Психопатологии девиации

…Шлем натирал безбожно. Вокруг громыхало и горело. Горели даже бетон и арматура, облитые горючей смесью. Свистели пули, дрожала земля от разрывов снарядов. Кричали люди. Андроиды безмолвно убивали и умирали. Гэвин тяжело дышал, отброшенный взрывом артиллерии. Он очнулся в груде бетонных обломков и еле вылез. Кое-как сел, облокотившись на бетонную плиту, которая когда-то была частью здания, а теперь высилась среди обломков. В ушах звенело, картинка в глазах плыла, по груди и спине будто пробежался слон, руки немели, икры сводило не то от боли, не то от напряжения. «Контузия», — подумал Гэвин, пытаясь сориентироваться в пространстве. Вокруг него земля была усыпана останками зданий, где-то виднелись тела людей или то, что от них осталось. И много деталей андроидов: погасшие диоды, смотрящие в пустоту электронные голубые глаза РК900, части рук, ног, куски одинаковых черно-белых униформ. Судя по звукам, битва сместилась куда-то дальше от взрыва. Но куда именно Гэвин определить не мог, потому что звон в ушах перешел в невнятные шумы, а натирающий на затылке шлем хоть и спас его, но теперь уже не помогал, а скорее дезориентировал еще больше. Гэвин с трудом поднял единственно действующую руку и стянул его с себя. Боль. Каждое движение отзывалось болью. Он смотрел на мертвые лица андроидов. Ненависть. В горле клокотала ярость. Он пытался подняться, но упал в попытке. Нестерпимая боль. Даже дышать тяжело. Прямо перед ним пустыми глазницами смотрел в небо очередной андроид модели РК 900. Точнее, его голова, оторванная от тела. Ненависть и ярость вместе с тошнотой волнами захлестывали Гэвина с головой. «Сука! Тварь! Проклятый робот!» Он пытался было протянуть руку, что достать голову и метнуть ее в огонь, но скрученные болью руки лишь беспомощно хватали воздух — Гэвин даже не смог их выпрямить. «Ты должен был выйти ко мне и умирать, смотря мне в лицо! С каждым убитым я надеялся, что это был ТЫ! Но среди них не было ТЕБЯ!» Его стошнило. Он попытался перекатиться на спину, но смог лишь неуклюже упасть рядом с лужей собственной блевоты. Боль сводила судорогами тело. Глаза заволакивала мутная пелена. «Бездушный тостер! Я ЗНАЮ КАКОЙ ТЫ! Ты умел убивать! Тебе нравилось чувствовать силу! Власть! Ты думал, я не видел! Ты скрывал это! Но я всё видел!!!» Он зашелся в кашле, упершись лицом в асфальт. Тело отказывалось повиноваться. В конце концов он смог повернуть только шею. Голова андроида всё также безразлично таращилась в небо. «Сволочь! Тебя ведь здесь нет! Я это знаю! Ты ДРУГОЙ! Ты бы не полез умирать под пули! Ты слишком для этого умен!» Дышать было тяжело. Кажется, было переломано несколько ребер. «Ебаный в рот!.. Небось, сидишь где-то и управляешь этими бессмысленными марионетками! Ты, сука, можешь! Я тебя знаю! Я видел тебя насквозь! Ты хитрая дрянь!» Гэвин чувствовал, как в глазах темнеет. Он прикладывал невероятные усилия, чтобы открыть их и пытаться двигаться. Боль захлестывала разум. «Будь ты проклят, андроид! Это всё ты! Ты и такие как ты! Тупые машины, возомнившие о себе бог весть что!» Снова подкатила тошнота, но сил на нее уже не было. Гэвин пытался приподняться на локтях, чтобы отползти куда-то, чтобы двигаться. Получилось так себе. «Скотина, Ричард! Ты должен был прийти и лично меня убить!» На него смотрели пустые глаза на идеально красивом лице. «Или я, блядь, не достоин твоего, сука, девиантного внимания?!» В горле першило. Сквозь боль он чувствовал как пересохли губы. «Какой же ты, сука, весь идеальный! Просто, блядь, весь из себя великолепный! Сидишь, небось, в каком-нибудь ебучем центре управления и ухмыляешься КАК ТОГДА!» Сухой кашель разрывал гортань. Гэвин уткнулся носом в асфальт. Сил почти не оставалось. На глазах наворачивались слезы. «Блядский Ричард! Как же я тебя ненавижу!!! Всего тебя! Такого идеального, такого незаменимого!!!» Ненависть рывком подняла его, чтобы немедленно опрокинуть невыносимой болью на спину. Он понимал, что если закроет глаза, то скорее всего навсегда. Злость придавала немного сил, хватавших только на то, чтобы не прекращать дышать. На что он злился? Он сам не знал. Но умирать вот так — не хотел. Горячая капля скатилась по щеке. «Как же я хочу, чтобы ты был здесь, чтобы вмазать тебе по твоему идеальному лицу! Так вмазать, чтобы увидеть как меняется твое тупое выражение лица! Скотина! Тварь! НЕНАВИЖУ!» Во рту пересохло, губы были сухими как наждак. На подбородок скатилась слеза. Неистово болели связки, как будто он всё это время кричал. Или он и правда кричал? Он уже не понимал. Гэвин проваливался в темноту. Ему снилось, что он на задании, сидит в засаде, а Ричард где-то там, как послушный боевой пес гонит подозреваемого на него. Идет дождь — холодный и мерзкий, какой бывает в ноябре. Картинка сменилась — Гэвин держит пистолет, нацеленный на преступника, а за плечом Ричард с этой его хищной ухмылкой. Гэвин не видит его взгляд, но чувствует удовлетворение, которое испытывает андроид. Или это он додумывает и он сам испытывает удовольствие за них обоих? А вот офис. Они в каком-то коридоре. Гэвин с размаху наносит правой рукой стоящему по струнке андроиду удар в место, где у человека находится солнечное сплетение. Ричард чуть сгибается от удара, но он тут же выпрямляется. Эмоции на лице — отсутствуют. Гэвин что-то орет про начальство, про прокурора, про малые сроки за убийство. Кулаком бьет в стену. Ричард как будто не реагирует, диод горит мерным синим. Но глаза внимательно следят за детективом. В последней попытке, не понимая где он, Гэвин пытается разлепить глаза. Боль сводит с ума. По уголкам глаз стекают слезы. Его? Или это последний мартовский снег? Он закрывает глаза и проваливается в болезненную темноту с мыслью о том, что сильно устал и хочет увидеть своего тупого андроида, чтобы сказать ему в лицо…