Психопатологии девиации

Он проснулся, когда на востоке еле заметно забрезжил рассвет, и еще некоторое время лежал с открытыми глазами. Сон всё не шел из головы, а он не знал как его трактовать и что он по этому поводу чувствует. Ему было до ужаса жаль себя, он был зол на собственную беспомощность, на собственную «неидеальность». «Если бы я был девиантным андроидом, то каким бы я был?» — внезапно подумал он. «Самым отвратительным и злым. Самым девиантным из всех девиантных. Но чертовски эффективным.» Гэвин закрыл руками глаза. Обнаженная правда колола в груди. «Я был бы собой, только быстрее, умнее, эффективнее. Не было бы изъянов типа болезней или сна. Как бы я был хорош.» Он шумно выдохнул. Мысли были совсем не о себе. Но подсознание настаивало. «Хотел бы я быть таким?» Совсем по-детски где-то в глубине билась обида на Ричарда, на то, что его бросили, предали. Он неистово хотел увидеть его, чтобы высказать ему всё, что думает, чтобы увидеть, как он будет слушать, как будет смотреть на него… Гэвин по-детски шмыгнул носом, укутываясь в одеяло. «И почему мне так тоскливо?» «Я привык быть один. Мне никто не нужен. Почему же сейчас так плохо?»

***

Промаявшись с тяжелыми мыслями и непривычными эмоциями еще какое-то время, Гэвин решил отвлечь себя прогулкой. Он встретил Хэнка на улице, на другой стороне дома. Тот проверял подключение солнечных панелей на крыше, стоя на стремянке под козырьком у блока питания. — А что ты Коннора не припряг? Зачем самому ковыряться? Хэнк чертыхнулся, покачнулся и чуть не свалился со стремянки. Гэвин ухмыльнулся: незаметно подкрасться на костылях было сложно, но ему удалось. — Твою мать, Рид! Решил, что вдвоем веселее будет на костылях скакать? Одному скучно стало? Решил меня покалечить? Гэвин усмехнулся: — А ты не расслабляйся! Вдруг не я, а враги! — Из всех опасностей тут только ты со своими шуточками дебильными! Гэвин широко улыбнулся в ответ. Хэнк обреченно покачал головой и снова занялся изолированием проводов. — Коннор в резервацию поехал. За едой. А я решил подлатать провода. Ветер ночью был сильный, а тут проводка старая, свет начал коротить из-за проводов. Изоляция вся облезла. Гэвин оглянулся: о прошедшем ночью ветре напоминали только зацепившиеся за покосившуюся ограду перекати-поле. — Прямо такой сильный ветер был? Я ничего не слышал. Хэнк усмехнулся: — Да ты спал как убитый. Тебя Коннор снова накачал седативными, так что неудивительно, что ты ничего не слышал. Гэвин почесал нос. На самом деле не так уж и хорошо его вырубило, раз он проснулся под утро. — Слушай, Андерсон, а что он вообще говорит об этой всей… эээ… ситуации со мной? Хэнк начал аккуратно спускаться со стремянки. — Кто? Коннор? Говорит, к мозгоправу тебе надо. Но пока он поищет какие-нибудь успокоительные в колесах, попьешь, должно чутка помочь. На Гэвина снова накатила волна ненависти к себе из-за беспомощности. Он опять прятал от себя бесполезные вопросы «зачем» и «почему», которые непрошенными гостями возникали в голове, и прятал от себя особенно мерзкое ощущение, что они опять говорят не о том. И даже не о том андроиде. Тем временем Хэнк спрятал изоленту в карман, спустился и присел на последнюю ступень стремянки, вытерев пот со лба. Становилось действительно жарко. Гэвин щурился и смотрел на лениво жужжащих мух, кружащих около них, задумчиво думая об утреннем сне, который всё ещё не шел из головы, да и утро, проведенное в странных размышлениях, крутились вокруг одного и того же. И поэтому он решил зайти издалека: — Слышь, Хэнк, а что там про Детройт слышно? Что вообще в мире творится? Хэнк внимательно посмотрел на него. — А ничего не слышно. — В смысле? — В прямом. Тут нет связи. Из-за военных глушилок даже Коннор с другими андроидами может связываться только, если они в радиусе метров десяти друг от друга. А тут, как ты мог заметить, вокруг ни одного андроида. Даже людей не то, чтобы много. Так что я понятия не имею. Гэвин сдержанно выдохнул. Значит, вряд ли он знает, что могло произойти с… Он сглотнул. — Последнее, что я слышал, — продолжил Хэнк, — когда ездил в резервацию на прошлой неделе, это то, что вроде как Детройт изолирован военными. Теперь ни оттуда, ни туда попасть невозможно. Индейцы рассказывают, что правительство обещает, что активированных Иерихоном андроидов переловят и утилизируют в течении месяца. Остальных андроидов по стране деактивируют в течение пары месяцев. Гэвин проигнорировал панический холодок, пробежавший по позвоночнику леденящей каплей, и посмотрел на Хэнка, активно имитируя заинтересованность. Хэнк будто бы согласно кивнул: — Не думаю, что это так быстро произойдет. Если вообще произойдет. Можно только сказать, что пропаганда работает на ура. — А что остальные андроиды, девианты? Что будет с ними? Хэнк удивленно покосился на Гэвина — чтобы тот интересовался, как дела у андроидов? Что-то новенькое… Последствия детройтского безумия? Но решил сделать вид, что не заметил и, возможно, Гэвин хочет спросить про что-то другое. Не серьезно же он будет интересоваться судьбой еще-не-убитых-им андроидов. Или может он так о Конноре беспокоится? И тут же сам себя одернул — ну нет, это маловероятно. Но в ответ лишь пожал плечами: — Коннору придется скрываться. Когда поднимем тебя на ноги, то будем думать куда передислоцироваться. Может в Японию, Австралию или в Гонконг, — он махнул рукой, — но разберемся. Что-нибудь придумаем. — Станешь беженцем из-за какого-то андроида? — Гэвин иронично поднял бровь. — Хэнк… — Даже не начинай, Гэвин, — Хэнк хмуро посмотрел на него исподлобья. — Тут мы с тобой по разные стороны баррикад. Гэвин механически кивнул и облокотился на стену. Действительно, лучше и не начинать. Он закинул голову и прикрыл глаза, облизал вмиг пересохшие губы. А Ричард? Если он выжил, то сбежал бы в другую страну? Знает ли Хэнк что-то об этом? А Коннор? — А про кого-нибудь из нашего отделения что-нибудь знаешь? Слышал? Сердце билось как бешеное. Ему казалось, что даже Хэнк слышит, как оно безумно колотится в заживающие ребра, перехватывая дыхание в горле. Он одновременно хотел и не хотел слышать хоть что-то касающееся той жизни. Жизни, в которой было всё нормально. Даже РК 900. — Нет, увы, — вздохнул Хэнк. — Надеюсь, все как-нибудь выбрались или хотя бы остались целы. Но сам понимаешь… Сердце стучало уже в ушах, заглушая даже собственный голос. Гэвину казалось, он сейчас задохнется. Но он всё же постарался спросить наиболее безразличным голосом: — А тот РК900, с которым я… — Что? Серьезно?!.. Гэвин? Я не ослышался? Ты хочешь знать… что? Хэнк от удивления даже не договорил, и подался вперед, будто пытаясь высмотреть в лице Гэвина насмешку, иронию, надежду на ответ «его разорвал один бывший детектив с шрамом на носу». Но лицо Гэвина не выражало ничего, кроме напряженного ожидания ответа. «Что он хочет услышать, что Ричард убит? Утилизирован?» Хэнк внимательно посмотрел Гэвину в глаза. Он выглядел больше как человек, который ждет у больничной палаты врача в ожидании вердикта о родственнике. — Ты?! Хочешь знать, что случилось с Ричардом? — Ну я… — Так, погоди, с какой целью? Гэвин замялся. Лихорадочно забегал глазами: — Я убил его? Ведь так? — пробормотал он, сам не понимая, что испытывает и что ожидает. Хэнк нахмурился. Паззлы мозаики медленно начали склеиваться. — А если нет, то что? Гэвин слишком быстро отреагировал. На мгновение на его лице проскочил отблеск радостной надежды. Лишь на мгновение, но Хэнк успел увидеть. — Гэвин, твою мать… Всё это время, получается, ты… А он… Ах вы!.. Мозаика сошлась с отвратительным щелчком. Хэнк резко изменился в лице, вскочил со стремянки и широкими злыми шагами направился в сторону дома. На полпути он обернулся и неожиданно громко и раздраженно прокричал в Гэвина: — Ой, блядь, идите вы нахрен! Долбоебы! Чтоб я! Да еще раз!.. Нашли няньку! — Хэнк? В каком смысле?! Гэвин даже забыл про вопрос и обескураженно стоял, не понимая, что вызвало такую бурю эмоций. Он хлопал глазами, неловко перетаптываясь на костылях. — Да ты и этот твой ебанутый Ричард! — Хэнк практически орал. — Сначала один дебил практически умирает, чтобы доказать как он ненавидит! Потом второй ломится его спасать, и чуть сам не убивается! Но при этом все такие, блядь, гордые и суровые, что аж зубы сводит! Хэнк резко вдохнул, чуть не поперхнувшись собственным раздражением и горячим воздухом. Он разочарованно всплеснул руками, показывая всю степень собственного удивления: — А я еще ведь тогда подозревал! Мы в отделе думали, что наконец-то появился тот, кто перенял на себя весь огонь ненависти Гэвина Рида! Жалели «несчастного» Ричарда! Сердце Гэвина пропустило еще пару ударов, он пытался всё еще выглядеть безразлично, но весь превратился в слух. А Хэнк распалялся еще больше, начиная активно жестикулировать: — А потом началась эта шекспировская трагедия! «ах, андроиды это зло! поэтому буду их убивать, но этот конкретный пусть вот будет со мной рядом несмотря ни на что, но я буду унижать его, потому что андроиды зло» И второй не лучше: «умру, но спасу, но уйду, чтобы не побеспокоить его психику! не буду попадаться ему на глаза! ах буду в пустыне на солнце умирать я же такой, блядь, благородный и сильный». Дебилы! Гэвин уже переставал понимать, что происходит. Всё стало напоминать плохую трагедию в дешевом театре. Ричард всё это время находился где-то рядом? «Умирал в пустыне» — что имеет в виду Хэнк? Он хотел было спросить, но тот разошелся и его было уже не остановить: — И тут ты, принцесса, просыпаешься и начинаешь снова ломать трагедию! Думал, я не вижу, как ты несколько раз пытался, но в последний момент трусил и не задавал вопросы, которые задал бы любой НОРМАЛЬНЫЙ человек?! Я, блядь, детектив, Гэвин, я всё вижу, я не тупой! — Хэнк, да я даже и не думал… — Вот именно! Если бы вы, блядь, головой думали, а не чем вы там оба думали, то всего этого дерьма, — он показательно прожестикулировал в сторону всего Гэвина с ног до головы, — не произошло бы! Хэнк выдохся, облизал пересохшие губы и тяжело сглотнул. — Всё! Я пойду пить холодное пиво! Я заслужил. А ты, если хочешь, жди тут. Авось солнышком тебя прогреет, и умные мысли начнут приходить! Скоро твой Ричард с Коннором должны уже из резервации вернуться. И только, блядь, попробуй опять эту херню с психозом повторить, я тебя сам придушу, чтобы не мучался! Гэвин остался одиноко стоять посреди заброшенного двора, планомерно превращающего в часть пустыни, и даже не чувствовал, как жаркое полуденное солнце начинает напекать ему макушку. Мягко говоря, он был обескуражен. А точнее, он был в полном смятении. Он прокручивал весь разговор в голове и сам удивлялся в какой момент он решился задать вопрос об РК900 напрямую. А главное, зачем? Узнать, что Ричард мертв? Что жив? А что он хотел слышать на самом деле? Он что, правда хочет его видеть? Для чего? Разбить его красивое лицо? Наорать на него? Зачем? Гэвин потряс головой, сбрасывая зацикленные вокруг РК900 вопросы, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, сердце стучащее в висках, и медленно поковылял в сторону двери. Он пытался занять голову более насущными темами… Его спас не Коннор? Ричард? Как ему удалось? Ведь тогда были тысячи РК900… Он лично, собственными руками, перебил их сотню, возможно даже не одну. В смысле, его и до этого интересовал вопрос, зачем Коннору или Хэнку его спасать, но только сейчас он понял, что не задавал этот вопрос ни себе, ни Хэнку только потому, что боялся услышать ответ, который принесет всем только неудобства. А Ричард… Почему-то сомнений в том, что Ричард мог, хотел, и должен был прийти к нему на помощь, у Гэвина вообще не было. И тут его озарило. Он считает, что РК900 его собственность. Его андроид. Он принадлежал ему. И только ему. Так просто и сложно одновременно. И самый главный вопрос, занимающий его уже несколько дней: почему он тут, а не в больнице. Прихоть Ричарда? Коннора? Гэвин поежился.