Психопатологии девиации

На пороге у входа в дом их встретили андроиды, стоящие как пара болванчиков с нечитаемым выражением лиц с картины «Американская готика». «Всё-таки не сон», — почувствовал Гэвин укол разочарования. А еще он практически задницей чуял неясную тревогу. А задница его никогда еще не подводила. — Чтобы вы не сказали или предложили, ответ «нет», — безапелляционно заявил он, не дав им и рта раскрыть. Андроиды перемигнулись диодами. Хэнк нахмурился: — Я что вам говорил про это ваше телепатическое общение? Это, блин, невежливо как минимум. Они отвисли, и Коннор потупил взгляд: — Простите, это слишком удобно, чтобы этим не пользоваться. — Мы всего лишь поразились удивительной способности детектива при отсутствии информации каким-то непостижимым образом чувствовать опасность для собственной персоны, — оправдался Ричард, разглядывая нахмуренного Гэвина. Хэнк вздохнул. — Мда, не всегда это работает… Но да ладно, допустим. Это вас не оправдывает в любом случае. Так что вы хотели сказать? Коннор тоже перевел взгляд на Гэвина. Ощущение тревоги у Гэвина возрастало. — Мы хотели предложить, если детектив не будет против… — аккуратно начал было Коннор. — Снять гипс, — резко перебил его Ричард. Гэвин посмотрел на Ричарда, вальяжно скрестившего руки на груди. Рядом с ним Коннор смотрелся как школьник. — Хотите, чтобы мне было больно? — Гэвин с сомнением покосился на свои ноги и начал немедленно ощущать огромную любовь и родство с костылями и ажурным гипсом. — Терапевтически, — безразлично ответил Ричард и ухмыльнулся. — Обстановка в стране накаляется, а покидать страну при закрытых границах, что произойдет в ближайшее время, станет еще более проблематичным, — добавил Коннор, — если возить с собой загипсованного человека. А на восстановление физической деятельности мышц и связок потребуется время… «Бля», — подумал Гэвин, совершенно ошарашенно наблюдая за ухмылкой Ричарда и раздумывая насколько это порождение конвейера красиво в своей хищной ипостаси. И как он опасен. Но вслух спросил: — И как вы, черти, собрались это делать? Коннор окаменел, а Ричард наоборот, улыбнулся. Тревога Гэвина росла в геометрической прогрессии. — Обезболивающими, острыми предметами, способными прорезать пластик, медикаментами, бинтами для остановки крови и вот этими руками, — продемонстрировал он их ладонями вверх. Гэвин начал злиться. — Издеваешься, да? Нет. Не смей ко мне прикасаться. — Не доверяешь? — Нет! — Я сам тебя в них упаковал, сам и распакую. Чего ты боишься? — Ты больной ублюдок! Я тебе в руки не дамся! — Когда я тебя запихивал в мед бот, ты не был таким строптивым… — Я был без сознания! — И живым процентов на… — Вот именно! Только в таком состоянии я могу быть не против! — Это повторить как раз не сложно. У нас арсенал успокоительных и седативных… Хэнк наблюдал за перепалкой, обреченно зажмурившись и потирая переносицу, а Коннор с нескрываемым удивлением. Но двое и не думали успокаиваться. — Придурок, просто отвези меня в больницу! — Гэвин, ты думаешь, в нынешней ситуации андроид, модель которого по всем доступным для людей медиа каналам показана как самая опасная, может спокойно привезти человека в больницу, и ничего не произойдет? — Тем более руки свои от моего гипса убрал, бесполезный кусок пластика! Ричард окинул взглядом загипсованные конечности Гэвина, опоясывающие манжеты на ключице до шеи и вокруг груди, которые проглядывались под футболкой: — Если сравнивать в процентном соотношении количество его на нас обоих, то тут еще можно поспорить кто бОльший кусок пластика… Хэнк вздохнул, отрываясь от созерцания перепалки, и решил вклиниться: — Я отвезу его в больницу. Гэвин тут же уцепился за эту идею: — Вот! Человек есть, ЧЕЛОВЕК! А ты, больной на голову девиантный придурок, хотел меня покалечить ради собственного удовольствия! Ричард снова самодовольно ухмыльнулся: — Хорошо. Лейтенант отвезет тебя в больницу. Но восстановлением твоей физической формы всё равно буду заниматься я. Составлю программу для твоего скорейшего возвращения в строй. Так что… Холодная капля пота скатилась по хребту Гэвина, который осознал, что капкан захлопнулся. — Я сбегу из больницы, и ты меня никогда не найдешь. — Испугались, детектив Рид? Гэвин зарычал. — Ах ты тварь механическая! — Сервоприводная. — Да хоть паровая! Пидор электронный! — Ну если ты об этом, то знаешь… — Аааа! Всё! Я согласен, только отъебись и скройся в туман хотя бы на время! У меня от тебя сразу ВСЁ болит! — Гэвин резко развернулся, прерывая разговор, пока он не зашел слишком далеко, и поковылял к двери, стараясь быстрее за ней скрыться. — Почему, когда ты рядом, я вечно в ебанной опасности?! Ричард, крайне довольный собой, улыбаясь, зашел в дом вслед за ним: — Потому что вам это нравится, детектив. Хэнк и Коннор вошли в дом под крик Гэвина «Ебаный идиот! Микроволновка безмозглая! Да, блядь, я знаю почему у меня крыша едет! Потому что ты самый ёбнутый робот во вселенной! Не подходи ко мне, безмозглый холодильник! Я тебе уебу костылем, если приблизишься еще на сантиметр!!!» — Он так голос сорвет через пару часов, — задумчиво протянул Коннор, слушая крики Гэвина и спокойно отвечающего ему Ричарда в глубине дома. — Гэвин-то? — усмехнулся Хэнк. — Это вряд ли. У него тренированные связки. А так пусть орет. Лучше, чем в обмороки падает. — У него странный защитный механизм… — Называется «если я буду игнорировать проблему, она сама уйдет, но это не точно». А еще «если орать, то можно и не думать вовсе». Типичный мужской способ решения проблем. Коннор заинтересованно по-птичьи склонил голову набок. Хэнк ухмыльнулся: — Не строй иллюзий на счет него. Гэвин всё прекрасно понимает, но не хочет ничего делать, потому что страшно и больно. А он жуть какой самодовольный засранец и признаться в том, что чего-то боится, не может. Вот и выкручивает сам себе яйца. — Он же мучает не только себя. — Тут еще вопрос, кто кого. Коннор задумался. — А это вообще нормально для человеческих отношений? — Мучаться? Ага, люди вообще славятся любовью к самоистязанию по придуманным ими самими же причинам. — Нелогично. — Думаю, это и делает нас людьми.

***

Гэвин с неприятным для себя чувством осознавал, что испытывает странное удовольствие, когда препирается с андроидом, а тот абсолютно невозмутимо отвечает, вворачивая ироничные шпильки. Это было похоже на то, как это было еще в Детройте, на работе. Правда, теперь в разговор совершенно логично вписывались нотки флирта и попыток подтрунивания над темой секса, которых они избегали тогда, и совсем перестали избегать теперь. Гэвин припоминал, что и раньше, в той прошлой жизни, он его на эту тему подстебывал, но тогда андроид вообще не отвечал или уходил ответа с безразличным лицом. А теперь он реагировал. Это было омерзительно потрясающе. Ему было непозволительно комфортно, недопустимо приятно ощущать внимание андроида, ему до чертиков нравился ироничный тон, которым отвечал тот на его подколки, как реагировал на его оскорбления и издевки, как смотрел и ухмылялся. Ему нравилось решительно всё. «Даже если это сон, я определенно не хочу, чтобы он заканчивался. Мне начинает нравиться». Гэвин вздохнул, принимая правила игры. И решил, что будет плыть по течению. И пока они изолированы от остального мира, то их общение никому ничем не грозит. Хуже, если они снова окажутся в обществе, где андроиды всего лишь слуги и удобные инструменты. Что будет в таком случае и как ему быть, он думать не хотел.