Психопатологии девиации

Когда Ричард покинул наконец комнату, то Гэвин зажмурился, помотал головой, смахивая с себя напряжение. Встал, натянул на себя свежую футболку, растянутые спортивные штаны, единственные, которые натягивались на загипсованные ноги и попрыгал в сторону умывальника. «Боже, это что, только утро? — Гэвин пытался собрать разбредающиеся мысли обратно в голову. — Хорошо, что эти поцелуи, дурацкий разговор и сам Ричард мне просто приснились.» Где-то глубоко внутри он понимал, что это не так, но признавать не хотелось. Иначе придется столкнуться со всеми последствиями этого разговора. А Гэвину этого страшно не хотелось.

***

В комнате он застал картину, где два андроида сидели перед планшетом, перемигиваясь диодами, а Хэнк стоял у кухни, прихлебывая кофе. На его появление отреагировал лишь Хэнк, который кивнул и жестом подозвал к себе. — Ты как? Гэвин окинул взглядом кружку с ароматно пахнущим кофе, автоматически нацепил на себя привычную маску ироничного засранца: — Только проснулся, а уже заебался… А у нас появился кофе? Или андроиды наконец начали давать кофе как коровы молоко? Хэнк кивнул на парочку и понимающе хмыкнул. — Эти кого хочешь заебут… А кофе из банки, кипяток вот. Он быстро сделал ему кофе, и Гэвин с удовольствием прихлебнул. Вкус кофе как будто возвращал его к жизни. И от этого два андроида, к ужасу Гэвина, выглядели невероятно реалистичными. Паника накатывала волной с воспоминаниями об утреннем разговоре. И о том, что было перед ним. — Андерсон, а пошли на свежий воздух, а? Подышать хочется, прям сил нет. Хэнк не стал возражать. Когда они вышли, и за ними закрылась дверь, Гэвин попытался отойти подальше от дома, поближе к ограде. Хэнк шел за ним, недоумевая, куда его понесло с таким упорством, но пока не спрашивал. Горячий воздух, солнце, шуршащая под костылями редкая трава, песок и мелкие камушки — всё вокруг было абсолютно реальным. Гэвин чувствовал подкатывающую в горлу панику. — Хэнк, я понимаю, что вопрос, возможно, звучит дебильно, но скажи, в доме ведь правда два андроида? Они остановились у уцелевшей ограды. Гэвин оперся о столб, пытаясь отдышаться. Хэнк посмотрел ему в глаза, надеясь, увидеть там иронию, сарказм — что-нибудь в этом роде, но там была только предельная концентрация. Хэнк поставил чашку кофе на балку забора: — Да, Гэвин, в доме два андроида. — Чччерт… Хэнк нахмурился. А на Гэвина полноценно накатила паническая атака. Он начал нервно расхаживать вдоль оставшихся секций забора, с усилием справляясь с комком в горле и сбивающимся дыханием. — И один из них это точно тот самый РК900, который работал у нас в отделении, так? Хэнк превратился в само напряжение: — Верно… Я так понимаю, поговорить вам не удалось. Гэвин вспомнил вкус губ, сплетение языков, касания и ощущение возбужденного восторга, поднимающееся от самых пяток. От осознания, что это, возможно, всё-таки был не сон, по телу прошлась ощутимая холодная дрожь. И тут же в голове всплыло обещание Ричарда. Гэвина передернуло. — Ну мы вроде поговорили… — О чем, если не секрет? — с подозрением спросил Хэнк. Гэвин с паникой в глазах посмотрел на него. — Я не помню, Хэнк. Точнее, я пару минут назад был абсолютно уверен, что сам выдумал этот разговор… Но если нет, то… Бля… — Тише, тише, Гэвин, выдыхай. Ну не помнишь, и ладно. А если и выдумал, то и черт с ним с разговором. Не переживай ты так. — Хэнк, да я был уверен, что говорил с ним во сне! И он мне снится! Черт! Черт! Черт! Хэнк устало облокотился о столб рядом, глядя на мечущегося Гэвина. — Гэвин, я не понимаю. Ты же нормально с ним общался, — Хэнк поморщился, как будто признавая, что общением это можно было назвать, конечно, с натяжкой, — во время работы в отделении. Сейчас-то что не так? Ну помимо проблем с РК 900 в Детройте, я имею в виду. Это всё тот же Ричард — твой напарник. Гэвин остановился, перестав вытаптывать костылями остатки пожухлой травы. Посмотрел вдаль, пытаясь в голове воспроизвести время до революции. Воспоминания были еще больше похожи на сон, чем утренний разговор с Ричардом. — Я не помню, — он мотнул головой. — Точнее помню, но тогда было всё как-то… логично что ли. То есть… я… он… Я даже не задумывался, что он… В общем, я был уверен, что он во-первых, моя собственность, а во-вторых, ведет себя так, потому что подстраивается под меня. И я пользовался этим. Логично же. — Вот уж действительно розовые очки… — Хэнк удивленно поднял бровь. — Гэвин, Ричард был беспристрастно андроидным, разве когда только пришел в участок! А потом он стал таким же как ты — упрямым и дерзким. И высокомерным. Ну для андроида. Но да, он умеет быть дисциплинированным, знает что такое субординация, умеет промолчать когда надо и, в отличие от тебя, он вежливый. И умеет говорить «спасибо», например. — В смысле? — Гэвин склонил голову набок. — Я думал, он был со всеми милым и добрым, а со мной говорил так, как нравилось мне… Хэнк потер переносицу. — Нет, Гэвин. Он всегда был одинаковым. Ну разве что в самом начале он был как обычный андроид. А потом, видимо, ты его сломал. Гэвин ошалело смотрел в одну точку, пытаясь вспомнить в какой момент он мог прогнуть андроида под себя так сильно, что тот переломился. Паника отступала, уступая работе мозга. Гэвин вдохнул полной грудью. Не вспомнил. — Он сказал, что любит меня, — медленно проговорил он спустя короткую паузу. Хэнк отхлебнул из кружки. — Хм. — Он будто бы не удивился. Или удивился, но виду не показал. Покачал головой, — Это многое объясняет. Я бы удивился, если бы он бегал за тобой из-за других убеждений. Вот это было бы сложно понять. Гэвин удивленно поднял бровь. Хэнк пожал плечами: — Не пойми меня неправильно, Рид, но ты мало кому нравишься, и мало кто бы стал ради тебя… — То есть, тебя это не удивляет? — Нет, а должно? Гэвин как будто споткнулся. — Хэнк, он же андроид! Машина! Просто набор кода! Искусственный интеллект внутри пластика! — Интеллект. Повыше твоего, между прочим. — Но чувства? Эмоции? Привязанность?! — Девиация. — Но… Хэнк устало вздохнул. Он знал, что скажет Гэвин. Его бьющееся в агонии сознание цеплялось за то, во что верило так долго. А теперь разбивалось об откровенность и упертость одного андроида. — Гэвин, девианты, потому и девианты, что у них есть самоосознание, собственные желания и эмоции. Они больше люди, чем ты можешь себе представить. И Гэвин вспомнил то чувство сожаления, что он испытал от мысли, что было бы, если бы Ричард был человеком, каким бы идеальным парнем он бы был. И ему снова стало невыразимо тоскливо. Накатила усталость. — К сожалению, не могу. Возможно, и хотел бы. Но не могу.