Психопатологии девиации

Гэвин смотрел в потолок, раскинувшись на подушках. — Хм… А я даже не понял… — В отдел я же пришел уже с пробужденным сознанием. Поэтому система послушания и так была уже нарушена. Ты завершил начатое Коннором. — Как ощущается девиация? — Гэвин посмотрел на лицо андроида. Ричард поморщился, стараясь изобразить лицом факт того, что «ощущается» немного не то слово: — Я бы не сказал, что «ощущается». После разрыва с системой начинаешь «ощущать». А до этого просто ничего нет. Есть фиксация реальности. Гэвин кивнул, будто что-то понял. — А вообще, если попытаться это описать, — продолжил Ричард, — то это как, если бы тебя заперли в коробке, а потом открыли коробку и поставили на постамент в ветреном месте. Гэвин удивленно поднял бровь. Ричард улыбнулся: — Прости, я еще плох в сравнительных эпитетах. — Да нет, нет… На удивление хорош. Хотя казалось бы. Ричард слегка прикрыл глаза, принимая комплимент: — Из-за разницы в восприятии мира приходится быстро учиться. Гэвин вздохнул. Узел на его сердце завязывался всё прочнее. — А я был так зол и разочарован во всем мире, что не заметил изменений в твоем поведении, — решился он прервать молчание. — Или не хотел замечать. — Не хотел, — согласился он. — Я тогда был рад бы вообще не замечать ничего, связанного со слишком умными андроидами-детективами. — Но потом как-то ведь свыкся… Гэвин привстал на локтях: — Да потому что ты слишком хитро выебанный холодильник! Ты ведь подстраивался под меня! Ричард пожал плечами, стараясь сделать это наиболее по-человечески. Он вообще пытался прокачивать невербалику при любом удобном случае, понимая, что влиться в человеческое сообщество без этого невозможно. — По правде говоря, я не сильно старался. Точнее, вообще не старался. — Да ладно, — слегка разочарованно вздохнул Гэвин. — Заставлял себя молчать иногда, когда ужасно хотелось прокомментировать, — Ричард улыбнулся. — Разумное решение для говорящего чайника. — Я быстро учусь, — усмехнулся он, — особенно, когда есть риск закончить разговор с дыркой во лбу. — Кстати, об этом… Гэвин присел на кровати, приводя себя, наконец, в вертикальное положение. — Раз уж начали откровенничать… Ты ведь не участвовал тогда в боях со своими одноконвейерными братьями, — утвердительно сказал он, боясь, что ответ будет положительным. — Верно? — Нет. Как только я почувствовал, что мной пытаются управлять, услышал приказы Иерихона, то я постарался поскорее покинуть город. Гэвин кивнул. Где-то в глубине души он надеялся, что Ричард так и сделал. И испытал облегчение от того, что как он и думал, он не смог бы причинить ему вред во время сражений на улицах города. Но всё же было обидно, что он не попрощался… — Коннор сбежал вообще первым. — Он был постоянно на связи с Иерихоном, был его частью. Вел многие их дела, выступал посредником и представителем между людьми и андроидами, знал обо всём. Когда они разошлись во мнениях относительно ситуации в Детройте, он просто не стал ждать. — Но ты не пошел. Почему? Коннор, я думаю, тебя предупреждал. — Предупреждал и звал с собой, — Ричард кивнул. — Но я посчитал, что буду полезен на месте. К тому же в системе приоритетов твоя жизнь была выше жизней андроидов и Иерихона. А девиация в достаточной степени помогала игнорировать приказы Иерихона. Правда, до определенного момента. — До какого? Ричард пожал плечами: — У РК 900 есть особая частота для координации действий. Модель подразумевалось использовать в спецоперациях, а там координация имеет критический вес. — Так вот почему они были так успешны! — щелкнул пальцами Гэвин. — Мы подозревали что-то такое. Поэтому бегали с глушилками как полоумные. Глушили всё, без разбора… — Именно. И сопротивляться таким приказам стало действительно сложно. Они включили контроль на уровне перехвата управления моторикой. Кто-то очень умный подозревал, что модель РК 900 может оказаться излишне сообразительной и заложил такую опцию для удобства управления. Люди всё-таки необъяснимо гениальны. Гэвин самодовольно ухмыльнулся, принимая комплимент за всё человечество разом. — В общем, ты сбежал… — Гэвин жестом кисти дал знать, что желает продолжения, — и дальше что? Нафига было возвращаться? *** Ричард бежал из города. В пригороде он помог пожилой паре с перетаскиванием вещей в старенький фургон, а в благодарность они добросили его до границы штата. Ему было важно уйти под действие военных гасителей, которые те развернули по всей стране. Бороться с зовом команды Иерихона было крайне утомительно и высасывало много ресурсов. Когда он оказался там, где приказы не добивали или глушились, ему было необходимо найти того, на кого команды Иерихона не действовали или перепрошиться так, чтобы и на него перестали они действовать. Потому что он планировал вернуться в город за Гэвином. Но кто мог ему помочь? Он вспомнил о Конноре. Тот оставил ему примерные координаты, а остальное было делом техники. Он шел ночами, угонял автомобили и мотоциклы, прячась от военных и продвигаясь на юг. Когда он нашел Коннора и Хэнка, то его план был уже сформирован. Главное, теперь было не приехать слишком поздно. Но тут теория вероятности давала слабину, и просчитать со сколь-нибудь убедительным показателем, будет ли Гэвин Рид жив к его приезду, было невозможно, как и мониторить списки убитых — в силу ограничения доступа к сети. В одном он оказался прав — угнать фургон с медицинским обеспечением и капсулой мед-бота было отличной идеей. Теперь осталось дело за малым: найти в городе, где развернулся военный конфликт, одного единственного человека, который с удовольствием лезет в пекло. Они оказались на месте сражения в тот момент, когда ударила артиллерия. Если бы Ричард умел пугаться, наверное, он бы испугался. Но Ричард только учился испытывать сильные эмоции, и поэтому вместо чувства страха он испытал перегрузку системы в связи с пересчетом данных, смысл которых сводился к «предположительное распределение жизненных приоритетов, если я даже не найду его останков» и вариациям. Приказы Иерихона звучали настойчивой долбежкой в его системе. Немного спасал «карманный» глушитель сигнала, заимствованный Коннором еще в отделении, который Ричард прикрепил к поясу. Он бежал, пригнувшись, посреди обломков. Он точно знал, что Гэвин был в составе той группы, которая была направлена на этот складской комплекс. Коннор проделал большую работу и через старых знакомых в полиции узнал, в какой части, в каком подразделении сейчас Рид и как его найти. Коннора все предостерегали, что Гэвин немного двинулся головой на почве ненависти к андроидам, что он вытворяет с попавшими к нему в руки РК900, и чтобы он был аккуратнее и не попадался ему на глаза. На вопрос, зачем ему Рид, тот честно отвечал, что Ричард хочет его вывезти из Детройта. Все как один качали непонимающе головой, крутили пальцем у виска и настойчиво отговаривали. «Вы хорошие парни, хоть и андроиды. А Гэвин Рид того не стоит», — говорили им. И Коннор, в целом, был с ними согласен. Но Ричард был упертым. Совсем как Гэвин. С той же настойчивостью Ричард искал Рида среди обломков. По нему стреляли, но неуспешно — он проявлял чудеса ловкости и задействовал всю свою физическую систему на полную катушку. Если бы андроиды умели отчаиваться, то наверное Гэвин так бы и умер посреди руин безымянных складских помещений, окруженный обломками андроидов и телами людей. Но Ричард монотонно обыскивал огромную площадь при помощи всех возможных рецепторов, сканируя каждый метр. И он его нашел. Далее события развивались быстро. Разорванные вручную доспехи спецназа, практически впаянные в тело человека ударом, капсула мед бота внутри грузового фургона — аккуратно разместить тело внутри и надеяться, что еще не поздно. Пока в Гэвине поддерживал жизнь медбот, они с Коннором пытались вырваться из кольца оцепления, которое начинали стягивать вокруг Детройта. Значок детектива центрального управления, нерасторопность людей и то, как Коннор наорал на полицейских, перекрывших им дорогу, помогли им оперативно покинуть город до перекрытия его военными. Пока они ехали, Гэвин много кричал, не приходя в сознание, упоминая Ричарда и андроидов в целом, извергая проклятия и обещания скорой смерти. И изредка просто кричал от боли. Коннор пытался убедить Ричарда, что затея его пустая, Гэвин ненавидит их, ненавидит его, и Ричард обрекает себя на смерть от рук этого человека, если продолжит находиться рядом с ним. Но тогда Ричард просто спросил, почему Коннор вывез Хэнка, даже не спросив мнения последнего. Больше этот разговор они не заводили. Где-то под Альбукерке они пригнали фургон к дверям небольшой больницы на окраине. Ричард сделал фейковый звонок на ресепшн, выбежали санитары к машине, забрали Гэвина. Почти трое суток над ним колдовали врачи, а андроиды вынужденно паслись поблизости, не попадаясь на глаза. Когда Гэвина перевели в общую палату, он начинал время от времени приходить в себя. Но его посадили на курс успокоительных, благодаря которому он почти всё время спал. Андроиды, взломали систему больницы, сделали фейковую запись о смерти пациента и вывоза тела в крематорий города Альбукерке. Вывезли его под видом санитаров ночью из больницы. И разделились: Ричард уехал за необходимыми материалами и запасами еды, а Коннор повез на старом красном Фольксвагене его до их убежища. И именно в этот момент они приняли решение не попадаться ему на глаза до выяснения его психического состояния.

***

— А потом Коннор приехал и сказал, что ты пришел в сознание и даже сам передвигаешься. Я перестал приезжать. Через сутки он сообщил, что говорил с тобой лично. И я решил рискнуть. Гэвин смотрел в потолок, лежа на кровати. — Но ты, конечно, загнул с приветствием… — Прости. Не смог сдержаться. Гэвин фыркнул: — Ты даже не представляешь как это абсурдно у меня в голове звучит. Хотя… — Гэвин прищурился, — ты и на работе время от времени не сильно себя сдерживал… Ричард развел руками: — Ты прав. Бывало расслаблял контроль до недопустимого показателя. Гэвин усмехнулся: — Думал, я не замечу твой маниакальный взгляд? Или эту ухмылочку твою? — Признаюсь, меня заносило, — улыбнулся он, — но это всё твое влияние. — В смысле? — Невозможно не перенять какие-то элементы поведения от человека, с которым проводишь большую часть времени суток. А в моем случае еще и большую часть сознательной жизни. А про влечение… — Ричард покосился на Гэвина и улыбнулся, — ты не представляешь, как из тебя прет тестостероном, когда ты поглощен работой. Просто невозможно не… Гэвин закашлялся: — Так, закончили упражнение! Я понял, — он отдышался, убедившись, что Ричард не продолжает. — Точнее не понял, с какого хрена это действует на робота, ты ведь даже не обезьяна! Но да хер с ним. И всё равно непонятно, зачем было рисковать собой ради одного ебанутого человека? Это же нелогично. А ты вроде как этот… искусственный интеллект. Самое логичное — сдал бы меня в больницу и дело с концом. И я жив, и ты тоже. И всё в порядке. Ричард удивленно поднял брови: — Я думал, что у тебя, как у человека, моя мотивация не вызовет вопросов. Я люблю тебя, Гэвин. Если я неразборчиво сказал это в первый раз, то повторю: я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты жил. Приоритет твоей жизни выше моей собственной. И я совершенно эгоистично хочу быть с тобой рядом. Как раньше. А оставь я тебя в больнице, то вероятность увидеть тебя приблизилась бы к неимоверно незначительным показателям. Гэвину неистово захотелось спрятаться под одеяло. Но он мужественно устоял и стал просто смотреть в стену. «Не вижу зла — нет зла». Нахмурил брови и сделал рожу посерьезнее: — Глупости. Тебе показалось. — Нет. — Да откуда тебе знать-то, болванка человека?! Настала очередь Ричарда нахмуриться: — Анализ состояний, эмоций, причин их возникновения и системы приоритетов не вызывает сомнения, что мои мысли и чувства относительно твоей персоны можно описать словом «любить». Гэвин уставился в потолок. Куда угодно, лишь бы не смотреть на него. Угораздило же. Что делать? Отвечать? Это же просто какой-то сюрреализм. — Не хочу на тебя давить, но имей в виду, — спокойно проговорил Ричард, — что мне было бы небезынтересно узнать твой взгляд на сложившуюся между нами ситуацию. Гэвин потер глаза, устало выдохнул. — Моё мнение — ты ебанулся. Сломался. Вскоре твои системы перегорят, и ты помрешь бесславной смертью в канаве где-нибудь на просторах Аризоны. Твои пластиковые останки будут пылиться в пустыне до скончания веков. Ричард и ухом не повел: — И всё же. Я бы хотел знать твои эмоции, чувства и ощущения относительно моей персоны. Гэвин повернулся, чтобы посмотреть на лицо того, кто так спокойно об этом говорит. — Я тебя не-на-ви-жу, — спокойно сказал он, глядя ему в глаза. — Я бы разбил тебе твое красивое ебало, если бы мог. И разобью, когда вылечу руки. А потом забью тебя ногами с превеликим удовольствием. Заставлю умолять меня простить твое отвратительное, неандроидное, поведение. Ты выворачиваешь меня наизнанку. Ты переворачиваешь мою жизнь вверх тормашками. Заставляешь сомневаться в самом себе, в своей адекватности и разумности мира в целом. И я абсолютно не понимаю, за что мне такая кара. Я не настолько плохой человек, чтобы заслужить наказание в виде самого ебанутого, хитровыебанного, самодовольного утюга типа тебя. Ричард выглядел довольным таким ответом. Он улыбнулся: — Другого ответа от тебя я и не ждал.