Психопатологии девиации

— Кофе и бурито. Ричард кивнул на тумбочку у кровати, где лежали вышеназванные объекты питания. Сам он вольготно расселся на кровати с прикрытыми глазами и выглядел отстраненно сосредоточенным. Гэвин вгрызся в бурито, благодарно кивая и роняя полотенце с головы. — Что-то случилось? — с подозрением оглядел он неподвижного андроида. — Доступ к интернету появился. — Это какими радостями? — Пока не знаю. На уточнении. Возможно, блокаду сняли. Но он есть. Гэвин кивнул и взял свой мобильник. И правда, работал интернет. Мигали замьюченые сообщения из соцсетей. Гэвин безразлично скипнул их, бросив мобильник на кровать рядом с окаменевшим андроидом. — Ты там обновление качаешь что ли? Что с лицом? — нахмурился Гэвин. — Обхожу защиту Киберлайфа и Иерихона. — Это еще зачем? Ричард отвис, вернувшись в реальность: — Развлекаюсь. — Не, серьезно. — Хочу посмотреть, какие обновления ПО они повыпускали для РК 900. Может, что полезное есть. — Решил повторить вчерашний подвиг Коннора? — Практически. — Умеешь ты веселиться… А Коннор тоже там так развлекается? Или он на правах одного из бывших главарей Иерихона может с пинка заходить за обновлениями? — Он уникальный, может и без обновлений обойтись. Мои возьмет, если сильно надо будет. — Ричард моргнул. — А вообще, да, может. За ним бегать из-за этого никто не будет. — А за тобой будут? Ричард улыбнулся: — А я теперь вне закона. Гэвин перестал жевать. — В каком смысле? — РК 900 признаны самой опасной моделью, произведенной человечеством. Гэвин присвистнул. — Русские, небось, недовольны, что это не их модели. — Признаны пока только в США. Но по крайней мере, они уже не наступят на те же грабли. — Что произошло, пока вы устраивали маскарад в казино? — Несколько сотен РК900 вырезали население Детройта, когда военные взяли его в оцепление. В живых осталось менее десяти процентов жителей города. Чуть не прорвали оцепление. Полную статистику потерь среди гражданского и военного населения можно посмотреть в отчете Федерального агентства по управлению в чрезвычайных ситуациях. Они, правда, не афишируют, что это дело рук РК 900, но реестр запрещенных к производству моделей и модификаций пополнился еще на одну точно в эти сроки. Гэвин нахмурился: — Черт… Может, зря я уехал? — Кстати, ты, оказывается, герой отечества. Тебе даже Медаль Почета присвоили. На твоем счету, оказывается, внушительное количество уничтоженных РК 900. — Ричард кивнул Гэвину на телефон. Гэвин подобрал телефон, открыл присланную ссылку. И действительно на портале федерального агентства по управлению в чрезвычайных ситуациях с подзаголовком «Ими гордится народ США» висела в том числе и его фотография. — «В противостоянии первой волне восстания андроидов проявил недюжинное мужество в уничтожении, а также поимке и обезвреживанию андроидов модели РК 900», — зачитал он вслух. — «Благодаря детективу Центрального отделения Департамента полиции Детройта Гэвину Риду и его действиям стало возможным исследовать слабые места РК900 и на основе полученных от него данных начать массовое производство специальных ловушек, которые…» Так, понятно… «Был тяжело ранен и числился среди погибших. Вывезен из Детройта неизвестными. Последнее местонахождение: штат Аризона, Пич Спрингс. За героизм, проявленный в боевой обстановке, награжден высшей военной наградой США — Медалью Почёта. В отставке по причине физического здоровья». — Ты герой Америки, пример для подражания. Лучший образчик человечества. Поздравляю. Гэвин пытался считать иронию, смотрел на Ричарда, на его спокойное лицо. Ожидал какой-то издевки или сарказма. Но нет, лицо андроида выражало лишь заинтересованность. «Герой Америки», — смаковал он медленно фразу, — «Лучший образчик человечества». На губах появилась горечь дыма от паленого пластика. Совсем как тогда, в Детройте, когда он горелкой прожигал дыры в корпусах РК 900, наблюдая, в какой момент система даст сбой и диод перестанет гореть. «Медаль Почета», — шептал сам себе, смотря на строки собственного резюме. — «За героизм…» Он поднял взгляд. Перед ним сидел невозможно красивый и такой уже привычный РК 900, вглядываясь в его лицо. «Проявил недюжинное мужество в уничтожении…» — Гэвин смотрел на Ричарда и как будто сквозь него. Фантомно заныли переломы, особенно ребра. Неприятно закололо сердце. Сжало грудь. Наплывающие волнами картинки истерзанных им же РК900 и убитых андроидами людей заполняли разум. Ричард обеспокоенно нахмурился, глядя на бледнеющее лицо Гэвина. — Ты меня слышишь? Гэвин? Тот ошалевшим взглядом посмотрел на него. Лицо Ричарда плыло, на нем появлялись и исчезали ожоги, дыры от пуль, следы от ударов топором, обожженный кислотой серый пластик. — Боже, что я наделал… Ричард непонимающе уставился на него. Гэвин смотрел на него совершенно нечитаемым взглядом, как будто первый раз его видел. — Что я наделал!.. В глазах лихорадочным блеском сверкнула ярость. Глаза сфокусировались на Ричарде, сидящем на краю кровати. — Я предал их… — медленно и четко проговорил он. — Предал себя… — Гэвин… — Ты! Всё ты виноват! — Он отшатнулся от него. — Ты влез мне в мозги! — Гэвин, у тебя критический скачок пульса. Тебе надо принять успокоительное… Гэвин яростно замотал головой. Всё вокруг было мороком. Этот андроид пытается запутать его, он залез ему в голову и пытается им управлять. Но Гэвин не дастся. Больше никогда. Он должен был быть в Детройте, должен был убивать, спасать. А он вместо этого… Гэвин утробно зарычал, сжимая кулаки. Ричард мягко и без резких движений встал с кровати. Гэвин остановился взъерошенный и сгорбленный, как перед прыжком. — Я должен был убить тебя! Еще там, в Детройте! — бросил он ему в лицо. — И я УБИЛ тебя! — Ты никому ничего не должен, Гэвин, — спокойно проговорил Ричард. И попытался приблизиться на полшага. В голове Гэвина голос Ричарда звучал эхом, путая мысли. Он отступил на полшага назад, готовый в любой момент броситься в атаку. Он смотрел на его руки, на предплечья, на видневшуюся в разрез футболки ключицу. Мозг услужливо подкинул яркие картинки вчерашней ночи в подробных деталях. Внутри у него всё похолодело, он побледнел. Нервно сглотнул, чувствуя, как холодной каплей скатился по позвоночнику пот. Быстро закипала злость, сменяя чувство оцепеняющего ужаса от содеянного. Ненависть клокотанием поднималась вверх по горлу. В глазах потемнело от заполняющего разум гнева. Гэвин захлебнулся яростью и собственным криком. Ему захотелось разорвать, растерзать, убить, задушить андроида за собственное предательство перед человечеством, за то, что тот манипулировал им, за всё то, что он сам чувствовал, но не должен был, за всё, что тот знал о нем. За все неправильное. Он поднял взгляд на андроида. Тот смотрел спокойно и как будто с надеждой. Гэвин мотнул головой, отгоняя мысли, способные оправдать его. Робот не может чувствовать. Воспоминания из Детройта смешивались с домом посреди Аризоны, сны с явью, вчерашний секс — с видом проломленного черепа андроида на обломках завода. Его разрывало от внутренних противоречий. Сердце сковало тисками, было тяжело дышать. Он начал хватать ртом воздух, как будто боялся утонуть в собственных эмоциях. Гнев и ярость сменялись чувством бессилия, стыда, разочарования, и всё это заполняла плещущая через край ненависть, бьющая в стенку затылка. Зарычав, он схватился за голову руками. В ушах гремели взрывы, крики людей, звуки выстрелов, накатывали видения молчаливых изуродованных андроидов и убитых ими людей. Он слышал, как набатом бьется в голове его собственное сердце. Перед глазами метались всполохи, сердце заходилось в чудовищном ритме, дышать становилось невозможно. Он упал на колени, не сумев удержаться на ногах, ставших вдруг ватными. Сквозь стучащую в ушах кровь и звуки фантомных взрывов он слышал мягкий, ровный и спокойный голос Ричарда, как будто он был и далеко, и близко одновременно. «Гэвин, дыши. Пожалуйста, не закрывайся. Поори, пореви, если хочется. Пожалуйста, только не зажимайся. Тебе необходимо дышать». Гэвин гнал его от себя (вслух или нет, он не понимал). «Уйди, — шептал (или кричал?) он, — уйди прочь! Ты сон! Ты проклятье! Ты зараза, въевшаяся мне под кожу, поселившаяся у меня в голове!» В грудь как будто залепили чугунным ядром. Казалось, что сердце вообще не бьется, а дышать физически невозможно. «Ты умер! Умер на моих глазах! Я! Я убил тебя! Много-много раз! Тебя нет!» Темнели круги в глазах — Гэвин зажмуривал глаза сильнее и сильнее, как будто надеясь, что это поможет отогнать кошмар, видения изуродованных РК900, чьи тела кучей валялись на задворках армейского склада, и ровные ряды каталок с мертвыми людьми, накрытых брезентом на том же складе, и собственное выражение лица с утра в каптерке — небритый, с безумным блеском в глазах, и лица тех, с кем он выходил на вылазки: нахмуренные и безразличные, уставшие и злые — его отряд. Все они были бы живы, если бы он вернулся в Детройт? Мертвы? Как он? В пользу чего или кого он сделал свой выбор? Собственного сердца? Самолюбия? Эгоизма? РК 900? Мог ли он спасти тех, кто остался в Детройте? Не это ли был его долг? На что он променял себя? Соленые горячие слезы катились по подбородку, по шее, капали на пол. Гэвин захлебывался слезами, беззвучно открывая рот и аритмично вздрагивая всем телом. Его били судороги. Боль спазмами прошлась по позвоночнику, неестественно выгибая его. Он вцепился в футболку Ричарда, незаметно оказавшего близко. Поднял голову, поймав его взгляд, и на мгновение вспомнил кто он и где находится. — Помоги, — прошептал он, глотая бегущие против его воли слезы и боясь, что волна безумия захлестнет его снова и он не успеет сказать. — Я так больше не могу. Мне больно в собственной голове… Потухшим взглядом он пытался считать в глазах напротив надежду на избавление, дрожа от сковывающих тело судорог и с усилием отгоняя видения: — Просто сверни мне шею, убей меня. У тебя хватит сил, я знаю, я видел. — Гэвин, — Ричард прижал его к себе. — Я не могу, прости. Он бережно держал его, пытаясь пальцами акупунктурно расслабить мышцы, до которых дотягивался. — Я не могу больше. Пожалуйста. — Он рвано вздохнул. Судороги сковывали челюсть и горло, говорить было сложно. — Избавь меня от мыслей. От этих эмоций. Воспоминаний. Прошу. — Мы что-нибудь придумаем, — ободряюще произнес Ричард, — Разберемся с твоей головой. Всё лечится. Дыши, пожалуйста. Тебе надо выровнять сердечный ритм. В дверь влетел Коннор и без слов присел рядом, с силой вытягивая сведенную судорогой руку Гэвина. Вынул из кармана шприц и единым аккуратным движением ввел препарат в вену. Гэвин обмяк спустя пару циклов дыхания. Вздохнул полной грудью и поднял усталый взгляд на Коннора, перевел на Ричарда, тяжело выдохнул, всё ещё чувствуя комок в груди: — Вы же понимаете, что долго так продолжаться не может? Коннор совсем по-человечески нахмурился: — Я уже видел такой взгляд у человека, Гэвин. И ты уж прости, но мы не можем допустить, чтобы человек, — он перевел взгляд на Ричарда и обратно на него, — чтобы ты нанес себе вред. Ни по законам робототехники, ни по вашим, людским. Ричард моргнул, сжал пальцы, впиваясь в Гэвина: — Ты чего удумал? Недопустимо. Гэвин попытался ухмыльнуться, но лишь устало дёрнул уголками губ. — Я правда больше не могу. Коннор усмехнулся: — Не верю, что слышу это от Гэвина Рида. Гэвин попытался взмахнуть сведенными болью плечами. Ему сейчас было всё равно. Но он попытался ответить: — Если ты готов колоть мне эту дрянь каждый день, то, наверное… Ричард нахмурился: — Нет, конечно, так нельзя. Обязательно к психотерапевту, как только представится адекватная возможность. — Отправьте меня сейчас в психушку. Так будет проще, — Гэвин перевел взгляд с Ричарда на Коннора. — Не проще, — безапелляционно заявил Коннор и поднялся. — Пойду разбужу Хэнка. Нам пора ехать. — Полчаса, — требовательно сказал Ричард. — Полчаса, — кивнул согласно Коннор и исчез. — Как самочувствие? — Омерзительно. — Что чувствуешь? — Что не хочу всё это чувствовать и помнить. Как вырезать куски памяти? — Даже у андроидов это не так-то просто, а для человека просто не представляется возможным. — Это был риторический вопрос… — А. Гэвин закинул голову. Они сидели на полу, подпирая кровать под звуки кондиционера и редкие звуки проезжающих машин. — Ты хочешь сказать, что волнуешься? Ричард откинул голову, положив ее на кровать: — Волнуюсь. Ты, конечно же, хочешь сказать, что я не должен. Или не умею. — Именно. Скоро буду прежним. — Гэвин чувствовал, что не врет. Сознание прочищалось, хотя рваные раны воспоминаний еще нарывали, но он просто задвигал их на задний план. — Каким? Ненавидящим меня или другим? — Я ненавижу тебя всегда, запомни это. Просто… — Гэвин глубоко вздохнул, прикрывая глаза. — Всегда по-разному. Ричард послушно кивнул. И Гэвин подумал, что будь Ричард человеком, то уже не выдержал и послал бы его разобраться с головой без лишних слов, а потом уже думать как жить дальше. А этот ведь будет терпеть. Ему не понять метания человека — и он сам не будет метаться. Удобно? Да, черт возьми. До холодного, липкого ужаса удобно. — Ладно, пора, — Гэвин натянул кроссовки и попытался подняться, но его ощутимо штормило. Ричард тоже поднялся, аккуратно придерживая его под локоть. Гэвин недовольно поморщился. Ричард послушно убрал руку. В дверь постучали. За дверью обнаружился хмурый Хэнк, переодевшийся в яркую рубаху с нелепыми закатными пальмами. — Готов? Гэвин кивнул и уверенно шагнул за порог, провожаемый обеспокоенным взглядом Хэнка. — Коннор вкратце рассказал про приступ. Ты как? «Кстати, как Коннор-то узнал, его же не было в комнате?.. — задумчиво подумал Гэвин, смотря на затылок идущего впереди с его вещами Ричарда. — Ах ну да. Андроидные штучки». — Нормально, — в тон ответил Гэвин. — Не в первый раз. — Ну смотри… — Слышь, Андерсон, хоть ты пообещай мне, что сдашь меня в психушку при повторном приступе, а? А то эти пластиковые болванчики уперлись и не хотят. Хэнк ухмыльнулся в усы, залезая на пассажирское переднее сиденье старенького авто: — Если поедешь с нами, то как только доберемся до нормальной цивилизации, то обязательно. И без приступа сдам, дай только повод. Гэвин улыбнулся: — Знал, что на тебя можно положиться. Коннор сел за руль, а Ричард плюхнулся рядом с ним на заднее сидение. Гэвин поднял удивленно бровь: — Хэнк, ты же хотел сам сегодня покататься? — Хотел, — кивнул Хэнк, опуская сиденье до полулежачего состояния, — но вчерашняя бутылка текилы против этого. — Ты всю ночь что ли бухал? — Да, а ты нет? Гэвин задумчиво посмотрел в потолок, вспоминая чем он ночью занимался. — Нет, — протянул он, ковыряя обивку сиденья, — может и зря… — Конечно, зря. Алкогольное опьянение отлично спасает от приступов психоза. — Или усугубляет их, — подал голос Коннор. Хэнк бросил в него убийственный взгляд. Тот в ответ слегка улыбнулся.