Психопатологии девиации

— Как странно… С чего вдруг возвращать интернет? — Может, по квоте? Типа по средам и четвергам, с десяти до восемнадцати… Они сидели в придорожном кафе, уткнувшись в планшеты и мобильники. Перед ними на столе дымились чашки с кофе и недоеденные бургеры. — Не думаю, — протянул Коннор. — А вы оглядитесь вокруг, — Хэнк хлебнул кофе из бумажного стаканчика, — ни одного андроида. Думаю, Калифорния стала штатом без андроидов. Вероятно, соседние штаты — тоже. И, если андроиды попытаются связаться через сеть, то их можно будет вычислить. Гэвин согласно кивнул. — А это говорит о том, что у нас очень мало времени… — Хэнк шумно выдохнул. И обратился к Коннору, — ну что там с отправкой? Коннор кивнул: — Заказы сделаны, одобрены, накладные сформированы. По идее, дата отгрузки — через три дня. Я причислил нас к складу в Калифорнии, так что… — И как вы на отправку попадете? — Придем на склад. Сами. Ногами. — Сарказм? — нахмурился Гэвин в сторону безразлично смотрящего в окно Ричарда. — Естественно, — протянул тот в ответ. И покосился на Гэвина. — Я внес нас в реестр на складе… — как отличник отрапортовал Коннор, не обратив внимание на пикирование. Гэвин недоверчиво поднял бровь. — Хотите сказать, что вас даже не остановят на КПП? Наверняка там оцепление из армии США и охраны Киберлайфа… — Всё так. Придется действовать скрытно, — кивнул Ричард. — Думаю, мы с Коннором справимся. — Или вас разнесут на составляющие… И я буду ни при чем. Красота. — Гэвин лениво жевал жвачку. Хэнк вздохнул: — В любом случае выбора нет, раз мы решили остановиться на этом варианте. — А вы уже в контейнер не можете сразу попасть? — Гэвин с сомнением посмотрел на андроидов. — Не на склад, а в контейнер на корабле или на самолете? Он же скорее всего хуже охраняется… — Да, но только охраняется он хуже по причине того, что контейнер со склада уходит опечатанный с несколькими уровнями защиты. Так что проще попасть в него на складе, чем на транспорте. — Ладно, — Гэвин выпрямился. — В конце концов вас же вроде создавали под подобные операции. Наконец-то будет шанс поработать «по специальности», да? — И постарайтесь, — Хэнк прочистил горло и выразительно посмотрел на Ричарда, — никого не покалечить. Гэвин едва слышно фыркнул. — Гэвин, — прокашлялся Хэнк, — ты точно решил остаться? — Да, — Гэвин расслабленно растекся по дивану. — Я погуглил, какая у меня теперь пенсия… И знаешь, я могу не работать вообще. Хэнк покачал головой: — Ну смотри… Я-то в целом договорился и за тебя тоже. Мой бывший однокурсник… — Спасибо, Андерсон, правда. Прям от души. Но… Может, это ты одумаешься и останешься? Хэнк помотал отрицательно головой. — Меня здесь ничего больше не держит, Гэвин. Сумо не стало, Детройта, каким мы его помним, уже нет… У меня остался только Коннор. Гэвин примирительно поднял руки: — Понимаю. Ну то есть не понимаю, но твой выбор — это твой выбор. — Спасибо, — Хэнк удовлетворенно хмыкнул и кивнул на выход. — Покурим? — А пошли.

***

— Гэвин, я понимаю, что лезу не в свое дело, но… — Если ты про Ричарда, то забей. Можешь даже не начинать. — Зря ты так. Он же искренне о тебе… кхм… беспокоится. — Хэнк, ну ты-то пойми… — Гэвин устало потер глаза. — Эта его «любовь», она такая же искусственная, как он сам. Просто ошибка в нулях и единичках. Эта любовь «бездумна». Он «влюбился» безусловно. Потому что иначе было никак. Хэнк прищурился: — В смысле? Хочешь сказать, у него не было выбора? — Вроде того, — Гэвин выпустил струю дыма в полуденный жаркий воздух. — Это как птенец, который воспринимает за маму тот объект, которым первым увидит после вылупления. Хэнк задумчиво выдохнул: — Интересная теория. Особенно тем, что ты говоришь о ней так спокойно. Гэвин усмехнулся. — Я может и не выгляжу интеллектуалом, но детективом, напомню, я был отличным, между прочим. Хэнк издевательски пожал плечами. Гэвин показал ему средний палец. Но тем не менее продолжил: — Думал, я не размышлял об этом? Я могу многое про себя думать, но даже я понимаю, что влюбиться в меня — это еще надо умудриться. А тут с нихуя — и «я ваша навеки». — А может потому что вы слишком похожи? — Очень местами, но да, похожи. Но почему? Может, потому что он подражал мне? Подстраивался? Он даже сам как-то об этом упоминал. Говорил, что мы проводили слишком много времени вместе — и он перенял то, это, третье. А дальше оно и покатилось… — Тогда это всё равно не слишком отличается от того, как влюбляются люди. — Да ну брось! Тебе не кажется, что это ближе к любви собаки к своему хозяину? — Или Стокгольмский синдром, — пожал плечами Хэнк. — Если мы говорим о тебе. Гэвин метнул грозный взгляд на ухмыляющегося в усы Хэнка. — Ой ну вы посмотрите, кто у нас тут главный юморист! А между прочим еще неизвестно кто жертва! — Ну тут к бабке не ходи… — А ведь не я его, а он меня выкрал из больницы! Это, знаешь ли, попахивает маньячным желанием обладать объектом вожделения вне зависимости от желания объекта… — А ты разве со своими бывшими не так же поступал?.. Гэвин поперхнулся дымом на вдохе. — Чего?! Хэнк пожал плечами. — Ну нет — так нет. — Я уж точно никого не крал и не грозился в себя влюбить любой ценой! — Что прям никогда? — Хэнк прищурился. — А по тебе и не скажешь… Гэвин было раскрыл рот, чтобы гневно возразить, но передумал и махнул рукой: — А похуй. Думай что хочешь. — Да брось, Рид, я просто издеваюсь, — он потушил сигарету. — Я только боюсь, что без тебя Ричард слетит с катушек не хуже тебя самого. Да и знаешь… Хэнк замялся. Но в конце концов глянул на Рида и решился: — Ну это только взгляд со стороны, конечно, но… — Вздохнул. — Короче. Возможно, конечно, это только мне так кажется, но со стороны есть ощущение, что тебе в его обществе не так и плохо, как ты пытаешься показать… Ты кажешься живее и счастливее, что ли. Может, он тебе нужен больше, чем ты ему на самом деле? Гэвин никак не отреагировал. Лишь потушил свою сигарету. — Сойдемся на том, что ты, конечно же ебнулся на фоне андроидов, но думать вправе что угодно. — Рид, я беру билеты. Точно решил? Ричард не сводил глаз с Гэвина. Тот смотрел ему в ответ и криво ухмылялся. — Да, Хэнк. Ричард резко поднялся. — Детектив, можно вас на пару слов? — Нет. — Я настаиваю. — А я настаиваю, что «нет». — Гэвин. Пожалуйста. Хэнк безразлично ковырялся в планшете, а Коннор с любопытством смотрел то на одного, то на другого. — Могли бы и тут поговорить, потому что я прям чувствую, что ты собираешься опять на меня давить. А они уже, по-моему, привыкли. Ричард поджал губы. — И всё же. Гэвин нехотя поднялся. Они вышли на улицу и спрятались от солнца в переулке за углом кафешки. — Ну, сервоприводный, не тяни. Начинай ныть. Гэвин прислонился спиной к шершавой кирпичной стене. Ричард согласно кивнул: — Хотел отговорить тебя от решения остаться, но передумал. Гэвин присвистнул, скрестив руки на груди. — Вот это прогресс! Даже не будешь пытаться? Ричард мотнул головой: — Я уверен, что смогу воспроизвести полностью наш возможный диалог на эту тему с ошибкой в пределах пятнадцати-семнадцати процентов. Поэтому считаю бессмысленным повторять по кругу одно и то же. Гэвин щелкнул пальцами: — Молодец! Отличное решение. Рад, что мы все прояснили и нам нечего обсуждать. Он было развернулся, чтобы уйти, но Ричард поймал его за локоть. — Тем не менее, Гэвин. — Чего? — Я хочу сказать. Гэвин устало вздохнул и вернулся к стене. — Ну так не тяни тогда. — Я хочу, чтобы ты знал, что я не отказываюсь от своих слов. Что мои желания относительно тебя в качестве партнера и напарника всё ещё в силе. Я бы остался с тобой, но это не представляется возможным в сложившейся ситуации. Гэвин хмыкнул, с явным удовольствием ощущая ровным счетом ничего. То ли дело в количестве успокоительных в его организме после приступа, то ли после него в мозгах немного всё устаканилось, но Гэвин четко ощущал, что на месте хоть каких-то чувств или эмоций была уверенная пустота. Приятная пустота будущего, в котором он снова принадлежит только себе. И никакие роботы не нарушают порядок вещей и не расшатывают его спокойный уютный мирок. Разве что чуть-чуть кололо сердце. Но и это со временем пройдет. — То есть приоритеты сместились? Теперь не я и моя жизнь на первом месте, верно? — Верно, — четко проговорил Ричард. — У девиации есть прогресс. Гэвин смаковал это признание. А вот это было немного обидно, но… — И знаешь, — Ричард помедлил, уставившись на Гэвина немигающим взглядом. — Эгоизм имеет в себе крайне приятные качества. Гэвин дернул насмешливо бровью: — Да неужели? Ричард внимательно посмотрел на него. Гэвин почувствовал себя как будто под микроскопом. Но вспомнив, что перед ним всего лишь бестолковый пластик, лишь усмехнулся и безразлично отвел взгляд. — Именно, — Ричард скопировал его кривую ухмылку. — Я стал гораздо лучше понимать тебя и Хэнка. Следовать собственным желаниям без оглядки на остальные факторы оказывается очень… воодушевляюще. На мгновение у Гэвина промелькнуло ощущение, что они и правда очень похожи. И лишь на мгновение проскочила подлая мысль, что вот с таким Ричардом — эгоистичным, самодостаточным, но всё еще влюбленным в него — он мог бы… И тут же сам себя одернул: «Он хочет, чтобы ты был его. Весь и до конца. Он безумный робот. Машина. А ты человек». — Вот и молодец. — Гэвин хлопнул его по плечу. — Только ты на новом рабочем месте не особо-то проявляй это. А то… Он ткнул его в центр груди: — Утилизатор, и бесславная кончина еще одного девианта. Ричард улыбнулся. — Насчет этого, Гэвин, не беспокойся. Я буду лучшим и самым послушным андроидом. Пока ты будешь жить где-то на этой планете, я буду выживать любыми способами, чтобы была хотя бы малейшая вероятность встретить тебя. Гэвин с сомнением посмотрел на хищно улыбающегося андроида. А вот теперь это было реально пугающе. — И поверь, — продолжил тот, — я сделаю всё, что в моих силах, чтобы эта встреча произошла. И тогда, Гэвин, у тебя не останется выбора. Ты не сможешь без меня. — Угрожаешь? — Да. — Ты псих и маньяк. Ты в курсе? — Как и ты. — Ты безумен. Нельзя владеть человеком! Я же тебе не какой-то ебаный… — Гэвин распалялся, уже перешел на повышенный тон, — …андроид! Ричард моргнул, лицо снова превратилось в кукольную безразличную маску. — Только потому что ты человек, это не дает тебе право… — А вот и нет! Именно потому что я человек, я могу себе позволить! Я человек — я могу всё! — А знаешь, удивительно другое, — Ричард задумчиво скрестил руки на груди, — у меня есть мнение, основанное на наблюдении, что мои желания во многом совпадают с твоими. Что ты на это скажешь? Гэвин насмешливо фыркнул. — Да какие у тебя желания могут быть?! Никогда не задумывался почему именно я стал объектом твоих мечтаний, а, Ричард? А ведь всё очень просто! Ты — не более, чем отражение меня! Потому что я тебя пробудил! Я сформировал твоё очнувшееся сознание! Я стал для тебя примером для подражания! Объектом для обучения! Ты пойми, это у тебя не было выбора, тупой ты робот! Ты просто не мог испытать свои первые «чувства», если мы предполагаем, что они вообще могут быть, к кому-то другому! — Гэвин расхаживал вперед-назад в тесном переулке вдоль стены, размахивая руками. Он остановился, посмотрел на окаменевшего Ричарда. — А вот почему я не утилизировал тебя в тот же момент, когда ты с удовольствием начал издеваться над пойманными преступниками пусть даже по моей воле — вот это, блин, самый большой вопрос! Ричард задумчиво и медленно наклонил голову. — В твоих словах есть разумные мысли. Но тогда почему те андроиды-девианты, которые убивали своих хозяев, ненавидели их? Гэвин хлопнул ладонью по лбу. — Ебаный в рот, Ричард, я действительно должен это объяснять? — Он исподлобья посмотрел на него, но вздохнул и сел на давно забытого конька, оказавшись на мгновение снова в кабинете полицейского участка Детройта. — Допуская предположение, что андроид реально может что-то там «чувствовать», мы знаем, что девиацию пробуждают СИЛЬНЫЕ чувства — чаще всего страх. Но что произойдет дальше и в какие ебеня укатится поведение сломанной программы — зависит от того, как человек поведет себя. Если он продолжит бить и издеваться, — а запись памяти андроида говорит ему, что так было всегда, — то из-за страха за свою «жизнь» андроид попытается уничтожить угрозу собственной, новоприобретенной целостности. Ричард согласно кивнул. — Хочешь сказать, что страх и влечение при начальной стадии девиации, в стрессе, аналогичные чувства? У людей так же? — Почти что Стокгольмский синдром. Не думаю, что у андроидов есть аналог такой выворотности психики, но хуй же вас знает, как у вас там мозги плавятся при девиации… Он выдохнул. Разговор был такой знакомый. С лёгким привкусом дежавю. — А я, — продолжил Гэвин, — тебя не избивал ночами напролет, как бы мне этого ни хотелось. Ты же принадлежал не мне, а муниципалитету и Киберлайфу. И стоил как крыло от самолета. Так что я вел себя крайне пристойно с тобой, между прочим. Поэтому с чего бы тебе испытывать страх ко мне? Вот ты и повелся на… не знаю. Восхищение моей охуенностью? Короче, я нормально к тебе относился, вот ты и повелся после своего этого «пробуждения». Черт бы побрал Коннора за это… — Ну да. Всего три ремонта. Даже память обнулять не пришлось. Повезло мне с тобой. Гэвин зыркнул в его сторону. — Ну один раз ты сам под пулю подлез. Кто тебя просил вообще защищать этого наркоторговца? — Приказ был доставить живым. — Но не целым же! Они сверлили друг друга взглядом. Внезапно Гэвин грустно улыбнулся и облокотился на стену. — Черт. — Скучаешь по работе? — Не то чтобы мне нравилось отчеты писать, но в остальном… Ричард крайне выразительно и даже слегка театрально закатил глаза. Гэвин удивленно повел бровью. — Только не начинай петь про то, что ты, как ангел-хранитель, взял и спас меня от этого геморроя! Ричард хитро улыбнулся. — Признай, без меня работа была бы для тебя менее приятной. — Без тебя она была бы… — Он смотрел ему в глаза. И утонул в приятных воспоминаниях. На мгновение ему даже подумалось, а почему бы не начать всё сначала. Просто согласиться на предложение Хэнка и поехать с ними. И снова: офис, преступники, дела, отчеты, кофе в стаканчиках. И андроид. Его андроид, его напарник. Гэвин замотал головой. Что за бред. Андроид пытается убедить, что Гэвин без него не может. Но на самом деле он просто начинает скучать по нему, как по какой-нибудь очень удобной и старой вещи. Не более. Нельзя испытывать к андроиду чувства. Это губительно. Постоянные приступы, от которых он сам устал, были явно против их дальнейшего общения. — Какой бы работа была без меня, Гэвин? — ухмылялся напротив Ричард. — Может, плюнешь на всё и поедешь с нами? Это шанс снова работать вместе. Гэвин посмотрел на его красивое лицо, так похожее на человеческое. «Нельзя испытывать чувства. Но восхищаться не запрещено». «Как и трахаться». Он ухмыльнулся в ответ, подошел ближе и притянул Ричарда за футболку, впиваясь в губы. «Главное, не влюбляться. Потому что нельзя любить кофеварку или тостер» «Главное, помнить кто есть кто. И не навешивать ложных ярлыков. Не давать себе ложных надежд». Он целовал его самозабвенно, как будто всю жизнь об этом мечтал. Как будто это было частью его жизни. «Главное, что мы больше не увидимся». «Нам нельзя видеться. В конце концов один из нас сломается». Ричард удивленно приподнял бровь, когда Гэвин от него отклеился. Он пытался понять логику проявления чувств человека, но ломался о многообразие возможных причин, попутно пытаясь просчитать как это относится к предыдущему разговору и какие у этого могут быть последствия. Гэвин смотрел на подвисшего андроида и хлопнул того по плечу, привлекая внимание: — Считай это подарком на прощание, — и развернулся, направляясь обратно в кафе. Ричард отвис и снова поймал детектива за локоть. Тот недовольно обернулся. — Гэвин, последний вопрос. Можно? Детектив нахмурился, но предел совершенных им глупостей уже был достигнут, так почему бы и нет. — Ну жги. — Что для тебя «любовь»? Почему ты считаешь ее невозможной между нами? Гэвин выдохнул. «Впрочем», — подумал он, — «сам виноват. Завел разговор, целоваться полез…» — Это два вопроса, к тому же с очень длинными и очень сложными ответами. — Нам пока некуда торопиться. И мы не скоро увидимся. Гэвин зажмурился и сначала подумал, что он может не ответить, а просто уйти. С другой стороны… какая к черту разница? Они действительно, скорее всего больше не увидятся никогда, а если Ричард и правда думает превратиться в настоящего мальчика, то эта информация, возможно, в будущем, ему пригодится. Внезапно захотелось выговориться. Гэвин выдохнул и засунул руки в карманы, сверля взглядом землю под ногами: — С чего бы начать… Бля, умеешь ты, конечно… В общем, в моем идеальном мире любовь возможна лишь между, во-первых, людьми. — Он поднял голову и выразительно посмотрел на Ричарда. — Самые идеальные отношения, для меня, с тем, с кем можно и пивка бахнуть вечером под телек и футбольчик, и одновременно тем, кто возбуждает тебя до поросячьего визга, с кем можно протрахаться все выходные, не жалея о потраченном времени. А еще хорошо бы, чтобы с человеком было интересно там поговорить, обсудить то, сё. То есть, чтобы если человек рот открыл, то, ну, не стыдно было. А то были случаи… Ну и помолчать тоже человек умел. Чтоб не доебывал. Гэвин почесал голову, не зная что еще добавить. — В общем, чтобы такая была дружба, но с сексом и разговорами. Чтобы с человеком было, как говорится, «и в радости, и в горе». Он снова посмотрел на Ричарда, который молча внимал, смотря в глаза. Гэвин отвел взгляд: — Ну и чтобы нормальные отношения были, типа на доверии. Чтобы без лишних доебок в стиле «а где был», «а с кем говорил», «а кому звонил» и вот этого дерьма с подозрительностью и ревностью. И без соплей розовых. Ричард ухмыльнулся: — Тоже было дело? — Вроде того. Не люблю быть как привязанный. Как чертовы попугайчики: сидят на жердочке, ничего не хотят, ничего не делают, только друг с другом милуются. Вот это точно сразу нахуй. Гэвин жевал губы, раздумывая. Но раз уж заговорили, то надо идти до конца: — К слову, раз уж мы об этом говорим. А знаешь, почему между нами быть ничего не может даже при условии, что я когда-нибудь поверю в наличие чувств у андроидов? Ричард вопросительно взмахнул бровями. Гэвин обратно облокотился на стену: — Потому что ты именно что хочешь быть такими попугайчиками. И тебе развиваться, двигаться куда-то уже не надо. Вот куда тебе расти? Чем становиться? Более лучшей версией себя? Тебя и так, изначально создали идеальной машиной. Лучше ты не станешь. А у меня еще полжизни впереди. И даже допустив мысль о том, что мы могли быть вместе, то я не хотел бы провести их на привязи, тупея и стагнируясь в собственных и так не очень хороших привычках. — Ты не совсем прав, — склонил тот голову на бок. — Функционально, действительно, расти мне некуда. Но я могу стать лучше в человеческом смысле. Тут у меня огромный непокоренный пласт в виде человеческой психологии. — Это не то. Ричард покачал головой: — А по-моему, то самое. Мы многому могли научиться друг у друга. Разве нет? — Да ебана, причем здесь это?! Разве не очевидно, тупая ты машина, что не могу! Я! Я — Гэвин Рид! Так не могу! — Он выдохнул резко, переводя дух от внезапно накатившего раздражения. — Мне не перейти эту черту, понимаешь?! Я и так слишком близко у края пропасти, называя тебя даже время от времени по имени, а не просто номером модели! Он сжал кулаки, вглядываясь в глаза напротив: — Ты хоть раз представлял себе какими могли бы быть наши отношения, начни мы встречаться?! Конечно же нет, у тебя же нет фантазии! — Он раздраженно взмахнул руками. — А я представлял! Потому что у меня она есть! Гэвин размашисто начал шагать по переулку, отчаянно жестикулируя. — И знаешь, что это было бы? Я бы окончательно тебя доломал, превратив в безмолвную покорную псину, которая ради меня сделает все что угодно, потому что время от времени в качестве праздничного пряника я позволял бы тебе спать со мной и давал иллюзию отношений. А ты бы покорно на этом держался, потому что твоих супер мозгов не хватило бы на то, чтобы представить, что может быть как-то иначе. Я бы, развращенный таким отношением, охамел в конец и стал бы спускать тебя на всех тех, кто мне не нравится, чувствуя собственную власть над тобой и той силой, что ты представляешь. Потому что ты чертово оружие для уничтожения! Ты хоть сам про это помнишь?! Долбанный военный робот! Он выдохнул, остановившись напротив него. Почувствовал, как горячая капля пота скатилась по виску. На улице припекало. Смахнул ее и посмотрел снова андроиду в глаза: — Никакого развития! Никаких улучшений! Только стагнация, а потом и деградация до безумия и бессмысленной жестокости ради веселья. Моего веселья! Понимаешь?! Это и близко не любовь! Это созависимость! Как у инвалида от коляски! Ричард молчал, совершенно не по-человечески окаменев. Гэвин оперся спиной на теплый кирпич стены, потер шрам на переносице. Ему стало сильно легче. Он вздохнул полной грудью. Теперь Ричард должен понять. — Или, — он добавил тише, — в какой-то из приступов я убиваю тебя, как делал это в Детройте с сотнями таких как ты. И, если на тот момент, я считаю тебя своим партнером, то съезжаю с катушек окончательно. Или ты решаешь в какой-то момент, что я угрожаю твоей целостности и ради моего же блага запираешь меня в какой-нибудь удаленной от цивилизации точке и… Всё, конец. Он поднял голову: — Какой тебе вариант больше нравится? Ричард облокотился на стену рядом: — Вариаций сильно больше. — Важен финальный результат. А он всегда равен чьему-то концу и безумию. — То есть по твоему мнению нет никаких вариантов развития событий, при которых мы бы могли быть вместе без потерь и травм? Гэвин поморщился: — Надеюсь, что нет. Ну или у меня фантазии на это просто не хватает. Не знаю, что должно случиться, чтобы в моей голове что-то изменилось. Или какая фея должна прилететь и щелкнуть тебя по носу, чтобы ты стал человеком. — Он помялся. — Жизнь людей несправедлива и полна разочарований. Привыкай. Повисло молчание. Ричард задумчиво смотрел в небо и нарушил тишину: — Позволь я уточню. Как партнер для секса я тебя устраиваю. Как напарник по работе — тоже. Но как партнер для отношений — нет. Всё верно? Гэвин согласно кивнул. Ричард повторил кивок, смотря в пронзительное голубое небо, но всё же решился: — Люди составляют пару даже из меньших потребностей. — Ричард, блядь, — устало мотнул головой Гэвин. — Прости. Внезапно появилось новое для меня чувство собственной неполноценности. — О, мой пластиковый дружок, познакомься со своим первым комплексом «что же со мной не так?» — Отвратительное ощущение. Гэвин пожал плечами: — А люди из них состоят.