Использование не по назначению

– Что ты делаешь? Там курьер?.. Рекс шикнул на меня и замахал рукой. Он стоял вплотную ко входной двери, чуть ли не носом в нее уткнулся. – Из квартиры Поллукса вышла женщина... – через несколько секунд шепотом сообщил он мне. – Сказала: «Послезавтра, как обычно». «Подарочки» от Поллукса появлялись на моем пороге раз в несколько дней, но нерегулярно, плюс ни у одного из нас не было времени сидеть и ждать, пока он снова решит меня порадовать новостями о своих постельных успехах. Но Рекс систематизировал и анализировал информацию лучше меня, поэтому был готов вот-вот поймать соседа на горячем. Лейтенант Андерсон, завидуйте молча. Самое мерзкое в этом было то, что Поллукс ничего противоправного не делал, просто мусорил. – Отойди, Ленс, пожалуйста. Я послушался и занял наблюдательный пост в комнате. Еще несколько томительных секунд, Рекс резко распахнул дверь и сделал шаг наружу. Театральная пауза. Драматический синтезированный вздох. Я пожалел, что из моего укрытия мне было видно только часть спины Рекса и я не имел бесценной возможности созерцать выражение лица Поллукса. – Добрый день, мистер Браун. Я так и знал... – Да че ты знал, ебанная жестянка?! Я не знаю, почему такая мысль появилась у меня в голове, но я удивился, какой приятный и чистый голос у Рекса и какой скрипучий – у Поллукса. – Я знал, что вам совершенно не стыдно за ваш блядский мусор под моей дверью. И что... – наклонился он, чтобы подобрать описываемый предмет. Рекс знает матерные слова?.. – С каких хуев это твоя дверь?! Это дом твоего хозяина, а ты тряпка половая, шлюха, подстилка!.. – Я не подстилка и не шлюха. Я высокотехнологичное устройство, и я натяну следующий такой презерватив тебе на голову. Вот так... Видимо, андроид показал, как именно собирался натягивать. Я с трудом сдерживал смех, но мне показалось, что еще пара фраз и сосед что-нибудь нехорошее откинет. Я в чем-то оказался прав: – Ебанный девиант! Убери от меня свои блядские руки! – Так, хватит! – крикнул я, выходя из своего укрытия. Рекс с выражением крайнего омерзения на лице держал резинку над головой Поллукса, он даже к нему не прикасался. – Забери свою хуйню с моего порога. А ты, Рекс, иди домой, хватит издеваться, еще от стресса у него член стоять перестанет. Андроид послушался: бросил в Поллукса то, что держал, и со словами: «До свидания, мистер Браун» – последовал за мной. – Рекс... – Ты осуждаешь меня? – ...Я бы сам лучше не справился. Спасибо. – Не за что, – усмехнулся он, уходя мыть руки. Я хотел дождаться, пока Поллуксу это просто надоест, но теперь он, мне кажется, даже под страхом смерти больше и близко не подойдет к моей двери.

***

Я протянул руку ладонью вверх. – Я восстановил файлы. Не полностью, но насколько смог. Я не смотрел, что там, но, боюсь, ничего приятного. Рекс взял меня за руку. – Я хочу знать, что со мной было. Компьютер подсоединился. Андроид закрыл глаза и опустил голову, задышал почему-то часто и неровно. Было шестнадцать файлов, и голограмма показала, как он обращается к одному за другим, быстро перебирает их. Сначала диод крутился в районе голубого с желтым, а потом резко вспыхнул красным, да так, что я мог бы выключить свет, и мне его на всю комнату хватило бы. И диагностический комп выдал классический синий экран. Зараза, это что такое?! – Рекс?.. Черт, я был не в ответе за то, что он там увидел. Андроид открыл глаза и, оскалившись (я не понял, от чего: от гнева или от боли), с голубым свечением скина сначала отдернул руку, а потом схватил мою еще раз. У меня потемнело в глазах, через все тело, через каждую мышцу как будто прошел мощный разряд. И я увидел что-то. Сначала пятна, тени и свет, а потом резкое видение. Я уже был не у себя дома, я был где-то в другом месте. И я был, видимо, уже не я. Передо мной замелькали образы, быстро сменяющие один другой. Чьи-то слова, грубое давление чьих-то рук, ногтей, зубов, боль. Этот запах... меня бы стошнило, если бы у меня был желудок. Резкие толчки почти без смазки... Как ему самому не больно?! Руки на моем горле, система вентиляции не справляется. Тикает таймер аварийного выключения. Я ведь им ничего не сделал, чем я это заслужил? – Как хорошо, когда я это делаю, да? Тебе нравится, я вижу... Двадцать третий раз за месяц в сервис. Днем в моем теле копаются одни люди, а ночью другие. Ухмылка, сигарета. Теперь он гасит ее прямо посередине моего лба. Как она пронесла сюда нож? И почему теперь [КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ БИОКОМПОНЕНТА] Постоянно этот взгляд: расфокусированный, мутный, жадный. А после этого снова боль. Почему я должен подчиняться им? Он держит меня за горло, навалившись, и если он отпустит, то я полечу вниз, на улицу, на чью-то машину. – Ну, ты все еще не хочешь работать?! Я хочу, чтобы он отпустил меня. Но я не хочу, чтобы кто-то пострадал. – Не хочу... Млечный Путь. Его почти не видно: над крупными городами практически невозможно наблюдать звезды. Я не этого хотел. – Извините... – Все хорошо. Все будет хорошо. И стало темно. Я не болел мигренью, но, кажется, понял, каково это. Как будто кто-то взял дрель и самое большое сверло и начал бурить мой бедный череп сразу со всех сторон. В глазах все еще плясали огоньки, силуэт человека передо мной был очень размытым. А что у него на виске?.. Почему оно красное? – Ленс?.. – Господи! Я дернулся, отшатнувшись, вырывая руку и закрывая ею рот. По щекам текло что-то мокрое. Я промычал что-то еще в том же духе, но больше не мог смотреть в синие глаза и побежал. В ванной включился свет, и я закрыл дверь на замок. Сложно было что-то увидеть: слезы все еще стояли перед глазами. – Ланселот!.. – постучался андроид в мутную стеклянную дверь. – Мне нужно побыть здесь... Рекс, уйди ради бога! Я облокотился на раковину перед зеркалом, но память решила, что сейчас нужно обязательно почувствовать чей-то укус в районе загривка, давление на бедра, боль внизу от рваных толчков. Буквально секунда, но я как будто пережил это снова. Да, мне говорили, что протез подключается напрямую к нервной системе. Но разве мои нервы предназначены для соединения с андроидом и передачи данных? Я посмотрел на себя, но понял, что не могу это видеть. А еще голова продолжала отдаваться пульсациями, от которых все вокруг становилось размытым, появлялись ореолы вокруг предметов. Как больно... Я отошел и прислонился спиной к стене, но тут же как будто увидел перед собой кого-то большого и сильного, который меня к этой самой стене вот-вот прижмет. И снова давление, проявившийся тириум на истерзанных губах. – Так, здесь никого нет. Здесь никого нет, Ленс, ты один. Шаги за дверью. Опять?.. Нет, там только Рекс. Там только Рекс, он не будет ничего такого делать. Я сел на бортик ванны и закрыл лицо руками. Ох, как же больно-то, голова сейчас ко всем херам взорвется. Поднялся и сделал несколько крохотных кругов по комнате. Пойти, поговорить с ним, что ли? Если останусь тут, я во-первых, двинусь, а во-вторых он еще и подумает, что я тут изображаю даму в беде. – Рекс? – вышел я. Он был на кухне: – Прости меня, пожалуйста, я не знал, что творю. – Это, наверное, мне надо просить прощения. За всех этих людей. Агрх... На мгновение красным стал весь мир, а не только диод Рекса. Я полез за обезболивающим. Рекс стоял около раковины. На его лице было что-то блестящее. – Ты увидел?! – Да, увидел. Но теперь мне очень больно. И очень... гадко. – Я ведь тоже увидел часть твоей памяти. Я чуть не подавился своим цитрамоном. – Что именно? – Твоя рука... их нашли? – Нет... Значит, это сработало в обе стороны. Как... интригующе. Черт, я ведь реально вошел в синхронизацию с ним. Можно ли... можно ли так еще раз? – Зараза, почему ты не увидел, как здорово мне отдыхалось на Гавайях буквально несколько месяцев назад?.. Почему это? – Я не знаю... Прости меня, я... – Рекс, не надо. Теперь это не важно. Я сделал паузу. – Ты не заслужил этого. Мне жаль, что они... – Мне тоже жаль, но мы ничего уже не изменим. Мне кажется, я понял, почему он это сделал. Он хотел, чтобы кто-то сказал ему, что они были неправы. Хотел, чтобы кто-то разделил это с ним. – Рекс, ты не один. Я с тобой. Он подошел ко мне вплотную и вдруг обнял. Он был такой теплый... В глазах опять защипало, когда я услышал прямо у своего уха: – Спасибо. Но потом мне все равно хреново спалось. Я уставился в потолок и украдкой глянул на Рекса, лежащего спиной ко мне. – Рекс?.. – Да? – Ты можешь чувствовать боль? Он подумал немного. Потом перевернулся на другой бок, ко мне лицом. – Это сложный вопрос. Вот тебе встречный: что такое боль? О, это философская беседа. В половине четвертого утра. – Ощущение... сигнал о неисправности. И чем серьезнее неисправность, тем сложнее о ней не думать. – У меня есть датчики неисправности. И если есть повреждения, мне очень нужно от них избавиться. И это очень неприятно. Наверное... наверное, да, можно сказать, что я чувствую боль. Это... интересно. Получается, то, что я чувствовал, можно назвать настоящей физической болью. Ну, по крайней мере, мои мозги интерпретировали это не как щекотку, это точно. – Ленс, тебе пора спать. – Ну ты прям как моя сестра. «Ленси, тебе стоит то, Ленси, тебе стоит сё»... – Что мне сделать, чтобы ты перестал болтать и уснул? Мне показалось, что сейчас самое время для преувеличенно тяжелого вздоха. – Ночник мне включи, не знаю. – Хорошо. Рекс аккуратно вытянул руку немного вперед ладонью вверх. Сначала, когда скин отключился, светилась только его ладонь, но потом тусклое зеленовато-синее свечение наполнило комнату, и я увидел на потолке и стенах странный, ритмично движущийся узор. Через пару секунд я понял, на что это похоже. Это был рисунок волн, как если бы свет проходил через толщу воды. Только шороха и плеска не хватало. Обычная голограмма имеет определенные границы, чтобы походить на плоский полупрозрачный экран, но Рексу, очевидно, виднее, как обращаться с переменными и параметрами проектора. Но это... успокаивало. На пару мгновений мне показалось, что я лежу под поверхностью воды, в толще мягкого и теплого соленого моря. – Колыбельную? Я усмехнулся и повернулся к Рексу. Я вспомнил стихотворение. – Я так давно родился, что слышу иногда... Будь я проклят, мы произнесли это одновременно.             ...Как надо мной проходит             Соленая вода.             А я лежу на дне морском             И вижу из воды             Далекий свет, высокий дом,             Зеленый луч звезды. Это была неточная цитата. Даже дважды неточная. Но он произносил каждое слово одновременно со мной, как будто знал, что я скажу. Голова все еще немного болела. Но я определенно хотел попробовать еще раз.