Путь в тысячу миль...

Тяжёлые снежные тучи запорошили всё небо. Вечерело, так что в наступающих сумерках почти что не было видно проложенных за весь день тропинок. Эти тропки — единственное, что выделялось на фоне белоснежных пространств. Тишина. Снег, поблёскивающий в свете редких тусклых уличных фонарей, поглощал все существующие звуки. Почти что все. Бурлящее тёмно-серое Море плескалось, простираясь от восточной Ледяной горы до самого запада, там, где располагалась Столица великой нации — Снежной. Завывающий с Моря холодный ветер колыхал редкие сухие деревца, что жалобно поскрипывали своими мёртвыми стволами. Темнело быстро. Ещё десять минут назад был виден горизонт, теперь же дальнюю линию с концами заволокли тяжёлые снежные тучи. В такую хмарь ни одна здравая живая душа не выйдет наружу из своего тёплого жилища. Почти в каждом домике деревни Морепесок были зажжены огни. Дом, расположенный почти что у самого берега Моря, не был исключением. Внутри небольшой деревянной избушки на мягком ковре у камина собралась семья — Отец, Мать и их сынишка — малыш Аякс. Ну, как малыш. Для родителей младший сын навсегда останется самой любимой крохой. Конечно же, на самом деле семья была больше. Но старшие дети в данный момент были далеко от родной деревни: старшие сыновья — братья Аякса — отдавали долг Родине. Они уже были гордостью семьи — проходили военную подготовку в самом Заполярном Дворце. Старшая сестрёнка Тоня была в отъезде по учёбе — вернётся через пару дней. Семья Аякса давно не была такой немногочисленной. В будущем родители подумывали «подарить» Аяксу и другим детям «братика или сестрёнку». Но сейчас такая скромная обстановка была родителям на руку. Малютка Аякс достиг пятилетнего возраста, а значит пришла пора поговорить с ним об устройстве этого мира. Не сказать, что родители совсем не посвящали сына в особенности физиологии — если спрашивал, то тогда и получал ответ (конечно, соответствующий возрасту и не слишком подробный). Отец расстилает на полу тёплый плед и садится, аккуратно притягивая жену и сына к себе, в свои объятья. Он целует самых дорогих ему людей в щёки, от чего малыш Аякс смешно корчится — папина густая рыжая борода неприятно колется. «Когда я вырасту, я хочу быть таким же сильным и большим как папа!» — часто говорил Аякс, но его родители лишь по-доброму, тепло посмеивались. Аякс был копией Матери — такая же бледная, тонкая кожа, под которой невооружённым глазом была видна паутинка голубых вен; такие же огромные, чистые голубые глаза, обрамлённые пушистыми ресницами. И, конечно же, конституцией малыш тоже пошёл в Маму. Стройный и долговязый, сейчас по-детски нелепый, но в будущем явно грациозный и ловкий красавец, покоритель сердец. Дрова в камине трещат, потоки тепла накрывают сидящую рядом семью. За окном свистит усиливающийся ветер, мороз кусает случайных поздних прохожих, злится, что не может проникнуть внутрь уютного домика. В руках Матери большая книга для детей, задача которой помочь деткам познать и осознать своё тело, существующие в обществе роли и.… Всё остальное. — Сынок, — Мама поудобнее устраивает на своих коленях пухлощёкого Аякса и опирается спиной на мужа, чувствуя, как он мягко кладёт свои широкие натруженные ладони ей на талию. — Ты у нас уже совсем большой мальчик, так что мы с папой хотели бы поговорить с тобой на серьёзные и важные темы. Аякс увлечённо пялится на раскрытые странички книжки, скорее рассматривая картинки, чем читая подписанные ниже слова. Он уже знал все буквы, но чтение никогда не было его любимым занятием. — Смотри, сынок, — Мама переворачивает страничку, и перед глазами Аякса предстают разнообразные цветные схемы. — В нашем мире есть женщины и мужчины. Я — женщина, — Мама ласково кладёт ладонь на рыженькую макушку сына. — А папа и ты — мужчины. Отец с улыбкой кивает и кладёт свою ладонь поверх ладони жены. Вместе они с любовью гладят сына по голове, мягко накручивая слегка вьющиеся волосы на пальцы. — В союзе мужчины и женщины могут рождаться дети — девочки и мальчики. Дочки и сыновья, — продолжает говорить Мама. — Тебе пока что всё понятно, Аякс? Мальчик послушно кивает, плотнее прижимаясь к Маме и с увлечением рассматривая пёстрые схемы. — Но дети могут быть рождены не только в таком союзе, — теперь слово берёт Папа. Он берёт крохотную ладошку сына и ставит его пальчик в начало схемы, что занимала всю страницу. — Мы, мужчины, можем отличаться друг от друга. Есть Альфы, — Папа передвигает пальчик Аякса на значок «α‎». — Есть Беты и Омеги. Мы такими рождаемся. Аякс поворачивает голову и с интересом заглядывает в светло-серые глаза Папы. — А чем они отличаются? — спрашивает мальчик. — Я как раз и хотел объяснить. Слушай. Всей семьёй они продолжают исследовать сложную на вид схему. — В теории мужчины-Альфы могут вступать в союз с женщинами. Внутри такого брака могут рождаться дети, — продолжает пояснять Папа. — Также и Беты. Но не Омеги. — А почему они не могут? — звонким голоском интересуется Аякс. — Потому что Омеги сами могут давать потомство. В союзе с женщинами шанс зачатия настолько мал, что его уже даже не рассматривают. — А с кем тогда могут быть Омеги? — продолжает донимать отца нетерпеливый мальчик. — С Альфами. Альфы и Омеги, грубо говоря, созданы друг для друга. Благодаря происходящим физиологическим процессам, — Папа ловит многозначительный взгляд Мамы и закашливается. — Ну, эта тема немного сложнее, подрастёшь — узнаешь. Скажу, что в такой паре тоже могут быть рождены дети благодаря Омегам. Аякс снова уткнулся в книгу, принявшись рассматривать картинки стоящих рядом друг с другом человечков. — А в союзе Беты и Омеги? Или Беты и Альфы? — помолчав, вновь задаётся вопросами мальчик. — У Бет нет тех физиологических процессов, о которых мы поговорим позже, как у Альф и Омег. Считай, они самые простые и обыкновенные мужчины. За окном уже совсем стемнело. На фоне чернильно-чёрного неба яркими крупинками выделялись звёзды. Воющий за окном пронзительный ветер делал атмосферу внутри дома ещё более уютной. — А кто я? — наконец-то спрашивает малютка Аякс. Семья укладывалась спать. — Ты, мой Аякс, Альфа, — с гордостью отвечает Отец. — Как и я, как и оба твоих брата. Наш род известен этим на всю Снежную. Уже и не вспомнить с какого поколения, но знай одно: в семьях с нашей кровью, у твоих дядей, у нас рождаются только Альфы. Когда придёт время, ты сам в этом убедишься. То, с какой гордостью говорил Отец, нашло отклик в душе маленького Аякса. «Я — Альфа! Я буду таким же, как и папа!» — улыбаясь, с теплом в душе мыслил Аякс. Сон мягко и незаметно накрывал мальчика. — А что значит, что Альфы и Омеги «созданы друг для друга»? — нашёл ещё одно противотечение любопытный мальчик. — Если ты, Пап, Альфа, то почему ты с Мамой? Где твоя Омега? Родители не ожидали, что сын так глубоко погрузится в эту тему. Помолчав, подумав, какие слова подобрать лучше всего, Мать и Отец заговорили вновь: — Можно сказать, что я — исключение из правил, — начал говорить Отец, нахмурив брови. — Обычно в брак с женщинами вступают Беты. Почему? Потому что есть такое понятие — Истинные. — Истинные? — Да, позволь-ка объяснить, сынок. Когда вместе встречаются подходящие друг другу Альфа и Омега, случается один физиологический нюанс. Он может быть только один раз в жизни и показывает — эти два человека предназначены друг другу самой судьбой. — Физ...зио… Ню-что? — запутался в сложных словах Аякс. — Подрастёшь — мы объясним подробней. Я как Альфа не стал искать своего Истинного — есть ли он или нет, мне всё равно, — Отец нежно посмотрел жене в глаза. — Альфы редко вступают в брак с женщинами. Но мне, повторюсь, всё равно на эти предрассудки. А теперь пора спать, сыночек. — Как думаешь, не сильно мы его сегодня загрузили? — спрашивает Мать у Отца, сидя напротив него за кухонным столом. Родители только что уложили сына в кровать. — Пацан уже большой, ничего, справится. Переварит, — снисходительно отвечает мужчина. — Думаешь, справится? — Конечно, куда он денется. — Просто… Я за него переживаю, — тихо вздыхает Мама. — Он ведь такой… — Какой же? — Ты сам знаешь. Он совершенно не похож на своих братьев. Всего боится, совсем от моей юбки не отлипает. Да ты и сам знаешь об этом, — продолжает изливать накопившиеся сомнения женщина. — Ты берёшь его на рыбалку, а он что? — А он тихо сидит, молча слушая мои сказки, а потом с облегчением выдыхает, когда мы начинаем сворачивать удочки, чтобы пойти домой. В последние разы стал раньше времени плаксиво проситься обратно. Странное это поведение для нашего сына, — после длительного молчания соглашается Отец. — Ты права. Он, можно сказать, наш домашний мальчик. — Ах, если бы он таким был, — продолжает жаловаться Мама. — У него в деревне же совершенно нет друзей. Аякс постоянно задирает соседских мальчишек, совершенно не находя с ними общий язык. Лезет в драку, и пока носы всем не разобьёт, его из клубка визжаще-кричащих тел не выцепишь. — Ну вот, а ты боялась. Видишь же, не такой уж он и «домашний». — Нет, дорогой, ты не понимаешь. Твой сын — задира и хулиган, но дома он от меня, пока ты на работе, не отходит — хвостиком следует, шарахается от каждой тени да скрипа. Это не поведение Альфы. — Хорошо, хорошо, — примирительно поднимает ладони Отец. — Я тебя понял. Займусь его воспитанием. — Уж постарайся, милый. С момента того разговора прошло два года. Два безуспешных года. Сколько бы ни старались любящие родители, но успешно социализировать сына никак не получалось. Юному семилетнему Аяксу в этом году предстояло поступать в одну из многочисленных школ Снежной. Но как можно отпустить одного в мир мальчика, что почти что каждый свой диалог заканчивает дракой? Казалось, Аякс имел природный дар — или проклятье — становиться эпицентром конфликтов. У Матери уже заканчивались заплатки, чтобы зашивать в который раз порванные штанишки. Но и это не было главной проблемой. Аякс очень мало разговаривал. Всегда спокойный и отстранённый, он как будто жил в собственном мирке, где можно было отдохнуть и поднакопить сил для следующих стычек с соседскими мальчишками. — Я за него очень беспокоюсь, — в который раз говорила Мать Отцу. Они оба мельком глядели на сына. Мальчик уже несколько часов безмолвно и безучастно смотрел в окно на плескающееся Море. — Может, стоит позвать его братьев к нам в гости? Чтобы они… — Маменька, ну зачем отвлекать братцев от учёбы да службы? — говорит случайно услышавшая вопрос Мамы Тоня. Девушка вернулась погостить на недельку домой из Столицы, где она училась. — Ах, я придумала! — она гордо вскинула подбородок. — Надо занять братика делом! Труд всегда раскрепощает, нам ли об этом не знать? Она в два шага очутилась рядом с Аяксом. — Аякс! — мальчик вздрогнул — оклик был неожиданным. — Поможешь-ка нам, может? Дельце одно есть. Мальчик долгим немигающим взглядом посмотрел на весёлое и румяное лицо сестры. — Дело? — тихо переспросил он. — Да-да! Сможешь пойти в Лес и набрать самых толстых веточек? И шишек сосновых бы мешок не помешал. — В Лес?! Один?! — тут же вмешалась Мама. — Тоня, ты в своём уме? — Да, Маменька, в своём. Сколько можно его опекать? Думаешь, он сам по себе стал таким забитым тихоней, а? Аякс нервно поёжился. На улице было раннее утро. С белоснежного неба падали крохотные снежинки — метель пока не намечалась. — Но ему ещё рано ходить одному в Лес! Там опасно! — настаивала Мама. — А для чего его Папенька учил с кинжалом обращаться, а? Он Альфа, или кто? — Аякс, милый, — вновь обратилась сестра к брату. — Поможешь мне? Мешочек шишек да хворост? В животе мальчика неприятно заныло. Он мельком глянул в окно, окинув взглядом Лес. Стройные тёмные стволы, плотно стоящие рядом друг с другом, создавали иллюзию непроходимой стены. — Я схожу, — стараясь сделать голос как можно твёрже, сказал Аякс. — Я принесу. Не говоря больше ни слова, он встал со стула и принялся собираться. Одеваться было не нужно — он и так был в тёплой одежде. Даже дома рядом с источником огня всегда было зябко. Быстро накинул меховую куртку — белый мех на капюшоне, идеально чистый, ярко контрастировал на фоне коричневой оленьей шкуры всего изделия. Повязал кинжал — подарок Отца и семейную реликвию — на пояс. Надел перчатки и взял мешок для шишек. В животе приятно заурчало — Тонино варенье из шишек было его любимым лакомством. Но пока он положил внутрь горбушку хлеба и пару картофелин. В Лес никогда нельзя выходить без провианта, даже если ты идёшь на час-другой. В крайнем случае еду можно раскрошить и оставить след, по которому легко можно будет вернуться домой. Под настороженный взгляд Матери Аякс с неохотой вышел из дома. В груди громко ухало сердце. Он потёр нос, стремительно розовеющий на морозе, боязливо обернулся назад, вцепившись взглядом в родную дверь. Не поздно ли вернуться назад? Ладошки уже вспотели от переживаний. Нет, назад дороги уже не было — стыдно. Мальчик вразвалочку двинулся по протоптанной заснеженной тропке. Он уже не раз и не два был в Лесу. С родителями, но никогда — один. Аякс не любил Лес, и Лес как будто, как казалось мальчику, в ответ не жаловал Аякса. За каждым сухим стволом ему чудились мелькающие тёмные силуэты сказочных кровожадных чудищ. Снег отлично поглощал любые звуки. Тут и не поймёшь, откуда может подкрасться угроза. В дни, когда они с семьёй выбирались в Лес, Аякс всегда трусливо жался ближе к Маме. Закрывал глаза и с нетерпением ждал, когда они вернутся обратно в деревню. Уж там-то не составит труда с кем-нибудь сцепиться. Мысли о предстоящей перепалке грели Аяксу душу. Только в такие моменты он чувствовал себя живым и счастливым. Ему часто было стыдно за свой пугливый и скромный характер, не подходящий чистокровному Альфе. И только во время драки он ощущал себя смелым и бесстрашным. На него как будто что-то накатывало, что-то, делающее его на эти мгновения другим человеком. Но в конечном итоге Аякс неизменно возвращался домой, чтобы как можно плотнее прижаться к Маме. Вспышка боевого духа проходила так же быстро как и возникала, уступая место замкнутости и скромности. Маленький задира и изгой Аякс после драки мог не выходить из дома целую неделю. Аякс сделал первый шаг в сторону непроходимой чащи. Снег звонко и радостно хрустел под ногами. Его торжественное звучание совершенно не подходило под настроение мальчика. Чем ближе он подходил к Лесу, тем более хмурым становилось его лицо. Пальчики ещё плотнее сжали мешок. Он бы ни за что не пошёл бы сам, по своей воле вглубь Леса. Но самые хорошие шишки были именно там. В самой тёмной-тёмной чаще. Под ногами Аякса хрустели мелкие веточки. Мальчик старался специально шуметь как можно громче, чтобы все прячущиеся чудища услышали его и разбежались. Голубые глаза цеплялись за каждый оледенелый ствол. Мозг же быстро анализировал — нет ли впереди опасности? Выйдя на знакомую опушку, Аякс немного расслабился. Он остановился, переводя дух. От быстрого шага сделалось жарко, дыхание белым облачком вырывалось из приоткрытого рта. Тут можно отдохнуть — на открытом пространстве негде спрятаться потенциальной угрозе. Осталось лишь пересечь заснеженную открытую полянку, и он наконец-то сможет наполнить мешок доверху. Аякс делает шаг и тут же останавливается как вкопанный. Он щурит глаза и нервно облизывает губы. Почему впереди так странно движется снег? Разве снежные шапки вообще способны к движению? Но стоит мальчику всмотреться получше, как с его губ слетает задушенный тихий всхлип. Внутри всё сжимается от страха, когда несколько пар горящих злобой мелких глаз начинают смотреть прямо на него. Волки. Где-то впереди, позади волков раздаётся протяжный вой. Стая ворон с громким карканьем слетает с ветвей, и их тёмные тельца на белом небе расплываются в глазах Аякса мутными пятнами. Ему сделалось дурно, от страха одеревенели ноги. Вой был впереди, а значит сейчас перед ним лишь малая часть стаи. Голодной, озлобленной стаи. Если бы не жёлтые колючие глаза, зверей было бы совершенно не видно. Их серо-белые шкуры сливались с местностью, и какой-нибудь неосторожный олень на этой опушке точно бы нашёл свою смерть. Но сейчас здесь не было никаких оленей. Лишь он, Аякс, бледный как снег и как мех волков, стоял на краю полянки, не шевелясь и не дыша. Но как бы мальчик ни пытался слиться с местностью, было уже поздно. С замирающим сердцем Аякс наблюдал, как в его сторону лёгкой рысью движутся животные. Под плотными шкурами волнами перекатывались бугры мышц, широкие сильные лапы легко преодолевали снежные завалы. Жёлтые глаза всё так же продолжали держать лёгкую добычу в поле зрения. «Бежать!» — пульсирующая мысль, заставляющая Аякса сбросить оцепенение и развернуться. Мальчик вновь издаёт испуганный вопль — позади него стояла остальная стая. «Когда они успели меня обойти?» — невольно подумал Аякс. В паре метров от него стоял, низко опустив голову, Вожак стаи. Альфа. Белоснежный крупный зверь пытливо смотрел прямо в лицо мальчика. Аякс рефлекторно потянулся к кинжалу на поясе. Волк тут же зарычал, оскалившись. Вожак был намного, намного крупнее своих сородичей. Он облизнул окровавленную морду — следы недавней удачной охоты — и медленным шагом, крадучись двинулся прямо на мальчика. Аякс ловко выхватил кинжал и наставил его на волка. Зверь ощетинился, несколько раз прошёлся языком по своим острым смертоносным клыкам. Несколько капелек крови упали с шерсти подбородка на снег. — Не подходи! — взвизгнул мальчик, делая выпад вперёд. Отец всегда говорил ему, что проявление инициативы часто даёт преимущество в любом деле. Этот совет помог и сейчас. Ярко-алая борозда, расцветшая на морде Вожака, заставила волка изойти протяжным воем. Аякс не стал дожидаться, пока вся стая среагирует на его дерзкую выходку. Он бросился бежать. Утопая по пояс в снегу, Аякс с диким желанием жить бежал куда глаза глядят. Взрыхлённый снег широкой бороздой оставался позади него, и по этой услужливо протоптанной дорожке за ним следовали волки. Обливаясь потом, Аякс спиной чувствовал их разъярённые взгляды. Шага преследователей почти что не было слышно, лишь нетерпеливые порыкивания постоянно напоминали мальчику о том, что дикие звери не собираются бросать свою жертву. Остановившись, чтобы отдышаться, Аякс обернулся, оценивая масштаб проблемы. Пальцы сжимают рукоятку кинжала сильнее — волки с каждой секундой догоняли его. Там, где он тратил с десяток секунд, чтобы пересечь овражек, крупному Вожаку требовалось мгновение. Морда, изуродованная полосой раны, была искажена в угрожающем оскале. «Ещё! Ещё немного!» — думает Аякс, подрываясь вперёд с надеждой наткнуться на случайного охотника. Нога в тяжёлом ботинке цепляется за спрятанный в снегу корень. Аякс оступается, теряя равновесие ставит вторую ногу рядом. Та не находит ровной поверхности, скользит по крутому склону. — Помогите! — последнее, что успел прокричать мальчик, перед тем как провалиться под землю. Вновь мёртвая тишина окутала Лес. Волки подошли к месту пропажи добычи, принявшись аккуратно и тщательно обнюхивать деревца. Ровное полотно снега перечёркивали две неровные линии — следы судорожно цепляющихся за поверхность пальцев.