Путь в тысячу миль...

Эхо от быстрых шажков маленьких ножек раздавалось на весь коридор Заполярного Дворца. Юркая пятилетняя девчушка бежала, подскакивая, прямо и прямо, радостно хихикая себе в ладошки. — Аэлла! — бежавшего позади Тарталью заносит на повороте. — А ну, стой сейчас же! — но куда уж там угнаться ему за шустрой девочкой. — Не догонишь — не догонишь! — кричит, не оборачиваясь, девочка, и от каждого следующего шага её длинные и густые угольные волосы принимаются раскачиваться из стороны в сторону. Аэлла обернулась и посмотрела на Папу. Тот стоял в конце коридора, тяжело оперевшись на колени и глядя дочери вслед. Голубые глаза Чайлда встретились с яркими золотыми, в чьих глазах плясали задорные искорки. Девочка была идентичной копией Чжун Ли. — Я… Сказал тебе… Остановиться… — запыхавшись произносит Тарталья. Сегодня был не первый день, когда он брал дочь в Заполярный Дворец, но никогда ещё Аэлла не вела себя настолько непослушно. Может, её задорный характер связан с её взрослением? Чайлд в который раз убеждается, что имя, данное дочери, подходит ей как никому другому. — Папа, догоняй! — девочка вновь бросилась бежать дальше по коридору, так что Тарталья лишь успел увидеть кончики чёрных волос, скрывающихся за углом. — Чжун Ли тебе уши надерёт за непослушание, юная леди! — вслед кричит ей Чайлд, идя за девочкой дальше. — Он скорее надерёт их тебе! — нисколько не испугавшись отвечает Папе Аэлла. Любящий всем сердцем свою семью Чжун Ли и вправду слишком сильно любил дочь, чтобы применить к ней хоть какие-нибудь наказания. Обычно девочка будние дни проводила именно с ним — после того как Чжун Ли и Тарталья вместе переехали жить в Снежную, бывший Гео Архонт открыл в Столице небольшую секцию, где каждый ребёнок мог попробовать научиться владеть любым видом оружия — не зря ведь мужчина владел ими всеми в своей прошлой жизни Бога. Дочь всегда была рядом, под присмотром, иногда вместе с Отцом устраивая шуточные потасовки. Но сегодня вечером Чжун Ли и Тарталья должны были идти в гости к семье Одиннадцатого Предвестника. Мужчине было поручено совершить покупки, так что забота об Аэлле упала на голову вечно занятого Чайлда. Аэлла забегает за очередной угол, намереваясь спрятаться от Папы за какой-нибудь колонной. Лишь бы получилось сдержать смех — она ужасно любила видеть растерянное лицо Папы, когда тот в панике осматривал каждый уголок в поиске пропавшей дочери. Но куда уж ему её поймать! Она как вихрь ловко выскальзывала из цепких рук Чайлда и вновь уносилась дальше вглубь Заполярного Дворца. Один шаг — и девочка со всего размаха впечатывается во что-то твёрдое. Едва не упав на спину, Аэлла отскакивает назад и смотрит, во что же это она врезалась. Девочка издаёт испуганный писк, стоит её золотистым глазам встретиться со змеиными зрачками кроваво-красных глаз. — Ах, какая прелестная девочка! — ласково произносит Дотторе, наклоняясь ниже и глядя дочери Чайлда прямо в душу. — Какая красивая и милая, просто загляденье! Аэлла в недоверии делает ещё пару шагов назад. Зубастая улыбка незнакомого дяди не предвещала ничего хорошего. — Ты меня что, боишься? — с наигранной обидой произносит мужчина, но девочка не распознаёт притворства в его словах. — Как мне исправиться перед тобой? Ах! У меня в кабинете есть целая гора игрушек. Хочешь посмотреть? Или, может быть, захочешь раскрасить красками мою маску? Дотторе пальцем бьёт по своему лицу и вновь скалится в улыбке. — Я тебе сейчас сам лицо разукрашу, Дотторе, — Тарталья появляется будто из ниоткуда, загораживая собою дочь. На его лице застыла настоящая ярость. — А что я такого сказал? — как ни в чём не бывало отвечает мужчина, выпрямляясь. — И на будущее, Чайлд — тебе стоит получше следить за своим ребёнком. Мы, конечно, сейчас не в Мондштадте, но дети… — Аэлла, запомни, — обращается Чайлд к дочери. — Этот дядя — плохой, и мы с ним не разговариваем. — А почему он плохой? — логично спрашивает девочка. — Я расскажу тебе чуть позже, милая, — отвечает парень ей. Тарталья ещё раз смотрит в лицо Дотторе. Мужчина хитро смотрит в ответ, безмолвно давая понять: в следующий раз всё может окончиться по-другому. Взяв дочь за руку, Чайлд, наконец-то, направился к выходу. Но увидев, как погрустнела девочка, сердце Тартальи не выдержало. — Хорошо, Чжун Ли уже должен ждать нас у выхода, — сказал он. — Можешь пробежаться дотуда и остаться ждать меня там. Повеселев на глазах, девочка пулей помчалась вновь по коридору. Чайлд неспеша направился за ней следом. Но стоило Тарталье отстать, как внезапно из-за угла вынырнул очередной не самый приятный знакомый. — От детей одни проблемы, не так ли, Омега? — глумливо тянет Скарамуш, растягивая губы в насмешке. — Ты говоришь про себя? — парирует Чайлд. — Я старше тебя, придурок! — мгновенно вскипает Шестой Предвестник. Через мгновение он оказывается рядом с Тартальей. Чайлд не успел и моргнуть, как рука Скарамуша легла ему на грудную клетку. Его ладонь грубовато сжала чужую грудь, тонкие пальцы клещами впились в мгновенно затвердевший сосок. От этого неаккуратного действия на светло-серой ткани пиджака Тартальи мигом начало расплываться тёмное пятно. — Надо же, а у тебя и правда настоящая лактация, — удивлённо тянет Скарамуш, словно не такого результата ожидая. Согнутые пальцы продолжают быстро щипать сосок, выдавливая тонкие струи. — Молоко, настоящее мать твою… Сильная рука хватает наглую руку Скарамуша за запястье, рывком отрывая его ладонь от застывшего от неожиданности и смущения юноши. — Скарамуш, попрошу тебя не заниматься таким дерзким расточительством, — холодно тянет Чжун Ли, небрежно отбрасывая тонкую руку в сторону. Скарамуш брезгливо вырывает свою руку самостоятельно, с презрением окидывая Чжун Ли с ног до головы. — Т-тебе уже поздно его пить, Скарамуш, — приходит в себя Тарталья, прижимая ладонь к испачканной в молоке ткани. — Не вырастешь, нет-с. А вот нашему сыну оно будет как раз кстати. Рождённый месяц назад мальчик сейчас находился дома у Тартальи, окружённый заботой Бабушки и Дедушки. Надо добавить, что родители Тартальи быстро свыклись с мыслью, что Аякс оказался Омегой. Аномалии и различного рода мутации могут коснуться любую семью — семья Аякса, видимо, не стала исключением. Под полный презрения взгляд Скарамуша Чжун Ли и Тарталья, взяв за обе ручки дочку, покинули Заполярный Дворец. Ночь сгущала краски. С неба привычно падал лёгкий снежок. Мороз озлобленно покусывал мигом розовеющие носы. Тарталья с наслаждением вдохнул свежий ледяной воздух. Рядом со входом молодую семью ждала арендованная карета. — Ну, нас, наверно, уже заждались? Они приехали в Морепесок совсем поздней ночью, но семья Аякса совершенно не обращала внимание на время. — Бабушка! Дедушка! — Аэлла, не видя препятствий в сугробах, лихой рысью побежала навстречу вышедшим на порог родителям Чайлда. — Тише ты, непоседа! — Дедушка поднял внучку на руки и закружил навесу. — Малыш Юшенг только заснул, ты ведь не хочешь разбудить братика? — Если его разбужу не я, то это сделает Тевкр! Младший братик Тартальи выглянул из-за спины родителей, показав Аэлле язык. Пожалуй, семья Тартальи и правда была очень большой. Чжун Ли, нагруженный сумками, и Тарталья зашли домой. Младенец тихо посапывал в кроватке. Его волосики — рыжие завитушки, ярко выделялись на фоне белых простынок. Тёплые семейные разговоры за нагруженным блюдами столом — что может быть лучше после тяжёлого рабочего месяца? Подойдя проверить Юшенга, Тарталья увидел, как Отец отвёл Чжун Ли в сторону. Чуткий слух юноши тут же уловил его слова: — А ты хороший парень, Чжун Ли, — проговорил Отец. — Мой сын словно благословлён Богами, раз его Истинный — такой мудрый и приятный человек. Чжун Ли усмехнулся, скромно отвёл глаза в сторону и тут же наткнулся на глаза Тартальи. — Это мне нужно благодарить вас за то, что вы воспитали такого великолепного сына, — ласково произносит мужчина, любуясь голубыми глазами Чайлда. Жизнь потихоньку налаживалась — большая часть невзгод осталась позади. Оставив Чжун Ли, детей, родителей и брата дома, Тарталья вышел на улицу. Он остановился на крыльце. Прикрыл глаза, абстрагируясь от шума, слышавшегося из их дома. Тишина. Чёрное небо сверкает малютками-звёздочками, что сливаются в причудливые созвездия. Тарталья зябко поёжился, вдохнул свежий воздух — тот тут же обжёг лёгкие своим льдом. Белоснежное пространство тянулось от Моря до самого Леса. Нетронутый снег искрился под светом редких уличных фонарей и звёзд. Какое слово можно подобрать этому пейзажу? Может, умиротворение? Сжимая в руках горячий стакан чая, от которого белой лентой шёл пар, Чайлд думал о том, что, пожалуй, никогда ещё не ощущал в своей жизни такое очевидное… Спокойствие. Взгляд чистых голубых глаз был направлен в сторону Леса. Тарталье припомнился его первый шаг в лесную чащу — именно с него всё и началось. С него изменилась его жизнь. Но Чайлд больше не жалел о своей судьбе. Чжун Ли был великолепным спутником — до ужаса преданным, ласковым и заботливым. Иногда юноше казалось, что Чжун Ли выплёскивает на него всю ту любовь, что накопилась в мужчине за тысячи лет. У них были чудесные дети. Его семья была Тарталье неизменной опорой и поддержкой. А ещё он стал примером для других Омег. Царица сдержала своё тогдашнее слово. Чайлд с гордостью следил за успехами новобранцев. За пять лет как Предвестник Фатуи он ни на каплю не потерял хватку — был и будет опаснейшим из всех Одиннадцати. Окунувшись в любовь, даже ядро хаоса, составляющее основу существа Тартальи, словно ушло в некую спячку. Любовь к битвам никуда не делась, но юноша стал более рассудительным — личностный рост вновь подкрался незаметно. Делая очередной глоток чая, Чайлд с умиротворением смотрел в темноту лесной чащи. Позади него горят огни его Дома, и никакой лесной монстр сейчас не угрожает ни ему, ни его семье. Это осталось в прошлом. Тарталья напрягся, уловив среди темноты деревьев какое-то движение. Зоркий глаз не обманул — между корявыми стволами слитной рекой шкур и тел шагали волки. Юноша с замирающим сердцем наблюдал за серыми мускулистыми тушами, когда внезапно на свет из темноты деревьев вышла Она. Крупная белоснежная волчица сделала шаг из темноты, и её шерсть тут же вспыхнула искристым снегом под светом звёзд. Чайлд с замирающим сердцем глядел на волчицу. А та, в свою очередь, смотрела на него. Она не спешила уходить, словно сама наслаждалась ночным пейзажем — Морем, снегом и деревянными избушками. Волчица прямым немигающим взглядом вцепилась в юношу. Была ли это Скирка? С этого расстояния невозможно было разглядеть цвет её глаз. За всё время с момента первой встречи с Чжун Ли Чайлд так и не рассказал мужчине о том, после чего и каким образом он стал Омегой. Эта тайна была слишком сокровенной, слишком интимной. Может, потому что это была не только его тайна, но и Скирки? — Ты здесь не замёрзнешь? — Чжун Ли вышел из дома, держа на руках сына. Рядом с ним, топча ножками снег, прыгала Аэлла. — Ты зачем его на мороз вынес? — забеспокоился Чайлд. Чжун Ли улыбнулся. Волнующееся личико Тартальи было до безобразия милым. — Он тепло укутан, не переживай, — губы мужчины бегло оставили след на щеке парня. Волчица видела всё. Видела статного мужчину, вышедшего на улицу с младенцем на руках. Видела девочку, радостно игравшую со снегом. Тряхнув тяжёлой головой, она подняла морду вверх и протяжно завыла. Представшая перед карими глазами картина была ей очень по душе. — Это там что, стоит волчья стая? — хмуро спросил Чжун Ли. — Да, — ответил Тарталья, беря за руку дочь. — Красиво поют, правда? Они ещё несколько минут стояли в тишине, слушая дикую песнь из тёмного леса. Звёзды также продолжали сверкать над головой влюблённых, будто благословляя их своим светом. — Пойдём-ка в дом, как думаешь? — Чжун Ли направился к двери, оглядываясь на Чайлда. — Пойдём, — тут же последовал за мужчиной Тарталья. Закончив Великую Песнь Ночи, волчья стая под предводительством волчицы скрылась во мгле леса. Петляя нехожеными тропками, они исчезли под землёй, словно растворившись в снежных сугробах. Лишь один Тарталья мог знать, куда именно на самом деле они могли исчезнуть. Но сейчас счастливый юноша ложился спать рядом с Чжун Ли, обнимая его крепко, получая мягкие поцелуи в щёки. Завтра наступит новый день.