Путь в тысячу миль...

Как бы Тарталья ни отговаривал Чжун Ли, но мужчина всё же настоял на своём. Взяв у Ху Тао отгул за свой счёт (а ведь он только начал работать, какие отгулы!), но сказав девушке, что он обязательно объяснит ей всё позже, Альфа и Омега отчалили в родную страну Чайлда. — Мне нужно отчитаться о проделанной миссии, — идя по коридору Заполярного Дворца, говорит Тарталья рядом идущему мужчине. Шаг Чайлда быстрый и скачущий, Чжун Ли же идёт размеренно и плавно, сплетя пальцы в замок за спиной. Было видно, что бывший Гео Архонт нисколько не волнуется в отличие от своего возлюбленного. Зайдя в Главный Зал, где стоял трон Её Величества Царицы, Тарталья судорожно затормозил, ошарашенно открыв рот. Рядом с восседающей на троне Крио Архонтом столпились все остальные Десять Предвестников. В центре толпы стояла Синьора, гордо держа на руке знакомое позолоченное Сердце. Чайлд закрыл рот, звонко стукнув зубами, глубоко вдохнул и выдохнул. Как бы он ни волновался, но ему надо быть сильным. Предстоящий разговор с Царицей — это тоже своего рода битва. И сейчас юноша не один на поле сражения — рядом с ним тот, чей авторитет сможет прикрыть спину в трудный момент. — Чайлд, ты уже вернулся, — Царица не шелохнулась с места — Тарталья сам прекрасно понимал, что ему надо подойти ближе. Разговаривающие друг с другом Предвестники умолкли, отступив назад и окружив Крио Архонта полукольцом. — Да, Ваше Величество, — подойдя ближе, Чайлд опустился на колено, аккуратно взяв ладонь женщины и коснувшись её тыльной стороны губами. — Можешь встать, — дождавшись разрешения, парень послушно поднялся на ноги, высоко подняв голову и выпрямившись напряжённой струной. Чжун Ли стоял позади в двух шагах от него. — Я избавлю нас от ненужных разговоров — Синьора уже доложила мне об успехе миссии, — проговорила женщина, внимательно глядя своими ледяными глазами в глаза Чайлда. — Вижу, ты не один, Тарталья. Мог бы предупредить, что с тобой прибудет столь важный гость. Все Предвестники разом вцепились взглядом в Чжун Ли. Все они уже знали, кем являлся мужчина на самом деле. Предвестники Фатуи были далеко не глупцами. Они знали — даже без Сердец Архонты всё равно обладают колоссальной силой. С такими надо держать ухо востро. — Моё почтение, Царица, — Чжун Ли кивком поприветствовал женщину. — Рад всё так же видеть тебя в добром здравии. — А мне приятно сотрудничать с таким охотно идущим на контакт мужчиной, — ответила она без всякой лести. — Я не ожидала, что ты решишься на визит в Заполярный Дворец. Но тем лучше. Теперь я могу удовлетворить своё любопытство вживую, не посылая писем. Глаза Чжун Ли блеснули золотом. — Ты говоришь о моей второй просьбе? У Тартальи нервно скрутило живот. Сейчас начнётся. — Да, ты очень проницателен. Позволить Омегам учиться, служить и двигаться вверх по карьерной лестнице… Очень необычная просьба. Я ведь не зря ввела закон, запрещающий Омегам это делать. Оказавшись во власти течки, эти люди теряют работоспособность. Да и в физическом плане они уступают Альфам. — Но нельзя же грести всех под одну гребёнку? — возражает Чжун Ли. — У тебя есть пример Омеги, что может сражаться наравне с Альфой? — снисходительно улыбается женщина, задавая столь несерьёзный вопрос. — А что, если я скажу, что есть? За время диалога между Чжун Ли и Царицей Чайлд успел и покраснеть, и позеленеть, и побледнеть, и так по кругу. Он не вмешивался в диалог двух Богов — это было бы ужасно некрасиво с его стороны. Да и просто не было момента, когда можно было вставить своё слово. Но, похоже, этот момент настал. — И кто же это? — спрашивает Царица. Перед тем как поднять голову и ответить, Тарталья случайно ловит взгляд Дотторе. Мужчина смотрит на него широко открытыми глазами, не веря в то, что сейчас произойдёт. — Это… Я, — тихо говорит Чайлд. Но тут же берёт себя в руки. — Это я, — уже твёрже говорит Тарталья, сжимая руки в кулаки. Пора раз и навсегда утвердить своё место здесь, в Фатуи. В груди вскипает упрямая, горделивая решимость. Все Предвестники разом смотрят на Тарталью. В их взглядах читается неверие, любопытство вперемешку с удивлением. — И с какого это момента ты стал Омегой, Тарталья? — скептически спрашивает Крио Архонт. Юноша запинается. Первым желанием было выговориться, рассказать свою историю от начала и до конца. Но стоит ли сейчас цепляться за прошлое? — Я ею был всегда, — смело отвечает юноша, с вызовом глядя прямо в глаза Её Величества. Что ж, пора раскрыть все карты. Предвестники за спиной Крио Архонта начинают судорожно перешёптываться. Сама Богиня замолкает в размышлениях. — Что ж, — стоит женщине заговорить вновь, как шёпот за её спиной мгновенно стихает. — Это… Очень неожиданная новость, — было видно, как на самом деле сильно шокирована Царица. Но женщина старалась сохранять свой ледяной образ, а потому ей пришлось взять свои эмоции под контроль. — Первая Омега в твоём роду… Когда-то, наверно, всё бывает впервые. Царица запнулась, но затем тут же продолжила: — Теперь можно понять, почему у тебя, Чайлд, так долго не начинался гон. Но почему мы не видели твоих течек? Все Предвестники поворачивают голову в сторону Дотторе. Сперва мужчина даже не замечает, что взгляды коллег направлены на него. — А что вы на меня так смотрите? — язвительно спрашивает он, выпячивая грудь вперёд. — Будто это я продавал ему таблетки-блокаторы. Чжун Ли подходит ближе к Чайлду, кладя тому ладонь на плечо в знак поддержки. Но этого можно было и не делать. Признавшись, Тарталья ощутил настоящую свободу. Прилив смелости поднял его боевой дух. Сейчас Одиннадцатый Предвестник Фатуи готов сражаться за себя до самого конца. А поддержка со стороны Чжун Ли подбрасывала ветви в костёр его распалённой души. — Я вынуждена признать твою правоту, Моракс, — после очень долгого молчания произнесла Царица. — Я была бы полной дурой, если бы стала отрицать или умалять заслуги Тартальи перед Снежной и перед Фатуи. Мало того — всё это время ему было намного сложнее, чем любому из нас. В груди юноши запели птицы. Слова, сказанные с такой мудростью и справедливостью Царицей, грели Чайлду душу. — Я не признавала Омег, не желая приносить слабость в наши военные ряды, — продолжала размышлять она. — Возможно, своим страхом я зарубила судьбы многих талантливых и способных Омег, не давая им даже шанса достигнуть титула Предвестника… Я приму новый закон — я сдержу слово. Если потребуется, выделю отдельную статью расходов на блокаторы. Такое исполнение твоего условия тебя устраивает, Моракс? Чжун Ли довольно кивает. — То есть Тарталья не понесёт наказание за то, что дослужился до титула Предвестника, будучи Омегой? — возражает Синьора. — Он продолжал жить здесь и работать, прекрасно зная закон. — Стоит признать, что Тарталья великолепно водил нас всех за нос, — отвечает женщине Царица. — Чайлд Тарталья не понесёт наказания. Возможно, с него начнётся новая глава в Фатуи. Тарталья ловит взгляд женщины. Юноша понимает — более откровенный и подробный диалог с Царицей ему предстоит потом, не на глазах у всех. — Благодарю вас, Ваше Величество, — Чайлд вновь берёт ладонь женщины и касается её губами. — Я буду и дальше служить вам и идеалам Снежной верой и правдой. — Я в этом не сомневаюсь, юноша, — отвечает Царица, прикрыв глаза. Несмотря на внешнюю холодность, она едва ли не с материнской любовью любила Аякса и его искреннюю страсть к битвам. Сама женщина была непревзойдённым бойцом и умела ценить верность и силу, особенно если оба качества совмещались в одном человеке. — У-у меня есть ещё одна новость, — после недолгого молчания говорит юноша. Он пообещал Чжун Ли, что скажет это сам, без помощи мужчины. — Какая же? — спрашивает Царица. — Я… Беременный, — краснея, отводя глаза в сторону, отвечает Чайлд. В Зале воцаряется мёртвая тишина. Спустя несколько секунд её разрывает дикий, истеричный смех Дотторе. Мужчина бьётся в припадке, смеётся до боли в лёгких и рези в животе. — А я говорил! Я знал! Я знал! — согнувшись, мужчине приходится выйти из Зала, чтобы вдоволь просмеяться и успокоиться. — Полагаю, мне не нужно уточнять, от кого? — Царица ловит многозначительный взгляд Чжун Ли. Бывший Гео Архонт гордо поднимает голову, янтарные глаза сверкают холодной решимостью. Лёгкая улыбка расцветает на её алых губах. — Никогда бы не подумала, что ты решишься обзавестись потомством после стольких лет одиночества, Моракс. — Тарталья мой Истинный, — громко и чётко говорит Чжун Ли, заглядывая каждому Предвестнику Фатуи в глаза. — И я бы также хотел попросить, чтобы к Тарталье относились с уважением, как к равному. Иначе я наведу здесь порядок. Предвестники громко фыркают. Пф, как же, нашёлся авторитет. Но никто не стал напрямую возражать бывшему Богу. Так, несмотря на все возражения Тартальи, лично Царица поручила юноше вернуться обратно в Ли Юэ. Ведь налаживать дипломатию с чужой страной также являлась одной из обязанностей Предвестников, это было так же важно, как и дальше развивать Банк. Аргумент был один — в солнечном Ли Юэ Чайлду будет намного легче выносить ребёнка. Всяко лучше, чем тратить ресурсы тела на борьбу с морозами в Снежной. Целых девять месяцев предстояло юноше жить в чужой стране, покинув родную. Но в Гавани он, конечно же, не останется один. — Ну, Чжун Ли! — дёргает мужчину за рукав нетерпеливая Ху Тао, стоило Чжун Ли и Тарталье вернуться обратно. — Ты обещал мне… — Я помню, помню, — усмехнувшись, Чжун Ли скрестил руки на груди. — Ху Тао. Девушка с любопытством склонила голову на бок. — В нашей паре будет пополнение. Первоначально юная хозяйка Бюро разразилась радостным криком. Но узнав, кто именно носил под сердцем ребёнка, она на несколько минут подвисла, удивлённо переводя взгляд с Предвестника на консультанта. — Вы, ребятки, друг друга стоите, — заключила обрадованная девушка, не став надоедать паре расспросами. Первые три месяца жизни в Ли Юэ Тарталье было… Скучно. Работа в Банке, конечно, была значимой для процветания Снежной, но юноша ужасно тосковал по ледяному кусающемуся ветру, что резал глаза, пока Чайлд резал очередных монстров в окраинах города. Тарталья изнывал без битв — заботливый Чжун Ли, зная предрасположенность Чайлда нарываться на неприятности, каждый день после работы приходил навестить юношу, следя, чтобы тот не впутывался в тёмные дела. В каждый свой визит Чжун Ли приносил Тарталье свежие фрукты или калорийную еду — сейчас юноше надо было есть за двоих. Чайлд, конечно же, был благодарен мужчине. Стоило парню увидеть Альфу, сердце судорожно сжималось от счастья — неужели и правда такой человек является его партнёром? Но стоило тому уйти, как тоска по прежней жизни вновь возвращалась. И он нашёл решение — в обеденные перерывы тайком убегал в горы, чтобы до крови из носа сцепиться с какими-нибудь порождениями Бездны. От его клинков не ушли и незадачливые Похитители сокровищ. В минуты битвы Чайлд безудержно смеялся, наслаждаясь силой своего тела и страхом, исходящим от противников. Но на четвёртый месяц Тарталье стало сложнее. Живот уже начал округляться, и Тарталья всё чаще и дольше начал пропадать в горах. Ему казалось, что его положение делает его слабее. А он не может быть слабым — кто угодно, но не Чайлд Тарталья! Всё чаще и чаще юноша до изнеможения отдавался стычкам и сражениям. Он доказывал прежде всего самому себе — он такой же сильный и ловкий, как и до беременности. Он не теряет хватку, нет. Он может задать жару любому противнику прямо сейчас, и уж тем более он не слабее сейчас других Предвестников Фатуи. Для помешавшегося юноши могло всё кончиться плачевно, если бы однажды из окна Бюро его не заметил Чжун Ли. Стопка документов упала прямо из рук мужчины, когда ошарашенный янтарный взгляд зацепился за знакомую близкую сердцу фигуру, что скакала по горам как ловкая лань и сражалась с Похитителями сокровищ как горный лев. В тот вечер между ними была крупная ссора — первая с момента их встречи друг с другом. Чжун Ли пригласил Тарталью к себе домой — Ху Тао, узнав о положении Чайлда, стала по доброте душевной платить мужчине в два раза больше, что позволило бывшему Гео Архонту арендовать небольшой домик рядом с портом. — Как ты не понимаешь! — огрызался юноша, хмуря брови и стреляя молниями из глаз, глядя в строгое лицо Чжун Ли. — Я просто не могу сутками сидеть в Банке! Мне надо ходить и дышать свежим воздухом! — Дышать в компании Похитителей сокровищ и хиличурлов? — ставит юношу на место мужчина. Чжун Ли хладнокровно глядел Тарталье прямо в глаза. Мышцы его лица были расслаблены в благородном спокойствии, но в душе бурлил целый взволнованный океан. — Чайлд, а как же… — Ребёнок? — нетерпеливо договаривает за мужчину Чайлд, грубо обрывая. — А что ему будет? Я ведь всего-то… — Чайлд, — Чжун Ли подходит к юноше, садится рядом с ним на кровать. Мужчина понимал: Омега находится во власти гормонов, поэтому раздражаться от язвительного поведения Тартальи было бы глупо. — Послушай меня, пожалуйста. Всю ночь мужчина спокойным, глубоким голосом вёл диалог, а иногда и монолог с Тартальей. Обычный разговор, слова, порою, могут дать великолепный эффект. — Ты боишься потерять силу, — продолжал говорить Чжун Ли, ласково поглаживая ладони упрямо молчавшего юноши. — Хочешь доказать, что ты, несмотря на ныне уязвимое положение, всё равно являешься «смертоносным орудием Снежной». Но ведь твоё мастерство владением оружия никуда не денется, Чайлд. Ты всегда будешь лучшим из лучших в глазах Царицы, в глазах жителей Снежной, а ещё — в моих глазах. Слегка погасив свой пыл, Тарталья всё ещё был взвинчен, но, тем не менее, он продолжал слушать Альфу, не перебивая. Порой рациональность мужчины его сильно поражала. — Ты не должен сомневаться в своей силе — что есть, того не отнять. Но силу ведь можно проявлять по-разному, Тарталья. Поймав вопросительный взгляд юноши, Чжун Ли продолжил: — Ты показываешь силу в сражении, это факт. Но подумай о ребёнке. Заботиться о себе, не подвергая себя неоправданному риску — разве это не сила? Поддержание своего здоровья, своевременное и полноценное питание — это не сила? Ты ведь почти месяц жил впроголодь, забывая поесть, будучи весь день в горах. Забота о себе, о будущей дочери или о будущем сыне, забота обо мне — неужели ты этого не понимаешь, Чайлд? Тарталья отвёл глаза в сторону. Ему сделалось стыдно. — Подумай об иной стороне силы — не только о физической, в которой ты уже достиг потолка. Чайлд задумался над словами мужчины. В последнее время Тарталья и правда думал только о себе. Он привык быть таким — волком-одиночкой, что зависит только от себя, полагается только на себя. Всю свою жизнь Тарталья не заботился о чувствах окружающих его людей. Если хочешь выжить, если хочешь добиться высот — всегда надо думать только о себе. Но теперь на Омегу свалилась Ответственность. За ещё не рождённого ребёнка, за его правильное и здоровое развитие. А Чжун Ли? Разве он заслужил такого отношения к себе? Мужчина всегда окружал юношу заботой и теплом. Он Древний Бог, впервые за долгое-долгое время обративший внимание на Омегу. На него, Чайлда. Тарталья мокрыми от стыда и эмоций глазами снова посмотрел в лицо мужчины. То было неизменно спокойным, но напряжённость мышц скул выдавала истинные чувства мужчины. — Прости, — Тарталья сокрушённо опустил голову. — Я исправлюсь. Чжун Ли лишь с кроткой улыбкой обнял юношу, крепко прижав его к себе. Он прекрасно понимал, что Тарталья всё осознал. Мудрость и жизненный опыт подсказывали — не нужно требовать от юноши проговаривать всё осознанное вслух. Чайлд не ребёнок — ему не нужно отчитываться за себя перед старшим. Их отношения строились на вере, и Чжун Ли был уверен — теперь жизни Тартальи и ребёнка ничего не угрожает. В последующие месяцы, когда живот заметно округлился, Чайлд всё чаще и чаще оставался жить вместе с Чжун Ли. Мужчина готовил ему вкусный, ароматный свиной суп с молодыми ростками бамбука, и Тарталья мог поклясться — ничего вкуснее он в жизни не пробовал, хотя, казалось бы, столько ресторанов было посещено. И однажды зимним днём за две недели до дня Рождения Чжун Ли у юноши наконец-то начались схватки. Чжун Ли и доктор Бай Чжу, оповещённый заранее о скорых родах, были рядом с Тартальей на протяжении ещё нескольких долгих, утомительных часов. Младенческий крик раздался на всю палату в хижине Бубу, когда Бай Чжу бережно поднял на руки новорождённое дитя. — Это девочка, — с улыбкой оповестил мужчина. Бледный словно мел Чжун Ли дрожащими руками принял дочь на руки. — Девочка… — мужчина бережно положил младенца на грудь Тартальи, чтобы новоиспечённый Папа смог посмотреть на ребёнка. — Я так горжусь тобой, Чайлд, — Чжун Ли нежно провёл ладонью по лбу юноши, смахивая выступившие капельки пота. — И так люблю.