Наглые провокации

      Олег всеми силами пытается сосредоточиться на мелькающей по классу учительнице, но взгляд то и дело перемещается на знакомый, наполовину растрёпанный пучок из рыжих волос. Одноклассник периодически кивает смотрящей на него преподавательнице, в этот же момент проводя рукой по шее. Серёжа приличный ученик, на которого положены все надежды учительского состава. Он всем хорош: поведением, оценками, репутацией. У него успешные родители, которые с самого детства отправляют сына на различные дополнительные занятия и кружки. И, пожалуй, никто даже не может предположить, что отличник-ботан и "маменькин сынок" ночами отправляет голосовые сообщения со стонами своему лучшему другу. Как так получилось?       Волков два года назад, по наставлению директора, перевёлся из спортивной школы в городской лицей. Коллектив его принял, он дружил с самыми "шумными" ребятами из класса: ему не раз признавались в любви девочки, а мальчики звали на различные вписки. Всё шло слишком гладко и спокойно. Даже учителя отзывались только в хорошем ключе.       Однажды, в очередной питерский дождливый день, Олег заметил своего одноклассника, одиноко сидящего в раздевалке школы. Уроки закончились примерно час назад, все давно разошлись. Волков задержался, разбираясь с директором насчёт недостающих документов.       Серёжа общительный, у него была собственная компания, но он всегда избегал Олега: будь то распределение на группы во время уроков, выбор пары во время экскурсии или простые разговоры на перемене. А Волков в свою очередь не тупой, решил не липнуть к мальчишке, раз тот так этого не хочет. Но в данный момент что-то заставило его подойти: – Всё нормально? – он присел на корточки рядом со скамейкой, напротив Разумовского. Тот сидел, закрывая лицо руками. – Нужна помощь? – послышался тихий всхлип, парень начал мотать головой, не отрывая рук, и бормотать что-то невнятное. – Серёж, что случилось?       Спустя время, аккуратные поглаживания по плечу и успокаивающие фразы Разумовский взглянул на Олега ярко-синими от слёз глазами, ресницы подрагивали, всё лицо было в красных пятнах, губы дрожали в кривой улыбке. Руки вцепились в колени, а передние мокрые прядки волос то и дело лезли в лицо. Олег был крупнее и выше Серёжи, поэтому тот для него сейчас был совсем крошечным. Волков боялся сделать хоть одно резкое движение, как будто от этого все проделанные труды по успокоению разваляться, как и сам хрупкий мальчик. – Извини, что занял время. – Сергей говорил шёпотом, еле предотвращая новую волну истерики. Нервными движениями начал поправлять волосы и расправлять где-то сырую от слез школьную форму. – Я не думал, что здесь ещё кто-то есть. – Тебя заберут скоро? Я могу подождать, мне не сложно, всё нормально. – Олег хотел взять руку парня в свою, но Серёжа резко её отдёрнул и начал мотать головой. – Нет, не надо ждать, я успокоился, спасибо. Иди.       Олег не стал тогда спорить, ушёл, так и не получив совершенно никаких ответов. Он всегда видел Разумовского ярким, сияющим и кокетливым. Серёжа вообще любил заигрывать, и с друзьями, и с одноклассниками, пол был неважен – просто манера общения, все к этому относились спокойно. Конечно, временами парень ходил мрачнее тучи – ворчал, огрызался, со всеми спорил и не давал близко к нему подходить. Но такое, в сравнении с его обычным поведением, происходило крайне редко, да и слёз на его лице Волков никогда не видел.       Поэтому, на следующий день, увидев старого-доброго одноклассника, с его вновь сияющей улыбкой, Олег не мог оторвать глаз. Весь день был наполнен глазами, в хитром прищуре, везде мелькающим рыжим коротким хвостиком и тихими смешками вперемешку со звонким смехом. Как и все последующие дни. Но школьных наблюдений становилось мало. Хотелось с Серёжей общаться, ходить с ним гулять, а переменами утопать в голубом омуте глаз. Но парень не подпускал его даже на уровень школьных приятелей, не говоря уже о большем.       Олег бы давно прекратил, забыл и отпустил, как всегда поступал с другими, но вывести эту чёртову улыбку с оскалом из подсознания было уже невозможно. Он засыпал видя знакомые веснушки и просыпался со стояком после крайне приятных снов с участием всё того же рыжего парня. Волков не мог просто взять и оставить всё как есть, ему этого не давал собственный мозг, вновь отвлекающийся на знакомый голос позади. Хотелось кричать от переполняющих эмоций, просто взять и выбежать из класса, как будто произошло что-то ужасно стыдное. Волков безусловно пытался переключиться на разговоры с другом или на обсуждение какой-нибудь вышедшей недавно игры, но всё, чего сейчас хотелось – это подойти к рыжему парню, сесть напротив и просто любоваться искренней улыбкой на веснушчатом лице.       Так как он не мог настолько нагло вторгаться в чужое личное пространство, Олег начал это делать постепенно, как бы случайно. Просто сесть рядом в столовой во время обеда, чтобы уточнить что-то из новой темы по алгебре, говоря, мол: "Ты самый умный из класса, точно хуйни не скажешь". Или просчитать на линейке во время урока физ-ры всё так, чтобы в итоге, по расчёту, они оказались в одной команде, где Волков естественно был капитаном. А во время совместных с классом походов в кино(когда уроки отменяли по каким-либо причинам, лицей отправлял всех в театры, музеи, кино, обосновывая это тем, что ученики точно должны заниматься чем-то стоящим в учебное время, а не просто сидеть в телефонах) садился рядом, развлекая разговорами ни о чём.       И так, маленькими шагами, он начал сближаться с Разумовским. Спустя 5 месяцев они начали переписываться ночами, звонить друг другу в любое время, делиться какими-то мелочами, а иногда и чем-то личным, что другим бы никогда не рассказали.       Олег утопал в голосе, который искажался через динамики телефона, но всё равно был самым лучшим лекарством от всех бед. Теперь простор для фантазий разрастался, что мешало в общении, но помогало в тех темах, о которых Разумовскому тогда точно знать не хотелось – по мнению Волкова.       На самом же деле Серёжа сам млел от любых действий со стороны Олега. Он с каждым днём всё больше ждал лёгких касаний друга, которые отдавались дрожью по телу. Разумовский не отрицал для самого себя симпатию к Волкову с самого первого его дня в лицее. Но когда она начала разрастаться настолько, что возбуждение ударяло в голову с любым действием в его сторону – Серёжа впал в панику. Поэтому игнорировал Волкова в учебное время, и это у него отлично получалось делать, пока Олег не начал усердно оказываться рядом, начинать разговор, утягивать в объятия перед разъездом по домам.              Получая столько инициативы со стороны Волкова – Разумовский расслабился, чувствуя взаимность.       Не изменяя своему нутру, Серёжа заигрывал, смотрел из-под прикрытых век, как бы флиртуя и шутил так, что у любого глаза на лоб полезут, а уши и щёки неконтролируемо порозовеют. Олег от такого настроения Разумовского кайфовал, как в последний раз, он очень любил отвечать в такой же манере другу, начиная своеобразный спор – кто кого больше смутит.       Серёже это совсем сносило голову, он ходил по краю, иногда всё же переходя границу настолько, что становилось стыдно уже ему самому.       Вот так к концу 9 класса, Волков уже вжимал Разумовского в стену его собственной комнаты, говорил про наглые провокации друга, на что Серёжа только улыбался в чужие губы. Он лез Олегу под футболку, переходил поцелуями на шею, не ограничивая себя в действиях. Но Олег принципиально останавливался лишь на подобных ласках. – Во-первых, ты даже до возраста согласия ещё не дорос. Во-вторых, возраста согласия мало. – Он это говорил и в первый раз, и в последний, но Разумовского вовсе не устраивал такой вариант развития событий. И так как цель была ясна, он шёл к ней без зазрения совести.       Сначала были "нечаянные", более интимные касания, когда этого никто не мог заметить. Не раз Разумовский задерживал Волкова в пустой школьной раздевалке, прижимаясь и шепча на ухо, что он соскучился за выходные, а потом, улыбаясь, с чистой душой шёл на физкльтуру.       Олег всё это игнорировал неделями, но в один момент, когда они лежали в обнимку на Серёжиной кровати, и чужая рука начала продвигаться по его ноге вверх, Волков не смог не взглянуть с презрением в невинно смотрящие на него глаза, перехватил руку и со всей серьёзностью поставил новое условие Серёже: – За такие выходки, на неделю остаёшься без всего. – Хоть это и звучало смешно, Олег с того момента неделю и правда предотвращал все попытки Разумовского к нему хоть на секунду прикоснуться.       Серёжу такая ситуация, конечно, расстроила, заставила вернуться в прошлое и удовлетворять свои потребности более неприятными способами, но так же она подала новую идею. Когда время "наказания" истекло, Серёжа не лез за поставленные черты, как бы соглашаясь с правилами Олега. На самом же деле, Разумовский ждал подходящего момента.       И так, ночь воскресенья, Волков был в сети, но они не переписывались с завтрака. Дома у Сергея как всегда никого нет. Родители то ли в гости уехали, то ли на дачу отдохнуть – неясно, но и не так важно. Разумовский поудобнее разместился на кровати, на ноутбуке лежащем рядом было включено первое попавшееся порно, картинка была не важна, главное – звук. Взял телефон, зашёл в знакомую переписку, пролистал до последней присланной собеседником фотографии и начал запись.       Сначала это были обычные разговоры, про прошедший день и сделанные дела, но в то же время Серёжа уже начал ласкать себя сквозь одежду, в телефон ударяло сбившееся дыхание. Спустя ещё пару секунд – затягивать на 10 минут никак не хотелось – послышался первый всхлип, Разумовский снял видео с паузы, сопровождая собственные звуки чужими, еле слышными, руки залезли под бельё, движения становились интенсивнее, стоны – громче. Серёжа не брезговал звать Олега, говорить что тот ему сейчас как никогда нужен. Разумовский закусывал губу, в привычном движении, но вспоминая ради чего это вообще делается прекращал себя сдерживать, даря телефону, а в будущем и Волкову, новые стоны вперемешку с мольбами о большем. Он кончил спустя минуты 3, тут же отправил голосовое и затих. Сердце бешено билось, сил после оргазма не оставалось, но в голову лезли сомнения по поводу этой идеи.       Разумовский уже успел пожалеть, когда телефон издал характерный звук, говоря о новом сообщении. Я думал, ты весь день спал, решил не будить 23:03       Серёжа расплылся в улыбке, понимая, что Олег слушает это сообщение, как обычное, комментирует сказанные им слова, не подозревает ни о каком подвохе. Стоп, ни слова про еду не сказал! Ты что ел, Серёжа??? 23:03       На фоне всё ещё тихо слышались стоны, Разумовский только сейчас опомнился и выключил видео. Он решил ничего не отвечать, просто следить за изменением сообщений. кхм? 23:04 ????? 23:04 РАЗУМОВСКИЙ 23:04 Если ты сейчас перестанешь отвечать 23:04 я не знаю, что завтра с тобой сделаю 23:04 Сукин сын, ты будешь мне это объяснять? 23:04 ... 23:05

?)

23:08

      Волков тут же прочитал сообщение, значит сидел в переписке. Разумовского безумно радовало, что затея удалась, хотя ещё не было понятно насколько и как именно.       У Олега родители чаще всего были дома, но они давали ему полную свободу. Гуляй сколько влезет, но соблюдай комендантский час. Кури, пей, но только в меру и чтоб мы об этом знали. Своя комната с замком, без стука никто не заходит, даже если срочно. Летом раньше его с собой брали на дачу, чтоб он помогал, а с возрастом оставили эту затею, доверились сыну и стали оставлять на входные одного. Я жду комментария. 23:10

Я тоже)

23:10

Тебе что-то не понравилось?

23:10

Серёжа... 23:11       Разумовский не мог спокойно сидеть, он ходил по комнате с глупой улыбкой, не получая каких-то неприятных слов. Он понятия не имел как Олегу на это реагировать и что писать, ведь несмотря на все их взаимные ласки, они до сих пор находятся в статусе друзей, не решаясь перешагнуть на новый уровень отношений. Да и никто из них не считает это обязательной частью, им всё нравилось, они наслаждались своими чувствами, пока все вокруг ныли о безответной любви, которая пожирает их изнутри.       Олег уже не представлял свои дни без хитрого взгляда или длинных голосовых, в которых парень жалуется на всё что только можно и нельзя.       Серёжа не может заснуть без простого "Спокойной ночи", сказанного Волковым с таким теплом и трепетом, что хочется в эти слова укутаться, как в мягкий плед, забывая обо всём на свете. Красиво, конечно, но в то же время очень подло. 23:12

Дааа, я старался)

23:12

Заметно 23:12       Волков как только услышал первый всхлип почувствовал неладное, тогда ещё было непонятно, что происходит и что это был за звук. Но спустя буквально пару секунд стало ясно. Первый же стон врезался в голову диким удивлением. С каждым последующим звуком возбуждение разрасталось, покрывая тело волной мурашек. Олег на пике эмоций стал писать, ожидая объяснений или каких-то обычных сообщений, которые как бы говорят "не понимаю о чём ты", но даже этого он не получил. После протяжного "Оле-е-еж" у Волкова закончились последние силы сдерживаться. В голове мелькали картинки происходящего: Серёжа, с распущенными волосами, которые точно лезут в лицо, смотрит видео 18+ содержанием, в это же время проводя рукой вверх-вниз по члену. На покрасневшем от жара лице веснушки выделяются с новой силой. Глаза закатываются от нахлынувших волной ощущений, брови сводятся к переносице, а чуть приоткрытые губы дрожат, пока не слышится очередной стон. В реальности, скорее всего, Серёжа был бы более смущённым, но в этот момент стыдиться ему было нечего – Олег это прекрасно понимал. В голове вновь проносились согнутые, чуть раздвинутые в стороны дрожащие колени и от удовольствия поджатые на ногах пальцы. "А-а-ах" , –очередной стон заставляет фантазию заиграть новыми красками. Волков давно возбудился, домашние шорты натирали, но он просто не мог себе позволить совершить хоть одно действие по "устранению проблемы", ведь на подобное и было рассчитано, да? Логика Олега не была понятна даже ему, но он стойко держался, хоть в этом и не было никакого смысла.

Сладких снов

23:12

Ооо нет, Разумовский 23:13 Только попробуй 23:13 Я тебе всё припомню 23:13 Блять, Серёжа, ты никогда так рано спать не ложишься 23:13 Что за низкие провокации???? 23:13       Разумовский читал сообщения в уведомлениях, глупо улыбаясь. Тепло разливалось по грудной клетке, его переполняло радостью, трепетом и знанием, что его идея удалась. Ты ж не спишь, Разумовский 23:14 Вибрацией телефона наслаждаешься? 23:14 Надеюсь, ты не забыл, что мы в одном классе учимся? 23:14       Олег не знал что чувствовать, с одной стороны он был до сих пор возбуждён, в голове была каша, а высокие стоны, особенно "Оле-е-еж, пожа-а-алуйста" въелись настолько сильно, что эрекция просто физически не могла никуда деться.       Отжимания, подтягивания, упражнения на пресс – попытки вытащить из головы надуманные картинки. Перед тем, как пойти в душ Олег решил отправить последнее сообщение, понимая, что Серёжа ведёт свою игру и отвечать не собирается. Спокойной ночи. 23:28       На следующий день, Олег опять зашёл в класс со звонком. Он прошёл к своей парте, чувствуя осуждающий взгляд учительницы и тёплый Серёжин. В глазах Разумовского играли лучи весеннего солнца, мимолётный взгляд и нежная улыбка приветствовали его каждый день, но сегодня это приветствие ощущалось, как очередная попытка подразнить его.       На переменах Разумовский никак не хотел оставаться один, вытаскивать его из какой-то затянувшейся беседы не хотелось, поэтому Олег ждал окончания уроков как никогда. Его уже пару раз спросили "чего он такой нервный", и, не получая внятного ответа, переходили на новую тему.       Разумовский в этот день мелькал перед ним настолько часто, насколько старательно он его игнорировал. Они сидят совсем рядом, но сейчас это расстояние казалось огромным. Олег не мог ни о чём думать, в голове лишь Серёжа. На различные вопросы он отвечал да/нет, не улавливая нити разговора. Вроде, никто этого даже не понимал.       Спустя 5 часов, когда прозвенел звонок, говорящий о том, что можно идти домой, Волков быстро собрался, встал возле парты Разумовского, который спокойно собирал вещи в рюкзак и улыбался так игриво, что Олег бы от одной этой улыбки кончил, будь они в другой ситуации. – Сергей, не хотите объясниться? – Олег хотел накрыть чужую руку своей, но Разумовский её отдёрнул. – Но-но, Олег, без этого. – Улыбка всё так же украшала лицо Разумовского. – Пойдём? – В смысле без этого? – Уно ревёрс, Олег. Неделя, всё такое... – Разумовский немного смеётся, глядя на непонимающее лицо друга, – не я придумал. – Сукин сын! – Олег закрывает глаза руками, трёт переносицу, осознавая произошедшее. Он попался в очередную ловушку. – Как некультурно, – наигранное негодование слышно на весь лестничный пролёт. – О, нет, знаешь, что на самом деле некультурно? А то, похоже, ты забыл. – Тихо-тихо, вдох-выдох, Олеж, дыши. –Разумовский легонько касается плеча, но тут же убирает ладонь, как будто обжигаясь. – На выходных ко мне придёшь, поговорим. Нет, они не поговорят, это знают оба, но озвучивать не собираются.       И так, каждый день – точнее вечер, Волков стал получать пятисекундные голосовые с тихим "Оле-е-ег", и последующим "Сладких снов". Утром Серёжа читал негодования Олега по этому поводу, от этого день наполнялся солнцем, даже если на улице лил дождь. Удалять войсы он не собирался, пусть будут, на память. Волков же преступил через все принципы, ожидая вечером нового стона. Он понимал, что придя в гости к Серёже не сможет сказать самому себе "стоп", теперь это может сделать только Разумовский. Сергей сам, как будущий гений техники, создал на Олеге кнопочку "вкл/выкл", которой только он один мог управлять. В четверг утром Волков получил одно сообщение.

Чёрт, извини, правда некультурно получается. Больше так не буду...

7:04

      Олег тут же проснулся, хотя обычно для этого требовался крепкий кофе с холодным душем. Нет, нет, Серёжа, не начинай 7:05 Это издевательство высшего уровня 7:05 Я знаю, что ты хороший и так делать не будешь, правда ведь? 7:05

Олег, не надо делать вид, тебе же не нравилось

7:05

Провокатор 7:06

Придёшь в субботу?)

7:06

Да 7:07       Олег был в ужасном настроении. В школе он всех одаривал хмурым взглядом.       Учителя, выбирая, кого же вызвать к доске, видя Волкова, вычёркивали его из списка претендентов.       Кроме Шурика, на переменах к нему никто не решался подойти. Олег взглядом мог бы просверлить в Серёже дырку – так сказал Саша. – Вы поссорились что ли? – Его наглую улыбку можно было бы стереть одним ударом. Когда Волков осознал что за мысли проносятся в его голове, расслабил сжатые в кулаки руки. – Если можно так сказать. – Драма. Понимаю. – "Нет, ты точно не понимаешь". – Ага. – Ну, ты это, лицо попроще сделай, а то смотреть страшно. – Он осторожно хлопает Волкова по плечу и тут же уходит.

***

      Суббота – учебный день в лицее. Пять уроков, скукотень полная. Но Олег ждал этого момента, как никогда. Он нервно отбивал какой-то ритм ногой, предвкушая продолжение начатого неделю назад Серёжей представления. Разумовский правда больше ничего не присылал, вёл беседу так, как делал это раньше. Последнее сообщение говорило о том, чтоб Волков пришёл к нему к 17. С ночёвкой.

Родители уехали, мне скучно будет

02:34

      Олег за эту неделю принял правила игры, вёл себя как обычно, по-дружески.       В пол пятого он уже спешил к Разумовскому. Родители его спокойно отпустили. "Серёжа мальчик хороший, иди", – наставлений никаких не было. А мальчик он и правда был хороший, слишком. Наверное, со стороны выглядело так, будто Волков может испортить этого белого-пушистого зайчика. На самом же деле, подбивал на непристойности тут как раз этот самый – "лучший ученик и гордость школы".       Олег, по своему обычаю, прибыл ровно к назначенному времени. Поднимаясь по лестнице, он начал обдумывать что вообще собирается делать, до этого момента голова была занята совсем другим. Дыхание вновь сбилось, Волков не решался позвонить в дверь, просто стоял, собираясь с мыслями. Понимая, что время затянулось, он нажал на кнопку.       Ему открыл довольный Разумовский, вскинул руку, как бы призывая проходить.       Серёжа был в коротких красных шортах, которые почти закрывала лавандовая футболка. Явно не его размер. Волосы заплетены в низкий хвост, пара прядок заправлены за уши. В глазах пляшут черти. Волков прошёл, сразу снимая обувь, он здесь не впервые.       Как только он освободился от верхней одежды, которая только и мешала, вопросительно взглянул на Серёжу. Получив быстрый кивок, Олег сократил расстояние между ними, вжимая Разумовского в стену коридора. Волков хотел отомстить, хотел раздразнить и опять всё оборвать, но всё на что он был способен – это аккуратные нежные поцелуи в нос, в подбородок и щёки. Как только он дошёл до чужих чуть приоткрытых губ, у Олега снесло крышу. Разумовский всегда пытался перехватить инициативу, кусал губы, смыкал зубы, но не сейчас. Он просто отдал управление Волкову, впиваясь руками в короткие волосы и, чуть оттягивая их, обхватил талию друга ногами, притягивая ближе.       Олег, понимая, что лёгкие начинает печь от недостатка кислорода, оторвался от губ, ведя короткими поцелуями от подбородка до кадыка. Серёжа сглотнул, тут же опрокидывая назад голову, открывая простор для Волкова. Олег переместил одну руку на бедро Разумовского, а второй забрался под свободную футболку, провёл по животу и вернул на талию.       На всю квартиру раздалось протяжное мычание. Олег остановился, смотря снизу вверх на Серёжу. – Руки х-холодные, – он надавил руками на голову Волкова, прося продолжения.       Олег, в свою очередь, осторожными мелкими поцелуями вновь поднялся наверх, поцеловал в косточку за ухом и прошептал: – Извини, – чуть прикусил мочку проколотого уха и, чувствуя мурашки на чужой коже, снова приблизился к губам, не целуя.       Рука поглаживающими движениями переместились на грудь Разумовского. Олег не решался действовать, просто наблюдал за бегающим взглядом друга и слушал сбившееся дыхание. Когда пауза слишком затянулась, Волков осторожно сжал чужой сосок. Он не был уверен в своих действиях, может у Серёжи совсем бы не было реакции на такое действие, но попробовать стоило. Все опасения оказались напрасны, Разумовский открыл рот в немом стоне, но тут же, чтобы это скрыть, наклонился, утягивая Волкова во второй поцелуй. Олег повторял движения вновь и вновь, переходя с одной стороны груди на другую. Он начинал ярче ощущать стояк друга. Последней каплей стал стон, следующий за всхлипом. Разумовский вновь, со стуком, наклонил голову назад, отрываясь от губ. – Оле-е-ж.       Знакомые звуки отскакивали от стен, возвращаясь к Олегу. В живую слышать подобное было намного приятнее, тем более, понимая, что их причина – это ты. Ноги Разумовского начали ощутимо подрагивать. Пальцы одной руки продолжали впиваться в волосы, другой он попытался закрыть рот. Волков не дал бы такому произойти, он лишал себя удовольствия всю неделю, не дай бог сейчас это же сделает Серёжа. Олег перехватил ладонь, прижимая к стене. Раздалось недовольное мычание. – Верни руку. – Разумовский попытался перехватить убранную с груди ладонь, но не хватило силы. – Раньше надо было думать.       Волков вновь вернулся к шее, стал покрывать открытую часть плеча укусами вперемешку с поцелуями. Серый расслабил руку над головой, попытался как-то вывернуть сжатое запястье. Олег понимал неудобство, поэтому на секунду убрав свою, быстро вернул, сплетая пальцы в замок. У Разумовского от этого жеста – со стороны лучшего друга – всё поплыло перед глазами, он снова сорвался на стон, закатывая глаза.       Волков, и так еле державшийся на ногах, ответил мимолётным поцелуем в губы и понёс Серёжу в его комнату. Олег аккуратно положил друга на кровать, начал снимать с себя футболку. – Я-я стриптиз не заказывал, вы ошиблись, молодой человек. – Серёжа тихо посмеялся, но замолк, когда Олег наклонился, придавливая его к кровати.       Он почувствовал тёплое дыхание на шее, Волков не продолжал, так и замер. Проведя языком по линии челюсти, Олег запустил обе руки под футболку. Одна, по привычке, легла на талию, вторая снова вернулась к эрогенной зоне. Волков пылал, ему безумно хотелось слышать протяжные стоны, целовать подрагивающие губы, чувствовать отдачу со стороны возлюбленного. Но в то же время его терзали сомнения, может Серёжа этого не хочет, может он не готов. Разумовский начал метаться по кровати, стонать громче. Он хотел бы обхватить его ногами, но Олег по-прежнему оставался наполовину не на кровати. – Оле-е-еж, пожалуйста... – Он закатил глаза, тут же закрывая их. – Ты уверен, что хочешь?       Брови нахмурились, глаза резко распахнулись, устремляясь взглядом на соседние. – А тебе не достаточно того, что я тебе об этом всю неделю говорил? Или мне надо ещё шире ноги раздвинуть? Извините, на шпагат не сажу-у...       Волков решил не дослушивать причитания друга. Он накрыл ладонью чужой пах, проводя рукой вниз. Осторожно забрался на кровать, устраиваясь между ног. – Да тебе и шпагат не нужен. – Разумовский закрыл рот Олега рукой.       Перед Волковым открылся вид невообразимой красоты. Правда, сколько бы он не представлял, не видел во сне – ничто не сравнится с реальностью. Серёжа часто моргал, то закатывая, то закрывая глаза. Губы всегда дрожали, иногда он их смыкал в тонкую полоску, но тут же открывал, давясь очередным стоном. Хвост совсем распустился, волосы были рассыпаны по подушке, яркая резинка осталась ещё где-то в коридоре. Кадык то и дело ходил вверх-вниз, когда Серёжа пытался сглотнуть. Впалый живот подрагивал, как и руки сцепленные на шее Волкова. – Футболка не мешает? – Олег ухмылялся, чувствуя преимущество, мстя за все голосовые. – М-м-м, да. – Серёжа посмотрел самым невинным взглядом из возможных, отпустил руки, кладя их на постель над головой. – Поможешь?       Отказать было невозможно. Олег быстрым движением стянул ненужный сейчас кусок ткани. Остались только ненавистные им красные шорты. Всегда, когда Волков приходил к Серёже в гости, перед ним открывался вид на длинные тонкие ноги, почти неприкрытые ничем. Олег прекрасно знал, что у друга огромный гардероб, в котором явно бы нашлись и другие, подлиннее.       Волков, не замедляясь больше ни на секунду, прильнул губами к розовым горошинам, обводя их языком и немного сжимая губами. Разумовский выгнулся, сокращая последние сантиметры между их телами. В это же время Олег вернулся к заметно виднеющемуся члену. Он проводил по нему медленно, без нажима, через ткань, дразня в ответ за все выходки. Серёжа обрывисто дышал через нос, кусал губы. Его руки над головой держал Волков, вдавливая в мягкую подушку. – Оле-е-еж, м-м-м... – Разумовский пытался держать глаза открытыми, но после каждого движения Волковым по члену, они неконтролируемо закрывались, а по комнате разносился сдержанный стон. – П-пожалуйста?       Волков сам еле держался, поэтому затягивать настолько, насколько хотелось бы – не мог. – Конкретнее? – Он стал спускаться поцелуями по животу вниз, остановился у резинки шорт, зацепил её зубами и отпустил с характерным звуком. – Не начинай, – Серёжа расслабил ноги, раскрываясь как только мог. – Я лишь заканчиваю, – Олег перешёл на внутреннюю сторону бедра, незакрытую шортами, вёл языком к колену и обратно вверх по той же дорожке поцелуями. Разумовский пробовал выдернуть руку из крепкой хватки, но когда не получилось, попытался бедром приблизить к себе друга. – Словами, Серёж. – Бля-я-ять, можешь просто закончить, пожалуйста?       Волков в тот же момент провёл языком по красной ткани, очерчивающей стояк. Он, немного меняя положение и отпуская чужие руки, приблизился к лицу Разумовского, втянул в очередной поцелуй, запустил руку под ткань, выравнивая темп. Серёжа стонал в губы, кусал их, руками за шею притягивая ближе. Ноги то и дело хотели обхватить тело Олега, но он в ответ на это прекращал все действия, ожидая возвращения в старую позу. Разумовский, когда был уже на грани, не мог даже отвечать на поцелуй. Волков немного отстранился, хотел рассматривать друга в этот момент. Глаза уже не открывались, губы были сжаты, нос мило сморщен. Серёжа блуждал руками по телу Олега, останавливаясь на прессе, вновь возвращал на плечи.       Когда тело снова выгнулось дугой, а стон прозвучал больше, как мольба, Олег понял, что друг вот-вот кончит. Разумовский попытался притянуть Волкова в поцелуй, но то опять перехватил руки. В ту же секунду Серёжа открыл глаза, посмотрев мимолётно на Олега. Оргазм накрыл Разумовского приятной волной, пальцы на ногах поджались, бёдра против воли свелись, спина прогнулась чуть ли не до хруста, колени дрожали. Брови свелись домиком на его лице, глаза опять закатились, а рот открылся в немом стоне.       Олег аккуратно отпустил его, хотел слезть с кровати, но Серёжа не дал это сделать, всеми силами прижимая к себе. – Н-не уходи, – шёпотом, на ухо.       Тепло разлилось под рёбрами, он лежал на голой груди друга, слушал тяжёлое дыхание, которое со временем восстанавливалось. Разумовский дрожащими пальцами перебирал волосы Волкова. – Давай я воды принесу? – Олег первый нарушил спокойную тишину, понимая состояние друга. – Не, я сейчас, вместе пойдём.