Dark Alleys

Ватсон с досадой захлопнул за собой дверь и прислонился к ней спиной. Он был уверен, что Шерлока нет дома. Конечно, его здесь нет! Этот человек… это был… это мог быть ТОЛЬКО Шерлок! Во рту появился горький привкус. Почему на этот раз он пошел по этому пути? Зачем ему понадобилось заглядывать в окно ЭТОГО паба? Он не знал… и на самом деле это было совершенно не важно. Сердитый, потому что поразившее его зрелище задело его больше, чем он хотел или мог признать, он поплелся на кухню. Чашка горячего чая сейчас пошла бы ему на пользу.

***

После четырех чашек чая он все еще задумчиво сидел в кресле, уставившись на выцветший ковер перед собой. Конечно, это было исключительно дело Шерлока, и он на самом деле довольно ясно дал понять, что движется в этом направлении. Но видеть его таким, каким он… Его размышления были прерваны закрытием входной двери и быстрыми, энергичными шагами Холмса, который взбежал по лестнице. Как это часто бывало, он перешагивал через ступеньку. Он не поднял глаз, когда вошел Холмс, просто пробормотал приветствие себе под нос. Холмс резко остановился и нахмурился. После долгого дня, проведенного в госпитале, Ватсон часто был сварливым и неразговорчивым по вечерам, но на этот раз в его тоне прозвучал странный оттенок. Он решил не вдаваться в подробности, потому что его мысли были заняты совершенно другим. — Добрый вечер, Джон. Чудесный вечер, не правда ли? Не дожидаясь ответа, он бросился на кухню и принялся рыться в одном из ящиков. Выражение лица соседа — которое, вероятно, даже Андерсон смог бы истолковать на этот раз, — ускользнуло от него. Прежде чем Холмс вернулся в гостиную, Ватсон уже взял себя в руки. — Вы сегодня в исключительно хорошем настроении, — констатировал он как ни в чем не бывало, но избегал взгляда детектива. — Удалось… что-нибудь? — Вы совершенно правы, Джон. Мне удалось. — Холмс повернулся в своей обычной театральной манере по кругу. — И это никогда не было так просто, как сегодня вечером, поверьте мне! Ватсон не хотел больше ничего слышать. Ему было все равно. Он не хотел, чтобы его это волновало! Тогда почему тихий голос шептал ему на ухо, пытаясь убедить в обратном? Он решительно встал, прежде чем Холмс успел начать свой рассказ о своих успехах в чем бы то ни было. — Я прошу прощения. У меня сегодня был трудный день… Я устал. Доброй ночи. Не глядя в слегка озадаченное лицо Холмса или не слушая его ответа, — которого, к слову, и не последовало, — он скрылся в своей спальне.

***

Холмс снял пальто, которое забыл снять ранее, и в некотором замешательстве сел в кресло, с которого несколько минут назад поднялся Джон. — Что бы это могло значить? — Он сложил кончики пальцев вместе так, что его руки образовали свободную пирамиду, а затем тупо уставился поверх нее. Вечер начался так многообещающе. Так было до тех пор, пока Джуди не указала, что брат жертвы остановился в лондонском Вест-Энде и не попал в театр «Роузбад». Затем произошла случайная встреча с Лестрейдом, который был более чем благодарен за этот намек. Показания этого брата затем привели его на Уиндхэм-роуд, в тот самый паб, где он в конце концов нашел человека, ответственного за похищение, и узнал, где прячут девушку. Это заняло некоторое время, но в конце концов, после некоторых… скажем… манипуляций, которые пришлось применить… мужчина наконец-то проболтался. Он был не из тех шантажистов, которые регулярно похищают молодых людей, чтобы потребовать выкуп у богатых родителей. Но, тем не менее, он действовал блестяще ненавязчиво, так что возникла загадка, которая занимала гениальный ум Холмса в течение двух дней. Сумма оказалась немного велика для преступника, и он, как правильно подозревал Холмс, был счастлив поделиться с кем-нибудь своими знаниями. И у него нашлись слушатели. Лестрейд и его люди теперь могли позаботиться о вдохновителе. Он назвал имена, а грязная работа ляжет на плечи детектива-инспектора. В течение этого времени он немного пренебрегал Ватсоном… или, скорее, полностью игнорировал его, как признался себе Холмс. Но на самом деле доктору было нечего делать, потому что тела не было, и он был уверен, что и не будет. Кроме того, Ватсон пропадал на дежурстве. Он относился к этому очень серьезно и не особенно любил, когда Холмс был так поглощен делом, что его работа страдала. Поэтому на этот раз он не стал звать его. Но действительно ли это было причиной его странного поведения? Холмс с тихим вздохом встал и налил чашку чая. Он не был голоден, пока нет. До сих пор его разум все еще работал на полной скорости, и только когда он отдохнет, ему понадобится что-нибудь поесть. До тех пор чая вполне достаточно. С дымящейся чашкой в руке он вернулся в гостиную. Ватсон тем временем был в ванной — Холмс подсознательно уловил звук душа — и вернулся в свою комнату. Очень ему несвойственно. Холмс несколько минут пялился на лестницу, ведущую наверх. Но услышанные шаги не дали ему никакого ответа, который мог бы помочь понять. Вместо этого его желудок заурчал более чем громко, и в голове возникла идея. Полный решимости, он осушил свою чашку и поставил ее на одну из книг Ватсона, которая лежала открытой на его столе. Затем он надел пальто и вышел из дома.

***

Ватсон услышал, как хлопнула дверь квартиры, и вскочил с постели быстрее, чем Холмс распахнул входную дверь. В его комнате было темно, и он мог стоять за занавеской, наблюдая за городом, но не выдавая себя. Верно, вот куда отправился Холмс. Длинными, решительными шагами он шел в сторону паба, где он, Ватсон, видел его недавно. На очередное свидание? Плотно сжав губы, Ватсон на мгновение отказался следовать своему порыву. Он знал, что ревнует, но даже не мог сказать почему. Холмс ясно дал ему понять, что не хочет никаких отношений. С кем бы то ни было. На самом деле он ничего не хотел… кроме Сары. Но на самом деле это были не отношения… скорее… дружба? Ватсон не совсем знал, как это назвать. Конечно, тут было замешано и сексуальное влечение. Но более того, ему нравилось проводить вечера рядом с Сарой. Без Лестрейда. Без тел. Без крови. Без слишком высокомерного, напыщенного и властного самопровозглашенного детектива-консультанта. Тогда почему они с Сарой до сих пор не оказались в постели? Этот маленький, пронзительный вопрос грохотал у него в голове, пока он в спешке одевался и вылетал из дома через несколько мгновений после Холмса.

***

Он последовал за ним. Холмс подождал, пока Ватсон не решит, что он в безопасности, и тем временем, вероятно, отдал бы все, чтобы узнать, к чему это приведет. Холмс ждал, ведь Ватсон всегда следовал за ним по пятам — о, в этом ему определенно не было равных! Но на этот раз он решил просто побродить по ночным улицам. Теперь он стоял на одном из многочисленных мостов, пересекавших Темзу, и смотрел на мутную воду, наблюдая за ее медленным течением. Отправься Ватсон за ним в этот раз — и это доказало бы ему, что тот интересовался им и хотел знать, куда он направлялся так поздно ночью. Однако даже сам Холмс имел лишь смутное представление о том, куда. Он задумчиво повернулся и прислонился спиной к перилам. Его взгляд, слегка повернутый в другую сторону, метнулся к темной нише в конце моста, где спрятался Ватсон. Движущаяся тень показала Холмсу, что он все еще там. Хорошо. Паб находился очень близко к госпиталю, где работал Ватсон, и, если Холмс не ошибался — чего никогда не случалось, — он закончил свою смену к тому времени, когда он, Холмс, был в этом пабе. Что, если он его увидел? И если он видел его, то в какой момент его несколько необычного допроса это было? Холмс подавил усмешку. Если это было причиной плохого настроения Ватсона… Полный решимости, он оттолкнулся от перил и направился прямо к нише, где все еще прятался его сосед. Однако незадолго до этого он повернул налево и свернул на дорогу, которая должна была привести его в менее населенный район. Ватсон снова последовал за ним. Хорошо. Очень хорошо. Холмс немного ускорил шаг, ему пришлось немного дистанцироваться от Ватсона. Затем, когда он убедился, что Ватсона больше нет в нескольких футах позади него, он поспешил в темный переулок. Там он решил дождаться его.

***

Ватсон подавил испуганный вскрик, когда его внезапно схватили за руку и потащили в темный переулок. Одна рука прижалась к его рту, в то время как другая, сухая и жилистая рука, с силой удерживала его. Поначалу он оставался спокойным, а затем несколькими пинками и быстрыми поворотами вырвался из хватки. Обученный в свое время некоторым приемам и, к счастью, никогда не нуждавшийся в них на войне, теперь Ватсон с легкостью вспомнил и применил их. Он был не слишком хорош в этом, но этого было достаточно, чтобы застать нападавшего врасплох и вырваться. Однако он не ожидал от мужчины кошачьей ловкости. Прежде чем он опомнился, мужчина прижал его спиной к стене и удержал там, зафиксировав руки над головой, своим телом. В ярости Ватсон снова выругался. Он не мог разглядеть своего собеседника в полутемном переулке. Тот был выше его ростом и стройнее, но оттого не менее крепок. Ему все же снова удалось вырваться, и целенаправленный удар в центр тела нападавшего помог ему в этом. Мужчина со стоном опустился на колени. Голос показался ему странно знакомым. Выбежав к тому моменту из переулка, Ватсон резко остановился и недоверчиво обернулся. Его глаза тем временем немного привыкли к темноте, и он узнал худую, закутанную в хорошо знакомое пальто фигуру, которая, задыхаясь, стояла на коленях на асфальте. Озадаченный, он подошел ближе. — Шерлок? Это вы? Что за…? — Проклятье, Джон! Что это ТАКОЕ! — Задыхаясь, тот болезненно втянул воздух, прежде чем медленно выпрямиться. — Это я вас должен спросить! В конце концов, вы напали на меня в этом богом забытом переулке! — возразил Ватсон. — В который я вас и загнал, конечно же. — Холмс и не подумал признавать свою неправоту. Гнев нарастал в нем прямо пропорционально медленно утихающей боли. С силой, которой Ватсон не доверил бы ему в этот момент, он схватил его и снова прижал к стене. — Почему вы следуете за мной посреди ночи? — Почему бы и нет? — Ватсон тоже теперь злился. Горечь, которая не покидала его с вечера, закипела в нем. — Это, черт возьми, мое право — выходить из дома когда захочу и идти куда захочу! — прошипел Холмс. — Так почему же вы последовали за мной? — Потому что я хотел знать, вдруг вы… — Ватсон сжал губы и тут же пожалел о своих гневных словах. Он увидел, как в глазах Холмса что-то вспыхнуло. — Вдруг я — что? — Голос Холмса звучал опасно мягко. Ватсон повернул голову набок, избегая встречаться взглядом светло-серых глаз. Его гнев и неудовольствие испарились. Он сознательно ослабил напряженные мышцы своего тела, уверенный, что Холмс это заметит и истолкует правильно. Холмс зарегистрировал это, но он все еще не собирался спускать Ватсона с крючка. Сначала Майкрофт, потом Лестрейд, а теперь Ватсон! Неужели не было никого, кто не следил бы за ним постоянно? Он снова яростно толкнул Ватсона к стене, и его голова глухо ударилась об нее. — Неужели я не могу ХОТЬ РАЗ идти своей дорогой, избегая ваших преследований? Я, черт возьми, имею на это право! — Холмс пристально посмотрел в лицо Ватсона. Тот сделал глубокий вдох, чтобы унять боль в затылке. Завтра там будет шишка. Плевать. — Я не поэтому… пошел за вами. — О, правда? — Голос Шерлока задрожал от сарказма. — Тогда почему? — Я… Я не знаю! — Ватсон почувствовал, что он совершенно беспомощен. Он действительно не знал. — Я просто думал… В последнее время… вы постоянно ходили один, и сегодня я видел вас в пабе… и… Холмс какое-то мгновение смотрел на него почти с недоумением. Потом до него дошло, что он попал со своими догадками в точку. Тем не менее… какие бы выводы Ватсон ни сделал из того, что увидел, он имел право делать то, что хотел и с кем хотел! Даже если это был подозреваемый, и его действия сами по себе служили цели добраться до показаний. — Вы видели меня. И…? — И — что? Вы сказали, что вас не интересуют отношения… ни с кем. Тогда что это было? Ватсон, должно быть, ревновал сильнее, чем он, Холмс, предполагал! Однако он не имел права предписывать ему то, что он делал! Снова в нем поднялась горячая ярость. — Это, — он пристально посмотрел на лицо Ватсона, — был подозреваемый, которого я своими действиями заставил дать показания, вы, идиот! С этими словами он отпустил Ватсона и бросился прочь, оставив его смотреть вслед его развевающемуся пальто.

***

Когда Ватсон вернулся на Бейкер-стрит, 221 б, там не горел свет. Тихо, чтобы не разбудить Холмса, если тот окажется в доме, он вошел в квартиру. Гостиная была почти полностью погружена во тьму. Только время от времени в комнату врывался свет проезжающих мимо машин. Ватсон почти добрался до лестницы, ведущей в его спальню, когда заметил стройную фигуру. Холмс. Он остановился и медленно обернулся. — Мне жаль, — пробормотал он в тишине. Ответа не последовало, поэтому он повернулся обратно к лестнице. Между четвертой и пятой ступенями он услышал тихий выдох, который также мог оказаться вздохом. — Все в порядке, Джон. Ватсон застыл на месте. Голос Холмса звучал устало, немного измученно. Да что это с ним? В этом голосе не было ничего от обычного высокомерия. Ватсон медленно повернулся и снова спустился по ступенькам. Рядом с Холмсом он остановился и посмотрел на него. Тот скорее лежал, чем сидел, в кресле с закрытыми глазами и сцепленными руками. — Это было похищение. Подросток. Был затребован и выплачен крупный выкуп, но девушка так и не появилась. Лестрейд сообщил мне об этом, и через два дня я смог выяснить, где прячут девушку. От этого самого человека. Соблазнив его на публике и подрочив ему в этом пабе. Голос Холмса прорезал комнату. Холодный, острый и горький. — Кстати, девочка вернулась к родителям целой и невредимой. — Теперь снова явно измученный, Холмс открыл глаза и пронзил Ватсона пронзительным взглядом. — Теперь ты доволен? — Нет. Теперь он знал подноготную, но лицо Холмса… там, в пабе… та сцена, в которой незнакомец тоже прикоснулся к Холмсу… не выходила у него из головы. Вместе с гневом и раздражительностью возникла картина, которая беспокоила Ватсона больше, чем ему хотелось. Желание. Чистое вожделение было так же ясно видно на худощавых чертах лица, как если бы Холмс выкрикнул это на весь мир. Похоть и отчаяние. — Почему, Шерлок? Почему… вот так? Холмс долго молчал. Сжав губы в узкую линию, засунув руки в карманы и сжав кулаки, он молча смотрел мимо Ватсона. Ватсон медленно опустился рядом с ним на колени, приблизив свое лицо к Холмсу. Он мало что мог разглядеть в темноте. Редкие отблески света с улицы лишь изредка отбрасывали узкий серп света на худощавые, резкие черты лица, которые теперь казались еще более жесткими. — Почему так? На публике? И почему незнакомец? Холмс резко выдохнул воздух и вскочил. — Почему? Почему бы И НЕТ, черт возьми! Дрожа против своей воли, он остановился у камина. Он пожал плечами, когда чужая рука легла ему на плечо. Теплая, твердая. Неохотно он повернулся так, чтобы она соскользнула. Ватсон не позволил себе отвлекаться, так как начал подозревать, что творится внутри этого человека. Прояви он доброту или терпение, он бы ничего из него не вытянул. Ни с нажимом, ни с сарказмом. Холмс, благодаря Майкрофту, уже давно невосприимчив к этому. — Хвататься за каждую представившуюся возможность? Это все, Шерлок? Фрик, чудак… потому что больше никому не нужен? — ясно и холодно произнес он то, что считал правдой. Ватсон почувствовал, как Холмс напрягся. Он попал в точку. Несколько минут ничего не происходило, слышалось только сдавленное дыхание Холмса. Затем он медленно опустился на колени, как будто ноги больше не могли держать его. Ватсон почти ожидал этого — как он ожидал всего — и моментально подхватил его. Только когда Холмс благополучно оказался на полу, он отпустил его. Однако Холмс этого не допустил. Он схватил Ватсона за шею одной рукой и уставился на него. В его глазах проявился целый калейдоскоп чувств, и Ватсон даже не потрудился их истолковать. Он рассчитывал на агрессивно требовательный поцелуй, а также на твердую хватку на своем члене. Он еще не был возбужден, но ситуация не прошла для него бесследно. Холмс почувствовал это. Не обращая внимания на то, приветствовались ли его действия или нет, Холмс толкнул Ватсона назад, пока тот не лег на спину. Он все еще целовал его. Голодный, злой и властный. Ватсон позволил ему. Холмс не был склонен к насилию. Он решил свои проблемы с помощью разума, и он снова одержит верх. Поэтому он просто оставался пассивным и ждал действий с его стороны. Холмс умел целоваться… чертовски хорошо умел. И он сделал это. Ватсон почувствовал, как тепло скользит по его телу, как жидкий металл, собираясь в его центре. Он знал, что хочет большего. Но не так. Полный решимости, он схватил Холмса за плечи и оттолкнул его назад. Холмс повиновался. Опустив голову, дабы избежать взгляда Ватсона, он обхватил руками колени и присел на корточки на полу. Ватсон встал и протянул ему руку. — Идем! Голова с темными кудрями дернулась вверх, взгляд был полон удивления и сомнения. Ватсон снова протянул ему руку. — Ну же, идем, — повторил он. Холмс медленно поднялся и схватил ее.

***

Боже, это было так чертовски хорошо! Холмс точно знал чего хочет, и он брал, но без насилия или принуждения и учитывая желания своего партнера. Теперь он лежал рядом с Ватсоном, и по мере того, как их дыхание и сердцебиение постепенно успокаивались, оба просто смотрели перед собой. — Я был прав, не так ли? — наконец прошептал Ватсон в тишине. Он почувствовал, как Холмс на мгновение напрягся рядом с ним, но затем глубоко вздохнул и повернулся на бок, лицом к нему. — Да. Ватсон повернул голову и нежно погладил Холмса по щеке одной рукой, затем скользнул своими пальцами вдоль стройной фигуры, остановившись на его бедре. Кожа Холмса была такой яркой, что даже в темноте спальни она напоминала цветом слоновую кость. Холмс медленно закрыл глаза, явно наслаждаясь прикосновением, затем глубоко вздохнул. — Чертовски трудно найти кого-то, кто связался бы со мной… Такой уж я фрик. Сарказм и самоирония окрасили голос горечью. Ватсон наклонился вперед и провел губами по виску Холмса. — И, кроме того, кто-то, кто может следовать за тобой духовно, верно? — мягко поддразнил он. Он не знал, что испытал Холмс, что заставило его увидеть себя и свою сексуальность в таком свете, и сомневался, что когда-нибудь узнает. Это тоже больше не имело значения. Внезапно Холмс откинулся назад, прерывая нежные ласки. Его светло-серые глаза остановились на Ватсоне. — Ты… из этих? — Из каких? — улыбнулся Ватсон. Любопытство, столь типичное для Холмса, вернулось к нему. Было ли это нарушением саморазрушительного настроения? Он надеялся на это. — Из геев. — Честно? — пожал плечами Ватсон. — Я не знаю. Во время моей военной службы возникало то и дело желание, мысль об этом. Иногда по-быстрому тискались по углам или закоулкам. Я никогда по-настоящему не думал об этом, и… разве это имеет значение? Холмс с минуту разглядывал его, затем снова уронил голову на согнутую руку. Другая его рука тяжело легла на бедро Ватсона, и он притянул его к себе. — Я так не думаю.