Too Good At Goodbyes/ Научилась говорить прощай

Миранда знала — нужно это прекратить. Что бы это ни было. Она была такой старой дурой. Неужели она ничему не научилась за долгие годы своей жизни? Совершенно очевидно, что нет. Хуже всего было то, что она действительно любила эту глупую девчонку. И это было глупо, да, и опасно, но в глубине души Миранда знала, что ничего не сможет с собой поделать, даже если попытается. Было что-то в этой молодой женщине, что привлекало ее, что-то, что давало ей ложное чувство комфорта. Вот почему ей нужно было остановить это. Это продолжалось гораздо дольше, чем она намеревалась, и давящая тяжесть в груди мешала даже дышать при одной мысли о том, что Андреа разобьет ей сердце. О да, она знала, что глупая девчонка отвечает на ее чувства. Миранда видела это в каждом взгляде, в каждой ласке, в каждом шепоте нежных губ, прикасающихся к ее губам. Она видела это по тому, как загорались выразительные карие глаза каждый раз, когда она входила в комнату, по тому, как она ставила Миранду выше всего остального, как она всегда, казалось, отдавала Миранде всю себя, без колебаний, без страха. Миранду убивала одна мысль о том, что она никогда больше не увидит лица Андреа, никогда не будет заключена в ее объятия, никогда больше не заснет в комфорте медленного, ровного дыхания и ровного сердцебиения у нее под ухом. Сидя в одиночестве в своем кабинете с почти пустой бутылкой вина, редактору пришлось закрыть глаза и сделать глубокий вдох, чтобы сохранить самообладание. Как она пройдет через это? Возможно, был шанс, что они будут счастливы вместе. Возможно, близнецы примут Андреа, и ни одна из их карьер не пострадает, и семья Андреа будет в порядке со всем этим и — Нет. Это было невозможно. Это просто не сработает. Миранда пережила слишком много отношений, слишком много разбитых сердец, чтобы знать, что в конце концов она всегда всех отталкивала. И она не думала, что сможет пережить, если Андреа бросит ее. Не было ни малейшего шанса, что этот… этот роман когда-либо мог быть чем-то большим, чем просто роман. Рано или поздно кто-то будет глубоко ранен, будь то они сами, или их семьи, или их работа, или широкая общественность, которая, несомненно, будет процветать в сплетнях о том, что Леди-Дракон нашла другую игрушку, чтобы пожевать. Роман начался через 6 месяцев после того, как Андреа покинула Подиум в Париже. Они столкнулись друг с другом на благотворительном вечере, и Андреа пригласила ее в свою квартиру. И, ну, изначально это было чисто физическое явление. Миранда тогда не видела в этом ничего плохого, это был просто способ вывести это из их систем, так как было ясно, что между ними было много химии. Но где-то на протяжении секса и встреч тайком, они в конце концов по-настоящему узнали друг друга, и внезапно это больше не был просто секс. Это превратилось в обеды и хорошие беседы, и откровения об их прошлом, и звонки друг другу почти ежедневно, и вечера, проведенные у камина Миранды за работой или чтением, когда девочки были со своим отцом. Внезапно это стало чем-то большим, чем секс. Они начали заниматься любовью. То, как они прикасались друг к другу — изменилось. То стало более нежным, более страстным, более благоговейным. Много раз Андреа улучала момент после того, как раздевала Миранду, и становилась на колени перед женщиной, покрывая поцелуями ее живот, где шрам от кесарева сечения портил в остальном безупречный холст. В своем почтении Андреа смотрела Миранде в глаза, и она почти начинала что-то говорить, прежде чем передумать и вместо этого наклонялась для глубокого поцелуя. У Миранды было подозрение по поводу того, что Андреа, казалось, собиралась сказать, вот почему ей нужно было покончить с этим. Пока не стало слишком поздно спасти даже самую маленькую частичку ее сердца.

Я никогда не подпущу тебя к себе

Несмотря на то, что ты для меня важнее всего,

Потому что каждый раз, когда я открываюсь — причиняет мне боль.

Так что я никогда не приближусь к тебе,

Даже когда я буду для тебя важнее всего,

Чтобы ты не ушла, оставив меня в

грязи.

Андреа стояла перед ней, струйки бесконечных слез размазывали макияж по ее бледным щекам. Миранда никогда в жизни не видела более мучительного зрелища. Это было гораздо больнее, чем разочарование в глазах ее дочерей или ярость в глазах ее бывших мужей. Гораздо больнее, чем видеть трупы обоих ее родителей в соседних гробах. — Зачем ты это делаешь? Я знаю, что ты заботишься обо мне! — Андреа беспомощно всхлипнула, глядя на Миранду с таким отчаянием и мукой в глазах, что женщине пришлось отвести взгляд. Ее голос дрожал, Андреа подошла к ней, взяв слегка дрожащие руки в свои, — Дай нам шанс, Миранда. Пожалуйста, мы можем сделать так, чтобы это сработало. Мы можем… — Ты ошибаешься. — Ч-Что? — Андреа слегка отстранилась, как будто Миранда ударила ее по лицу. — Я сказала, — Миранда подняла холодные глаза, чтобы посмотреть в карие, наполненные болью и слезами, — Ты ошибаешься. Она должна была это сделать. Миранда была очень эгоистичной в своей жизни, но на этот раз она хотела поступить правильно. На этот раз это было слишком важно. Она знала, что в конце концов так или иначе сломает Андреа. Она не хотела, чтобы молодая женщина отказалась от своего шанса на истинное счастье с кем-то, кто лучше подходит ей. Кем-то помоложе, добрее и проще. Кем-то, кто не ломал других людей. Ровным бесстрастным голосом она солгала: — Ты мне безразлична. Это было очень весело… флирт. И я должна признать, что мне нравится твое тело, но ты мне больше не нужна. Я нашла того, кто лучше подходит мне, и я уверена, что тебе не потребуется много времени, чтобы найти кого-то другого самостоятельно. Так что прекрати это ненужное проявление чрезмерных эмоций и уйди из моего дома, мои дочери вернутся всего через несколько часов, и у меня много дел. Она отошла от молодой женщины, стараясь не обращать внимания на то, как ей стало трудно глотать сквозь комок в горле, когда руки Андреа оторвались от ее собственных. Она повернулась спиной к молодой женщине, сделала вдох, чтобы восстановить самообладание, прежде чем уйти в свою спальню. — Это все, — Бросила она через плечо. Давление на ее грудь становилось все более и более мучительным с каждым шагом, который она делала прочь от Андреа. Ее Андреа. Как раз в тот момент, когда Миранда приближалась к двери в свою спальню, молодая женщина, казалось, перестала молчать. — Миранда, не делай этого! Миранда, подожди! — Как только редактор начала закрывать дверь спальни между ними, она услышала, как голос Андреа надломился, — Я люблю тебя! Ее сердце ушло в пятки, и что-то острое и болезненное пронзило ее грудь. Она остановилась на миллисекунду, но Миранда успешно закрыла дверь спальни, навсегда вычеркнув Андреа из своей жизни. Она тяжело прислонилась к ней и не могла сдержать слез, слушая скорбные крики молодой женщины. Всего через несколько мгновений она услышала, как стихли рыдания Андреа, а затем хлопнула входная дверь.

Я знаю, ты думаешь, что я бессердечная,

Я знаю, ты думаешь, что я бесчувственная.

Я просто защищаю твою невинность,

Я лишь защищаю свою душу.

Миранда рухнула на пол. Рваные рыдания сотрясали ее, мешая дышать. Никогда в своей жизни она не испытывала ничего более трудного и душераздирающего, чем то, что она только что сделала. Ей едва удалось взять себя в руки, но образ Ледяной Королевы, который она создавала долгие годы, сослужил ей хорошую службу. Теперь Андреа была свободна. Она была свободна жить своей жизнью без огромного багажа, который сопровождал любовь к Миранде Пристли. Она была свободна влюбиться в того, кто ее заслуживал, в того, кто ей подходил. Но, Боже, боль, которую испытывала Миранда, была неописуемой, она обхватила себя руками. От одной мысли о том, что Андреа любит кого-то другого, у нее подступала желчь к горлу. Она приняла правильное решение, она была уверена в этом. Но прямо сейчас все, о чем могла думать Миранда, — это как выглядела разбитая Андреа, как звучали ее рыдания с надрывами в горле, как она умоляла — умоляла Миранду передумать. Как, несмотря на бессердечную жестокость Миранды, последними словами Андреа были «Я люблю тебя». Она приняла правильное решение, но Миранда хотела, чтобы ее жизнь сложилась по-другому. Чтобы она моложе, менее знаменитой, более достойной Андреа. Она приняла правильное решение, но это было больнее, чем она могла себе представить.

Малыш, у нас нет ни единого шанса, это печально, но это правда. Я слишком хорошо умею прощаться.