Тяжёлая ночь.

7:20 утра, комната Маринетт

      Квами, за исключением Тикки, которая после десятков опозданий приучилась сама вставать по будильнику Маринетт, что обещал прозвенеть ещё через десять минут, слетелись и зависли над Хранительницей, рассматривая девушку, которая спала… Непривычно спокойно для них. Все, даже Поллен, несколько обиженный на Маринетт за то, что он больше никогда не попадёт в руки понравившейся ему девочки, сейчас зависали и разглядывали не покрытое холодной испариной ужаса личико, запертой где-то в глубине своих ужасных грёз девушки, а даже робкую, будто не верящую улыбку. На ладони, в которых было зажато что-то похожее на цветную стеклянную табличку телефона, в котором квами обожали зависать в равной степени. Не только шебутные Мулло и Триккс, но даже более степенные Сасс да Лонгг. Даже Вайзз, практически не возвращавшийся с камнем в шкатулку с самого побега Фу из монастыря хранителей, редко, когда отказывал себе в удовольствии зависнуть за просмотром видео о чае, когда выпадала его очередь. И собственно что-то похожее на смесь телефона и пульта своими экраном и кнопками, пальцы девушки сжимали даже прочнее чем одеяло или шкатулку с талисманами в первые дни – Она такая спокойная… Как если бы увидела свою мечту – молчавший дольше всех Вайзз, собственно и привлекший своей остановкой у лица Маринетт всю толпу духов, неспешно заговорил. Наверное, обладающим наибольшим уровнем понимания людей в целом, хотя он и путался конкретно в эмоциях подростков, из-за того, что его опыт общения ограничивался Мастером Фу, квами защиты обратил внимание на изменение сна Маринетт в первую очередь потому что он привык к её тяжелому дыханию и некоторой отдышке своего потерявшего память друга, от чего совершенно неслышное тихое дыхание показалось ему знаком не спокойного сна, а катастрофы. Впрочем, увидев движения носа и губ, он успокоился, отметая страшную мысль что Хранительница может оказаться на пороге смерти, и просто стал присматриваться к Маринетт, пытаясь понять, что вызвало изменения. Сейчас ему пришла на ум совершенно неприятная догадка, и взгляд медленно обращался в сторону Дайззи, духа ликования. Первоначально его мысли были направленны в сторону Тикки из-за расцветки телефона, и того что Маринетт злоупотребляет камнем для создания каких-то вещей, что он собирался обсудить с божьей коровкой. Но расцветка была лишь на задней поверхности телефона, да и от него не веяло магией, в отличие от самой Маринетт. Потому черепашонку и оставалось лишь проверять своих сородичей – Дайззи. Ты же не использовал свою силу на Маринетт? Мне ведь не надо напоминать о том, что использование силы любым из нас без талисмана ведёт к неизбежной катастрофе? Особенно когда разговор о тех силах, что воздействуют на людей, вроде Дара – Вайзз, избавься от паранойи. Как ты и сказал, Дар воздействует на людей. Даже если бы Дайззи решил его применить, мы бы ощутили сбывающиеся мечты ВСЕХ людей, а не… Вот так. Если уж кого-то и обвинять, то будто бы меня, но я не стал бы применять свою способность. Всё же именно мы с тобой, не считая Плагга с Тикки, являемся причиной создания этого правила – Стомпп влетел прямо между черепахой и поросёнком, совершенно стоически выдерживая тяжёлый взгляд Вайзза, который после напоминания понурил голову. Никто из квами в целом не любил вспоминать то, как их действия приводили к бедам, а подобный случай был у всех, даже у Лонгг, которая хоть и старается держаться среди всех квами как самая «официальная», на деле совершала ошибок чуть ли не больше чем Плагг. Впрочем, больше пары человек угробил только Плагг, и это ему будут припоминать вечно. Пусть даже проблему Атлантиды нельзя было решить иначе, но сам случай оставил за Плаггом самую «дурную» репутацию. Вайзз же и Стомпп были ответственны за пару легенд о «неуязвимых» героях. Говоря точнее, черепашонок был связан с Зигфридом, в то время как Стомпп породил славу Ахиллеса. – Да. Да. Простите, Стомпп, Дайззи. Я просто… Думаю я выражу общее мнение, если скажу, что ужасный сон Маринетт стал для нас привычным, и такое абсолютное, немного даже аскетичное, спокойствие для неё не свойственно? Если бы это был Мастер Фу, я бы просто проверил его дыхание, но в случае Маринетт я явно чувствую магию, пусть и не пойму чью – подлетев к лицу девушки поближе, Вайзз провёл лапкой по веку девушки, снимая нанесённый той вечером тональный крем. Под ним скрывались пусть не сильно глубокие, но очень уж отчётливые синяки, связанные с уже более чем месяцем недосыпа. Вроде сегодня даже полтора получается. Впрочем, оттряхивая лапки, он собирался что-то сказать, но только был перебит резко влетевшим через люк чёрным комочком, который шумно объявил, практически закричал, когда отлетел от кровати под взглядами сконфуженных квами – МАРИНЕТТ! ЕСЛИ ТЫ НЕ ВСТАНЕШЬ Я РАССКАЖУ МОЕМУ БАЛБЕСУ, ЧТО У ТЕБЯ ВЕСЬ СКЕТЧБУК В ЭСКИЗАХ С НИМ! – пролетев к столу, Плагг порылся в миске с общими угощениями, да выдернув сырную галету, вернулся к Дюпен Чен, которая даже не думала просыпаться. Впрочем, к нему, вместо человеческой девушки, красно-чёрной молнией метнулась квами, захлопывая рот даже раньше, чем он успел укусить кусочек своего не очень законного угощения – Ах ты Тухлый Носок! А ну прекрати кричать и не буди Маринетт раньше времени! Она и так плохо спит, о чём ты знаешь – Тикки смотрела на Плагга испепеляюще, только вот дух разрушения отодвинул лапки своей пары, и хмыкнув укусил галету, немного пожевал её, чтобы распробовать слабый вкус сыра, после чего ответил – Во-первых. Фу, чеддер – он не убрал галету в сторонку, но выразив достаточно громко свою позицию по поводу видов и вкуса сыра, он приобнял яростную Тикки, остужая её всего одной фразой. Ну или скорее заставляя задаться вопросами, что значило откладывание попыток убить Плагга на месте с её стороны – Во-вторых, Сахарок, надо говорить спасибо, а не затыкать мне рот, за то, что она спит, а не мучилась всю ночь – Мучилась? – посмотрев на подопечную и увидев её лицо, Тикки не могла не признать, что кто-то приложил руку. И раз уж толпу других квами она не слышала, а сама не просыпалась, то за спокойствие Маринетт и вправду мог отвечать лишь вонючка перед ней. Ну или точнее его подопечный – Много Нуар узнал? – Не волнуйся! Фактически ничего, ну кроме того, что у его подруги совершенно ужасное состояние, которое он умудрялся не замечать. Впрочем, он даже в комнату не зашёл. А если бы и зашёл, то… Ну ты же его видела и слышала. Тормоз, как и процентов 80 Котов да Кошек – Поменьше бы ты на них влиял, может и посообразительнее были бы – И это говорит мне «Создательница Кондитеров». Я ещё удивлён, как наша Хранительница не тратит всё время на печенья для тебя – Уж всяко лучше, чем разорять людей и заставлять их вонять за километры этой твоей плесенью       Пока Плагг и Тикки препирались, повторяя миллионы раз виденную остальными квами даже до появления Камней Чудес сцену, гурьба духов разлетелась кто куда. Кто-то досыпать, кто-то завернулся в нитки и ткани, ну а кто-то, как Вайзз, следил за временем, зная, что спор Разрушения и Созидания БУКВАЛЬНО ВЕЧНЫЙ. Он получил ответы на то, кто повлиял на сон Маринетт, и чью магию он ощущал, когда Плагг только прилетел. Конечно этот нахальный квами не упускал своего шанса, и временами заходил поболтать, умыкнуть еду, или же выклянчить лишнее внимание, но при этом он всегда делал это скромно, незаметно. Будто признавал, что настолько явное его знание о месте жительства новой Хранительницы опасно, да и сами отлучки от подопечного тоже, вдруг Акума. Потому его настолько громкое и взрывное появление оставляло лишь одну мысль. Подопечный Плагга, Кот Нуар, видимо во время патруля, обнаружил Маринетт в тяжёлом состоянии после пробуждения. Он посещал время от времени балкон Дюпен-Чен, так что такое появление и обнаружение странным не назовёшь. Ну и что-то между ними произошло, что теперь квами Адриана Агреста прилетел и явно собирался поднять девушку из кровати. Впрочем, с тем как Тикки пропустила будильник Маринетт, а Хранитель его не услышала, как и множество раз до этого, шансы на то что девушка не опоздает в школу и проснётся вовремя падали. Конечно ей стоило бы дать выспаться, учитывая, как хорошо она сейчас спит, но учёба важна, особенно для такой молодой девушки. А потому, чтобы не нервировать её, Вайзз влез в перепалку Плагга и Тикки – Это всё просто прекрасно, Плагг, Тикки. Но ты ведь прилетел сюда с конкретной целью, так? Потому может вы вдвоём приступе? А то может случиться, что нам всем сразу надо будить Маринетт. Она прямо-таки сном праведника давит подушку– Именно для этого меня мой пацан и послал. Сказал мол у них очень важная контрольная по физике и Маринетт нельзя её пропустить, но он сам не может сбежать из дома сейчас. Как и прийти к Маринетт в виде Нуара, пусть она и знает его личность. – ЗНАЕТ?! – специально не уточнявший ночные события Плагг, когда на него воззрились все квами, засмеялся с их шока, на показ катаясь в воздухе пару минут, после чего выпрямился и сообщил, отрезая лишние вопросы и заставляя всех выдохнуть, после чего подлетел и начал тормошить Дюпен Чен, толкая её в щёку и подбородок– Нет конечно, вы о чём вообще. Они бы тогда так и не ушли с улицы. Просто наша сонная хранительница столько схожестей между его геройским и гражданским обличьем нашла, что балбес решил, будто она ему указывает на ошибки. При это я даже снова, в стотысячный раз думаю напомнил ему, что без доказательств любые уверенности и гроша не стоят. Но нет, он упёрся и всё здесь. Так что просто очередной мой подопечный, которому природа пожалела мозгов – Это у вас взаимное, Вонючка – А у тебя с твоими подопечными общее постоянно мучать Котов? – Ну не сейчас, Тикки, Плагг. Будите Маринетт, если что, мы поможем, но лучше спрячемся, а то ещё Саббин поднимется       После этих слов квами и Вайзз влетели назад в кукольный домик, а точнее в спрятанную внутри шкатулку, пока Плагг и Тикки, дёргая и тормоша Маринетт, едва смогли поднять её из постели. При этом, к вещему удовольствию Тикки, обошлось без радикальных идей Плагга, вроде вытащить серёжки из ушей Маринетт и разбудить её так. После этого, сонная девушка легонько потянулась, и обняв Плагга с Тикки, поплелась в ванную. О том, что она обняла Плагга, Маринетт задумалась лишь в ванной, тихонько стукаясь головой о плитку. Её мысли были ужасно пусты, и честно говоря, она хотела вернуться к сну, столь давно не посещавшему её сну без единого сновидения. Такому сладкому и манящему. Впрочем, уснуть в ванной или душе, как Маринетт уже начала представлять и даже двигаться в ту сторону, помешала подлетевшая Тикки, тихонько потянувшая девушку за распущенные волосы. Дальше квами пришлось порулить Маринетт ещё немного, чтобы она почистила зубы и умылась, но видя, что даже после холодной воды в лицо Дюпен Чен как сонная муха, Тикки, извинившись перед Маринетт, плавненько заставила слишком занятую попытками держать глаза открытыми девушку, снять верх и сунуть голову под душ. Который Тикки выкрутила на максимум холодной воды, заставив Маринетт взвыть от возмущения, подскакивая и встряхивая головой, пытаясь найти руками полотенце или что угодно чтобы вытереть ледяную воду. И пусть ей это удалось, но холодная вода на плечах, спине, груди, лице и конечно же на голове и в волосах, заставили её окончательно проснуться, смотря на Тикки с жуткой яростью и обидой. Но после, примерно через минуту, Маринетт, зевая широко, буркнула, откладывая полотенце и делая воду чуть-чуть теплее, после чего сунула гудящий череп под холодные, но не обжигающие своим морозом струи. – Спасибо… Но в следующий раз попробуй заварить и начать с кофе       Тикки села на спину Маринетт, начиная что-то говорить, но та лишь помахала ей, показывая, что она не только не слышит, но и не очень хочет слушать, чтобы там квами не собиралась ей сказать. Вместо этого Дюпен Чен плавно забурившись пальцами в волосы распрямляла спутавшиеся локоны и постукивая через раз зубами, вспоминала ночь. Причём на этот раз она думала о том, что это очень хороший вариант, раз уж Банникс не прибыла. И нет, не делиться с Нуаром секретами. Перебьётся. И так рассказала о своей жизни этому кошаку, хотя не хотела. Хороший вариант, вот так с ним общаться, если это будет помогать ей спать нормально. Хотя может быть дело в том, что она вымотала свою голову, столько думая вчера… Чёрт его знает, но эти 4-5 часов сна… Боже, как она скучала. По старой доброй Глубокой Темноте, в которую проваливаешься, а очнёшься лишь утром, не понимая, когда за утром поднялось Солнце и чего оно прям в глаза светит. При этом не стоило отрицать то что кошмар и сон двумя отрывками своё влияние имели, как и её истерика, свидетелем которой он стал. Ох боже, ну вот правда, знал бы он что она Ледибаг, точно бы перестал считать идеальной и надоедать своими подкатами.       Стучащая о затылок и макушку вода своими ударами будто глушила и успокаивала колотящий изнутри в её череп колокол. Каждая секунда делала вибрации слабее, гул тише, боль менее яростной и раскалывающей кости. И пусть за это она платила горящей кожей, которая уже вся была в жёстких мурашках, и дубеющими пальцами, которые ей согревать ещё пару часов минимум, но стиснув зубы, чтобы они не стучали, угрожая прикусить и так прокушенный и лишь слегка заживший за ночь язык, Маринетт терпела до полной остановки гула в голове, лишь тогда выкручивая душ в ноль и принимая поданное Тикки полотенце. Обмотав им волосы и соорудив на голове тюрбан, Маринетт вторым полотенцем вытерла грудь и лицо, после чего дождалась как квами промокнёт ей спину. На этом закончив с утренними процедурами, она поднялась к себе в комнату, и сев в кресло зависла, просто приводя себя и мысли в порядок. И так как делала она это с открытыми глазами, Тикки успела уже подготовить привычную Маринетт одежду, но вместо этого она залезла шкаф, и порывшись несколько минут, вытянула серую толстовку, которую носила все классы до того дня, когда получила талисман, и натянув её, стала подбирать хоть как-то сочетающий низ. Остановилась она, впрочем, на элементе универсальном, чёрных спортивных штанах и закончила всё такими же чёрными кроссовками, к которым, через пару минут, добавила перчатка. Одев всё это, Маринетт снова завалилась в кресло, проверив что у неё было ещё 20 минут до уроков. Пару она явно может посидеть. Только провести время в тишине ей помешала Тикки, решившая, не смотря на явно ужасное настроение подопечной, поговорить. А то таким образом она рискует притянуть акуму даже с тем условием, что шкатулка и камень чудес и так делают её эмоции не столь заметными для камня мотылька, укрывая от Бражника, пока у Дюпен Чен не начнёт откровенно рвать крышу от негатива. – Маринетт. Тебе не понравилось то что было ночью, или может ты что-то видела? Весь этот наряд он ведь… – Не модный? На меня не похож? – увидев, как квами кивает, Маринетт наклонилась, пряча голову под капюшоном и прижимая руки к лицу да лбу. Не смотря на душ, она всё ещё совершенно адски хотела вернуться в кровать, и думала, что готова если не убить, то просто хорошенько кого-то избить, как Леди Баг, Лилу там, Хлою, может даже бесплатно, в качестве акции, избить Бражника или Маюру, если за это её обещают день без акум и чьих-либо попыток докопаться до её секретов. Но сегодня физика. Контрольная. Которая очень важна, ведь если она не сдаст её хорошо, ей выделят кучу дополнительных уроков для улучшения результатов. Желания и времени ходить на эту хрень нет, потому Маринетт обязана пойти. Но слушать всех, терпеть… Она просто вздёрнется – Маринетт? Ты там не пытаешься уснуть? – Пытаюсь сформулировать без ругательств, почему именно я вытащила этот костюм серой мышки… Это на меня не похоже Тикки, потому что ты знаешь Маринетт решившую попытаться что-то изменить и получившую на волне этого желания Камень Чудес. А до этого мне всё обучение в коллеже выедала мозг и отравляла жизнь Хлоя. И лишь в чём-то таком она меня не видела. Сейчас я хочу выехать на этой её безответственности, и замаскироваться от Лайлы и Хлои. Замаскироваться и просто дожить до контрольной… Потом сделаю вид что падаю в обморок и попробую поспать в медпункте – Маринетт! Это же безответственно! – Безответственно, Тикки, проигнорировать контрольную… Или раскрыть тайны. Упасть в обморок. Вот это безответственно. А я… Я пытаюсь найти компромисс. Компромисс между Леди Баг, Хранителем, Маринетт Дюпен Чен и враньём, в котором мне надо не запутаться… Боже, я просто в ахуе с Лилы, как она в своих километрах лжи не запуталась – услышав, как её подопечная материться, Тикки собиралась осадить Маринетт, но проглотила слова, вспоминая что из-за одной ошибки, которую ей пришлось исправлять вместе с Банникс, Маринетт не только наслушалась разного от крольчихи, но и в некотором роде старше. О том, сколько раз Маринетт использовала Второй Шанс, дословно, знает лишь Сасс. Тикки же просто помнила, эмоциями и образами, что это было долгое, и безусловно болезненное время. Потому, тихонько выдохнув, она подлетела к девушке, и потёрлась о её щёку, залезая под капюшон после этого – Не сравнивай себя с ней. Она врёт для удовольствия и самоудовлетворения, ты для сохранности мира. Не стоит учиться чему-то такому. И мне следовало бы тебя отругать, ты не Банникс чтобы так ругаться. Но сегодня… Будем считать, что я заранее прощаю тебе всё, любые глупости. В том числе помогу с твоей контрольной, чтобы ты поскорее могла выспаться, если думаешь, что сможешь – Боже Тикки… Спасибо. Я уверена, что смогу наверстать упущенное, если ты поможешь мне с контрольной, а Хлоя и Лила не стану гадить на мою жизнь.       Схватив рюкзак, Маринетт поплелась в коллеж, за 15 минут всё же успевая до класса. По дороге ей пришлось выдать родителям отмазку по поводу внешнего вида, что её знобит. После чего еле вырваться, не дав Сабин увидеть лицо дочери поближе, ведь Маринетт боялась, что та увидит тональник скрывающий мешки под глазами. Который, на самом деле, брюнетка забыла наложить вовсе. Так что воспринятое ей положительно молчание Мадам Бюстье, когда Дюпен Чен прямо со звонком зашла в класс, на деле было скорее взволнованным. Но не заметив, чтобы Маринетт падала с ног, или прям тут отключалась, Калин решила отложить разговор до перемены, радуя этим уставшую «панду» с васильковыми глазами.       А вот Алья радовать подругу не спешила, и первую половину урока пыталась донять Маринетт словами, но видя, что Дюпен-Чен будто зомби сосредоточилась только на письме, стала подсовывать бумажки переговоров, на которое Маринетт отвечала галочками или минусами, стараясь просто отбиться от Альи, заставить её отвалить. Но лишь больше провоцировала интерес не только одной лишь Альи, но и ВСЕХ остальных своих подружек, в лице Джулеки, Роуз, Аликс и Милен. Совершенно лишний с точки зрения Маринетт, ведь по мере уроков она от этого пятикратного волнения и внимания, хотела повеситься или отправить Алью куда-нибудь подальше, соврав что Леди Баг обещала сегодня посетить Лувр и принести туда статую щеночка или какой-то ещё бред. Ей просто хотелось прекратить вечные вопросы, заставляющие её едва способный сосредоточиться хотя бы на уроках мозг, постоянно перестраиваться на что-то ещё. На вопрос о толстовке, вопрос об Адриане, новости из блога, вопросы о мешках, обсуждение Луки. Просто как же всё это выводило её из себя. Каждый долбанный вопрос казался очередным гвоздём в крышку гроба терпения Маринетт, и её нынешнее ужасное состояние ни капельки не помогало и так завравшейся по самые гланды девушке хоть что-то, стоящее придумать. Прямо выражаясь, она, наверное, сорвалась бы ещё на первом уроке, и послала бы Альечку куда подальше, Моли под крылом возможно, если бы не Тикки, постоянно гладящая Маринетт и шепчущая ей всякие приятности. Ну вроде того что Хлои сегодня нет, она заболела и будет отсутствовать неделю минимум со слов Бюстье, или что даже Лила сегодня никого не обманывает, а пытаться выжить, чихая каждые минут десять, и просто истекая слезами да соплями, от которых даже таблетки видимо не спасали… Ну ладно. Тикки не издевалась над Лилой. Она просто обратила внимание на то Росси плохо. Маринетт сама насладилась этим фактом, будто бы от того что не ей одной плохо, менялось то, что пятеро её подруг кажется совершенно не видят проблему. А именно то, что брюнетка с сильным отливом синевы, готова взорваться как триста тон тротила, если все прямо сейчас не прекратят её дёргать.       Единственный кто в этой ситуации вызывал у неё симпатию, был Адриан. И нет, не потому что он Адриан, у неё не было сил даже на мечты, да и… Она недавно разорвала одни отношения с итоговой акуматизацией её парня. А тут примерно то же самое, только в профиль. Ну да, младший Агрест занят примерно в сто раз больше чем Куффен, но это никак не отменяет то что Бражник появляется, когда ему удобно, а не по какому-то графику, и график Адриана ей может только боком выйти. Ведь свалить с свидания, когда с трудом нашли лишний часик? «Лучше удавлюсь, а заодно удавлю шубоеда проклятого. Мотылёк блять, Бражник и то лучше звучало. Хоть как шутка или псевдоним, а не буквально насекомое… Впрочем, не Леди Жук об этом говорить»       Но в общем-то Маринетт была благодарна Адриану не за его внешность, то что он как ангелочек, или что угодно ещё, а за то, что весь день Агрест пытался ей помочь, неуклюже переводя «огонь» Альи на себя каким-нибудь спором о Леди Баг или Коте Нуаре, принеся ей кофе из автомата внизу, и даже прикрыл на уроке истории, заметив, что девушка уже просто «помирает» на парте и нужно привлечь внимание учителя да ответить на вопросы, пока не вызвали Маринетт. Он сегодня выступал её ангелом хранителем, примерно так же как ночью им выступил Нуар, и за это комочек сдерживаемого сна, воплощённый в Маринетт, даже прикоснулась к щеке Агреста, погладив её. Прежде чем вновь уронить руку и голову на стол, буравя большой стакан кофе взглядом и не отвечая на попытки поговорить, морально готовясь к предпоследнему уроку, к долбаной физике, и заодно собирая все оставшиеся силы для рывка. Пусть Бражник приснится тому, кто надоумил Месье Дамокля и учителей поменять расписание и выставить контрольную в конце, а не третьим предметом. Весь план поспать пошёл на обед Злодейскому Шубоеду.              Впрочем, даже так Маринетт не хотела терять возможность часок лишний провести в кровати, или просто сомкнув глаза. Потому, опустошив пол-литра кофе в пару глотков, Маринетт собралась с мыслями и всю физику практически без поддержки Тикки разбиралась с контрольной, лишь пару раз прибегнув к помощи своего крошечного духа в моменты, когда она просто не могла вспомнить что-то сложное, из-за того, что она уже выдавливала из мозгов остатки сил, и пытаться что-то нарыть в памяти, было бы пыткой и бесполезной тратой времени. И то ли из-за помощи Тикки, то ли из-за того, что после окончания работы и урока Маринетт даже вылезти из парты не ощущала сил, но работу она написала на отлично, заработав практически невозможные, наравне с Адрианом, 18 баллов. Собственно, после такой демонстрации даже Менделеева, проявив некоторое снисхождение, или скорее беспокоясь о физическом здоровье ученицы, и тем что может ей грозить если Маринетт пострадает, отвела девушку в медпункт, где после недолгого обследования, медсестра уложила ту на кушетку и зашторила занавеси как вокруг лежбища ученицы, так и на окнах, максимально заглушая свет, чтобы Маринетт могла отдохнуть, выслушивая что-то среднее между похвалой и нравоучениями Тикки. Впрочем, воспринимать она их толком не могла, а просто постепенно провалилась в дрёму, не видя снов и даже толком не погружаясь в сон. Она была так вымотана ментально, а не физически, что пока тело бодрствовало, не чувствуя настолько яростной усталости, какая давила на сознание девушки, мозг просто выключился.       К вещему недовольству и злости Маринетт, ненадолго. Потому что где-то через полтора часа её кто-то начал тормошить. И это были не маленькие лапки квами, той же Тикки, например, а именно рука, тёплая человеческая рука, которую первые пару раз Маринетт попыталась отодвинуть, даже не «просыпаясь» толком, но из-за настойчивости, с недовольным рыком, Дюпен Чен очнулась и посмотрела на Алью, перебирая выражения различной степени едкости и грубости, ну или точнее говоря, отбрасывая их в сторонку, и пытаясь выразиться максимально по-доброму, но с намёком на то что ХВАТИТ УЖЕ ЕЁ ДЁРГАТЬ. Только вот Алья решила не дожидаться словесного ответа, а просто села рядом, положив руку на плечо Маринетт, которая увидела за занавесками тени остальных подруг – Маринетт, ты весь день ведёшь себя даже более жутко чем акумы или их жертвы. Что случилось, девочка? Ты уже полтора месяца так, ходишь прибитой мухой. И учитывая эти чудовищные мешки, я могу думать лишь о том, что ты скрывала их и случилось даже что-то более плохое чем разрыв с Лукой – плавно водя рукой по плечу подруги, Алья держалась под ужасно колючим взглядом, которого она ранее не замечала у Маринетт. Даже когда они изредка спорили или ссорились, да даже в сторону Хлои и Лилы у её девочки никогда не было такой злости во взгляде – Алья... Ничего не случилось кроме Луки. Ни-Че-Го. Я просто не могу ни признаться, ни поддерживать отношения, да и… Акуматизированная Хлоя тоже не упустила шанса надо мной поиздеваться – это была ленивая ложь, но Маринетт уже просто не могла что-то придумать, она тупо говорила о Миракл Квин которая была правда той ещё занозой в заднице, и своих ощущениях от неё, не раскрывая что весь контакт состоялся у двух девушек лишь в качестве героини и жертвы злодея – Тебя не было на площади, Маринетт. Хоть Хлоя и призвала всех, кто когда-либо владел талисманом – опять сверкнув доскональным знанием всех заснятых битв с акумами, Алья заставила Маринетт зарычать, подбирая слова и думая: «Ну что ты за человек, Алья. ОТСТАНЬ. Прекрати помнить всех акум и просто уйди, у меня нет сил тут что-то выдумывать на ходу как Лила» – Потому что она и не собиралась давать мне талисман. Ты думаешь её вообще могло устроить то что у Дюпен Чен будет талисман? Она просто гоняла меня армией ужаленных до самой победы героев. Я тогда все ноги отбила, чуть в кровь не стоптала – наверное впервые в жизни, Маринетт была благодарна Буржуа. То как она издевалась над ней делало Маринетт идеальное алиби по поводу отсутствия среди «армии» ужаленных героев, с которыми ей пришлось разбираться с Котом несколько десятков попыток – Ну допустим! – Алья журналисткой чуйкой понимала, что Маринетт где-то ей врёт, но не могла нащупать где, потому решила отложить разговор, хватая серый капюшон толстовки, за чем последовала моментальная реакция Дюпен Чен. Даже до того, как Сезар успела что-то сказать, брюнетка сбила руку Альи с ткани, и оттолкнула конечность, садясь и затягивая шнурки, пока журналистка тёрла ладонь, воскликнув – АУЧ! Маринетт… Умф… Дьявол… Ты чего так? Я просто ведь хотела снять капюшон, ты ужасно выглядишь и никому это не понятно, все волнуются, ну не считая Хлои, почему ты так резко всё изменила. Вот Буржуа этому только рада, сказала: «Всё возвращается на свои места. Наконец-то!». Ты что, хочешь позволить ей победить? Да в жизни не поверю – А я до сегодняшнего дня в жизни бы не поверила насколько ты умеешь бесить. Я хочу спать, Алья. Да ты права, я ужасно сплю уже полтора месяца, и потому ХОЧУ СПАТЬ. Не отвечать на твой стомиллионный вопрос о том, что случилось, почему я не заикаюсь перед Адриан, почему рассталась с Лукой или что-то ещё. Спать. Даже сегодня я потащилась в коллеж лишь потому что была контрольная, и я надеялась после неё попасть в медпункт. И вот сейчас, когда я наконец могу хоть как-то побыть в тишине, ты вновь достаёшь меня вопросами и лезешь куда не просят. Я тебе что, материал очередного журналистского расследования? – Н-нет, конечно это не так Маринетт, я просто беспокоюсь! – опешив от подобной резкой отповеди, Алья повысила голос, и попыталась было взять свою лучшую подругу за руку, но Маринетт отдёрнула конечность, как будто никогда и не была неуклюжей, да резко «прибила» Сезар – Ну так если беспокоишься… Дай. Мне. Выспаться. И уже потом я выслушаю любую твою безумную теорию о Ледибаг, любое событие в блоге, любой провальный план по тому как мне признаться Адриану и добиться его любви. Я выслушаю ЧТО УГОДНО, если ты прямо сейчас прекратишь ко мне лезть, Свалишь и просто ДОЖДЕШЬСЯ. – на этом Дюпен Чен рухнула обратно на подушку, оставляя шокированной не только Алью, но и остальных. В мыслях она уже не раз извинилась перед девочками, проклиная сегодняшний день и себя. Но у неё не было желания в данный момент что-то пытаться прояснить. Просто не сможет. Легче потом извиниться, чем сейчас завираться миллионом плохих идей, которые Сезар даже если не раскроет сейчас, не прекратит подозревать и рано или поздно найдёт возможность раскрыть Маринетт. Да они подруги. Лучшие подруги. Но Мастера Фу подвели даже не друзья, а она и Нуар, герои. И у него был камень чудес Черепахи. Если же Алья когда-либо акуматизируется, после того как Маринетт расскажет ей что-то серьёзное… Может оказаться так, что Блан, это даже не худший сценарий       Схватившись за запястье, где даже спустя столько времени остался след от талисмана змеи и слишком долгих игр со временем, Маринетт вся задрожала, вспоминая ужас собственных ошибок, чуть не приведший к уничтожению ВСЕГО мира: Прошлого, настоящего и даже будущего. Никто не должен знать её личность, ни напарник, ни друзья, ни уж тем более кто-то не обладающий силами защитить себя. И вот видя свою Лучшую Подругу такой, Сезар просто разрывалась от желания докопаться до истины, чтобы помочь хоть как-то явно скрывающей очень многое брюнетке, и от жёсткого ответа Маринетт. Ответа, который напоминал заслуженную пощёчину, ведь… Она и вправду постоянно давит на Маринетт, толкая её в разные стороны. Да, она делает это потому что Дюпен Чен сама никогда не сделает первый настоящий шаг, она слишком зажата. Да и как не давить, когда твой подружка НАСТОЛЬКО скрытная, что ты узнаёшь о её расставании с парнем через других людей. Фактически она просто прикрывалась отношениями какое-то время после расставания, пока все не узнали, что этих самых отношений не стало в тот же день, когда акуматизировался Куффен. Что она делала потом, прикрываясь? Какой секрет вообще желал узнать Лука... Как она вообще может быть Лучшей Подругой, если от неё вынуждены скрывать СТОЛЬКО всего и даже вроде бы банальным недосыпом Маринетт не готова поделиться.

Они вообще, хоть когда-то… Были подругами?

      Собственно, именно в этот момент, момент растерянности, боли, осознания как правоты, так и неправоты, в момент желания разобраться во всём, Алью заметил Бражник, и пока он перемещался в своё логово, негатив от Альи передался в некотором роде и остальным. И пусть эмоции каждой были отличны, но общая цель позволяла ему акуматизировать всех разом. – Как же это больно, осознавать ошибки и то что ты ничего не знаешь о самых близких. Ваши боль, возмущение и печаль будут идеальным кормом для моего акумы… Лети Мой Маленький Акума, и дай им силы узнать то, чего они так страстно желают!       И в норме, после этой ситуации, девочки были бы обращены во зло, пока Маринетт и Адриан в виде героев были бы должны решить вопрос с новыми акуматизированными, пока Дюпен Чен разрывала бы на части вина и стыд, но девочки практически не ушли от школьного медпункта, лишь переместились в женский туалет, путь к которому, посланный Хищной Молью Акума, наметил ровно через медпункт. Там его заметила вернувшаяся медсестра, быстро фотографируя и отсылая сообщение об общей тревоге в специально созданный после первых нападений сайт предупреждения. И после этого она стала уходить, неспешно собираясь, и посоветовала сделать то же самое Маринетт. Той самой Маринетт, которая, в отличие от медработника прекрасно понимала, кого именно могло «чуять» насекомое. Метнувшись прямо за бабочкой, она заметила, как это чешуекрылое просачивается прямо в туалет женский туалет, а это значило что у неё нет времени даже на трансформацию, да и слишком много здесь могло быть свидетелей. Ей бы по правилам уйти подальше и превратиться где-нибудь в тихом месте, особенно учитывая, что Алья, Роуз, Джулека, Милен и Аликс стопроцентно выберут её, свою подругу, как цель для погони и всех остальных действий. Таким образом она могла бы безопасно дождаться Нуара, и всё такое, но… Она была раздражена и ощущала вину перед девочками. Позволить им акуматизироваться, лишь бы побыстрее всё закончить?       «Лучше я поцелую Хлою и Лилу по киношному, прямо с языком.» Задавив в себе отвратительную фантазию, а также рвотный позыв, Маринетт с ноги выбила дверь, привлекая к себе внимание всех, и после, прыгнув, прямо вцепилась в крылья насекомого, уже практически коснувшегося совместной дружеской фотографии в руках Милен, зажимая его в кулаке крепче чем йо-йо или предмет Супер-Шанса. Она знала по опыту, какие же эти твари скользкие, а потому она чуть ли не давила акуму в кулаке, накрывая ладонью ладонь, во избежание любых щелей в которые могло бы протиснуться чешуекрылое, которому она не могла навредить, но которое могла задержать, крикнув девочкам бежать до того, как перед её глазами вспыхнул контур магической связи, и она увидела знакомое, пусть и чуточку изменённое из-за двойной трансформации камня бабочки и павлина, лицо в маске. Ну или скорее просто знакомую маску, учитывая, что в отличие от её или Нуара маски, у Бражника был настоящий головной убор, оставляющий открытыми разве что рот и глаза – Приветствую, Банда… – сконфуженное выражение лица Бражника прямо-таки окупало всю боль в коленях… Хотя ладно, боль во всем теле от падения на кафельный пол в следствии резкого прыжка. Особенно больно было в груди и рёбрам, но Маринетт через силу улыбнулась, перебивая своего злейшего врага, и пока не замечая, за общей болью, как рвущийся на свободу акума, не находя предметов, магией колотит прямо по руке Маринетт, и каждая искорка негативной энергии Бражника, попадающая в кожу, оставляет маленькие тёмные пятна, будто от разряда тока. – Привет, шубоед злополучный. Прости, но сегодня ты обойдешься без этого акумы. Я не отпущу его, пока поблизости не окажется героя, чтобы уничтожить или очистить – от подобной наглости, ведь ещё никто не пытался именно перехватить его акуму, Габриэль ещё пару секунд помолчал, заодно придумывая хорошее злодейское имя, ведь… Эмоции Маринетт были просто пиром для его силы. Столько злобы, усталости, вины, стыда, сомнений и ненависти, пусть даже она и направлена на него… Он не может её отпустить, пусть это и просто случайность. Даже если ему придётся заставить её принять сделку и управлять как марионеткой, на такой почве, какую он ощущает, взрастёт великолепная сила – Укрывательница. Я Мотылёк. К сожалению, обещать тебе в данный момент сенсомонстра я не могу, но могу поклясться, если ты примешь моё предложение, ты получишь не только его, но и возможность скрыть все свои тайны так, что никто и никогда о них не догадается – Ага. А с меня талисманы, Серёжки Леди Баг и Кольцо Кота Нуара, да? Можно к твоему предложению я попрошу ещё кое-что? Тогда обещаю, хотя бы Кольцо я тебе на блюдечке преподнесу – Эм… Хорошо. Раз ты хочешь обсудить «условия» то я не против, хотя и не вижу в этом смысла, учитывая, что я дарую тебе суперсилу. Впрочем, перед этим лучше позволь моему Акуме вселиться в какую-нибудь твою вещь – Ой, не переживай. Это не нужно. Моё желание очень простое – Маринетт постаралась выдавить максимально милую улыбку, не понимая почему боль не проходит, а лишь нарастает, локализуясь в правой руке, но постепенно она прямо на локтях, не разжимая ладоней, встала на колени, а после села прислоняясь к стене и прижимая руки к полу, слегка разжимая правую, но лишь чтобы резко вдавить её и насекомое под ней к холодной плитке, сжимая зубы от постоянного колющего ощущения. Будто сунула ладонь в банку, наполненную иглами и лезвиями – КАТИСЬ В АД!       Ощутив издевательство над насекомым, которое поддерживало связь, Габриэль закашлялся в ладонь, сплёвывая кровь. Это дерзкая соплячка только что специально унизила его и сделала, будто бы ударив его огромным прессом по всем органам. Грх, нет, он её не отпустит, даже если она начнёт пытаться разорвать акуму. Эта девушка… Он возьмёт над ней контроль, даже если придётся делать это силой, а не через сделку. Лишь бы найти предмет, или заставить его отдать, акума не способен вселиться в тело и пытаясь вырваться пьёт его силы. Так и до детрансформации, как у чёртовых детишек, недалеко. – Агрх! Это было весьма подло… Укрывательница. Отпусти моего акуму и прими сделку, или мне придётся поступить по-плохому. В крайнем случае, я ведь могу просто создать ещё одного, и найти другого идиота с сильными эмоциями, чтобы он заставил тебя отпустить и дать бедному насекомому вселиться в какую-нибудь твою вещь. – Ты отвратительный лжец, Бражник. Если бы ты мог так просто создавать несколько акуматизированных, у нас каждый день был бы как День Героев. Впрочем, даже если ты правда это можешь, я вполне готова рискнуть, чтобы просто испортить тебе жизнь. Ну знаешь, моя маленькая мелочная месть тому, кто портит мне с самого своего появления жизнь, то акуматизируя моих друзей, то заставляя прятаться ведь я могу случайно кого-то довести до состояния твоей жертвы – ладонь жгло раскалённым железом. Она понимала, что настоящих ожогов нет ни единого, в пекарне быстро начинаешь понимать, когда ты обжёгся об что-либо, а когда просто горячо. Но это не отменяло «огня», который она чувствовала. Он шёл изнутри, будто показывая Маринетт то о чём ей с самого начала кричала из-за спины Тикки. Человеческое тело само по себе не приспособлено для магии, оно ужасно её переносит и практически не проводит, это всё равно что воткнуть провод в сухое дерево. Сгорит или провод, или дерево, но чёрт с два она отпустит. Это беспомощно злобное выражение Бражника… Она впервые уделывала его так, что вечно пытающийся выглядеть интеллигентным урод сейчас пылал от ярости, что-то зачитывая на неизвестном ей языке. Впрочем, даже если бы она знала его, сейчас все силы Маринетт уходили на то чтобы не разжать пальцы. Ощущаемый ей жар был скорее симптомом более общей проблемы, но на нём было проще сконцентрироваться, чем на том, от какой боли он шёл.       Все синяки, растяжения, вывихи, многотонные удары злодеев, взрывы или удары оружием –– весь арсенал акум, и даже пресловутый Коммивояжёр, оставивший ей шрам, казались мелкими пакостями перед всеобъемлющей какофонией боли, которая бежала по нервам от ладони к плечу и голове. Ей кололо иголками, резало ножами, обжигало огнём и льдом, просто колотило чем-то тупым по мышцам. Кожа будто бы была готова слезть как после крутого кипятка, а в мышцы и кости залили чего-то погорячее и потяжелее воды, хоть бы и тот же свинец. Всю руку крутило, выворачивало, ломало, вытягивало и сжимало, каждую секунду она на чистом упрямстве, злобе и ненависти к поступкам Бражника, терпела то что ни один здоровый головой человек не стал бы терпеть и секунды, но в том и дело, что Маринетт здорова, пусть даже с натяжкой, сейчас не была. Она могла думать лишь о том, чтобы не допустить ничьей акуматизации, о победе над Бражником до того, как он будет даже иметь шанс сразиться, и ей удавалось. По крайней мере, до момента, когда Габриэль приготовил всё для тяжелого воздействия, закончив чертить волшебный круг клинком трости, держась за раскалывающуюся будто от тяжелейшей мигрени голову. Шагнув внутрь, он вновь начал читать заклинание, с каждым словом которого в голове Маринетт будто бил гром, постепенно лишая её сознания.       Только вот до того, как злодей закончил, двери туалета распахнул Кот Нуар, ведомый Альей Сезар. Он влетел внутрь как ураган, и видя Маринетт практически согнувшуюся в три погибели у стены, он приблизился к ней и быстро осматривая, не мог найти акуматизированный предмет. Пока не услышал тихий шёпот. Очень тонкий, но наверняка Маринетт тут из последних сил держится, с общей тревоги и сообщения Альи в блоге прошло 20 минут, пока он смог вырваться и прибежать сюда, так что в странном голосе нет ничего страшного. – Под рукой – подняв голову девушки себе на плечо, Нуар активировал котоклизм, и извинившись перед Маринетт за возможный бред, отбросил с геройской силой её руки вверх, прибивая акуму к земле рукой с силой разрушения, заставляя Бражника на другом конце с диким рыком боли, вылететь из круга и моментально сбросить трансформацию, выблевав после этого, на пол, обед вперемешку с кровью, как если бы у него открылась прободная язва. После этого же, когда от бедного насекомого остался только пепел, давшая подсказку Нуару Тикки лишь едва слышно выдохнула и спряталась под одеждой у отключившейся после уничтожения акумы Маринетт. При этом она не видела последствий от этой борьбы между её подопечной и Бражником, но их видел Адриан Нуар, подхватывающий девушку и бегущий с ней прямо в больницу. По дороге он сказал Алье сообщить об этом родителям Маринетт, к такому же непониманию Альи как и Тикки, ведь ни одна из них не видела чёрной как от сажи правой ладони Дюпен Чен