Моя хрустальная война

30 минут спустя… Рану на щеке саднит, но «это не повод не следовать расписанию». Разве для индивидуальных занятий не нужен учитель или наставник? Для Даниэлы Роберт нанял какого-то нового скрипача, а со мной, он считает, не справится никто кроме него самого. Видите ли мастерство передаётся только по наследству. Поэтому сегодня я должен заниматься в полном одиночестве… лучше бы остался в Академии. Там меня хоть натренировали, дали что-то стоящее в качестве основы, а Роберт уже давно истратил все свои приёмы. Не видит ничего дальше своей гордости, придурок… Выйдя из его кабинета, я прошёлся по улице к задней части поместья, здесь располагаются вольеры для моих домашних питомцев. Уже задолго до прихода сюда, слышится грохот металла и низкий протяжный рык. Они чувствуют меня. Бесятся в клетке словно ненормальные. Прыгают на прутья, пытаясь перевернуть клетку, но она стоит слишком основательно, чтобы у них это получилось. Чем ближе я подхожу, тем беспокойней становились волки. Ходили восьмёрками по клеткам, кидались в мою сторону и смотрели исподлобья. Пытались запугать меня своим рыком. Жалкий фокус. Я беру железную палку, оставленную здесь специально. Прохожусь рядом с клетками, проводя ей по прутьям. Пусть отходят назад, а то получат ей по морде, ничего приятного из этого, честно говоря, не будет, а они всё жмутся к дальней стене, скалясь на меня. — Лежать! — приказываю я, смотря каждому по очереди в глаза. Неохотно, но волки подчиняются. Знают, что за неповиновением следует наказание. Хорошие мальчики, склонили головы, как мы и учили. — Что разбушевались тут? Будто я испугаюсь вас как какая-нибудь жалкая прислуга. Неужели забыли все наши уроки по манерам? Забыли как нужно встречать своего господина? — сильно бью палкой по прутьям. Волки вжимаются ещё дальше к стене, а взглядом всё равно прожигают меня. С каждым годом всё сложнее скрывать их истинную натуру, приходится изощряться, находить более жёсткие методы, чтобы заставить их делать то, что мне угодно. Хотя Роберт изначально мне говорил о том, что воспитать волка — дело долгое и трудное, проще выдрессировать собаку, а это дело может так и остаться безрезультатным. Но идти по-легкому пути всегда скучно, наверно, поэтому я и взял этих созданий под опеку. Сквозь прутья закинул волкам по куску мяса, за затем открыл клетку, выводя их наружу. Держать этих двоих на цепи бесполезно. Временами они слушаются, но своей мощью руку вырвать точно способны. Если бы мы прошлись через парадный подъезд, то точно бы распугали всех людей в поместье, поэтому ходим вдоль северного крыла к небольшой тропинке, ведущей к озеру Аарон. Люблю это место за тишину и отсутствие посторонних глаз. Конечно, забегает иногда неопытная прислуга в свободное от основных обязанностей время, но увидев меня и парочку разъярённых красных глаз тут же дают дёру, пуская пыль из-под ног. Велес и Бес спокойно гуляют около озера, догоняя мелкую дичь и принося мне её под ноги. Ложатся рядом, дожидаясь одобрения, чтобы я разрешил им её съесть в качестве награды за работу. Каждый раз за яростью в их глазах читается наивная мольба, а затем живой неподдельный блеск, когда отдаёшь мучительно долгий, но желанный для них приказ. Они резвятся так минут 40, пока это мне не надоедает, а затем мелкие мёртвые тушки возле ног начинают мозолить глаза. Зову их к себе протяжным свистом, а затем слышу тяжёлое дыхание и топот лап. Волки садятся возле, ожидая команды. Грозный голос чаще всего воздействует на них. — 20 минут. 2 оленя. 1 километр в радиусе озера. Они нужны мне живыми. — волки начинают скрести землю когтями, ожидая последней команды. Я вытягиваю руку и говорю: — Фас! Они помчатся вперёд, слегка огибая озеро и разбрызгивая воду мощными лапами. Волки знают, что если не выполнят приказ, то их ждёт наказание. Самое безобидное для них была голодовка, а вот что похуже, им даже в кошмарах не снилось. Довольно опасно отпускать Велеса и Беса так далеко. В их головах в любой момент могло что-то переключиться и они бы забыли приказ. Стали бы просто дикими зверями и убежали в глубь леса за бесполезной мелкой дичью. Но каждый раз оставался крохотный шанс на успех, и сегодня он тоже выпал. Они пришли через 13 минут. Пасти в крови, а сбоку волокутся беспомощные тела. Волки легки возле меня, тяжело дыша, но не отпуская жертв. Оба оленя были живы и иногда предпринимали попытки к бегству. Бесполезно. Один мой приказ и Велес и Бес могли перегрызть кости ноги и тогда бы, как ни старайся, не получится сбежать. — Отпустите! Волки раскрыли пасти, выпуская бедных оленей. Те пару секунд неподвижно лежали, а затем вскочили на ноги и без разбору побежали обратно в лес. Я выждал немного и… — Схватить! Развернувшись лицом к жертвам волки моментально нагнали их и схватили вновь. — Ко мне! Они вновь легли возле меня. — Отпустить! Схватить! Ко мне! — и так несколько раз, пока у оленей не осталось сил бежать. — Можете полакомиться ими и не оставляйте следов. — я кинул им эту фразу напоследок, после чего развернулся, услышав хруст костей, и ушёл чуть поодаль в тень одного из высоких дубов. Они ещё какое-то время наслаждались добычей, а потом по привычке подошли ко мне и начали двигаться в сторону дома. Мы пробежались до поместья, а загнав их в клетки я вернулся внутрь, чтобы по дороге в комнату, заглянуть в библиотеку. Экзамены в Академии для меня никто не отменял, поэтому готовится надо было тщательно. Оттуда легко вылететь, также как зажечь и потушить спичку. Помню как раньше мы сидели с отцом в библиотеке, он мне что-то объяснял, а когда устал тратить силы на самообразование просто бросил фразу о том, что «необразованные люди — лишь марионетки, которых нужно использовать, когда дела касаются власти». Забавно, но потом это стало слоганом его жизни и он повторял её чаще, чем дышал. И со временем эта фраза стала пустой, лишённой какого-либо смысла. Лишь набор слов и ничего больше. Роберт думал, что промывает мне мозги каждый раз произнося эту фразу, подчиняет своей воле и водит по тонкому мостику своего воспитания, но нет, он слишком недальновиден, чтобы предугадать будущее. Роберт, оно точно не будет таким, каким ты его видишь, я тебе обещаю. Остаётся лишь немного потерпеть, стиснув зубы, а потом будь что будет. Сейчас главное получать лучшие результаты, возможно для отвода глаз отца, а возможно я получаю хоть какую-то собственную выгоду на будущее. Я зашёл в дальнюю часть библиотеки через дополнительный вход. Сегодня лучше быть незамеченным, чем спугнуть маленького трусливого зверька, ведь в библиотеке сейчас может быть лишь один человек, моя сестра. Пусть лучше я буду наблюдателем, чем выдам выгодную позицию, а парадные двери и восторженные взгляды останутся для приёмов, там любят поглазеть на нашу семейку. Где же ты, сестричка? Пора нам уже встретиться… Прохожу через большой зал библиотеки. Множество шкафов из эбенового дерева с ненужной литературой, пару круглых столов и множество стульев. Больше похоже на лабиринт с островками, чем на место величия и фундаментальных знаний. Хотя, здесь можно найти литературу на любой вкус. Пожалуй, это единственное место, куда отец вложил деньги не требуя ничего взамен. Я захватил книгу по древнему языку и бесшумно прошёл в малый читальный зал. Здесь горел камин, а рядом располагался большой диван и два кресла с синей бархатной обивкой. Она может быть здесь… Огонь. Он совершенен. Хоровод искр так и манит. Жар пламени обжигает кожу пальцев. Он уничтожает живое, а сам возрождается из пепла вновь, как феникс. Невозможно оторвать взгляд… Шорох позади заставил отвлечься. Боль мгновенно сковала пальцы. Я выдернул руку из огня. Неужели я опять погрузился в это состояние, даже не заметив как пересёк зал… Пальцы ныли от боли. Я сжал их в руке, хотелось их просто выдрать или перестать что либо чувствовать. Встав в полный рост, я повернулся в сторону шороха, это Даниэла мирно посапывала в кресле. Значит я был прав, мышка именно там, где я предполагал. В свете огня её лицо казалось таким бледным, а под глазами виднелись небольшие тёмные круги. Она уже давно не высыпается из-за кошмаров, но по-прежнему остаётся очаровательной. Я подошёл ближе, присев на корточки, провёл рукой по её щеке, убирая мешающие ей пряди волос за ухо. — Глупышка… — книга на коленях вот-вот упадёт, чтобы не будить Даниэлу громким звуком, положил её на небольшой кофейный столик возле кресла, — если бы отец увидел, без наказания бы не обошлось. — я шептал ей эти слова, хотя знал, что она не слышит. Осторожно взяв сестру на руки, я направился в сторону выхода. Она положила голову мне на грудь и устроилась поудобней сквозь сон. Даниэла бормотала что-то во сне. Было забавно наблюдать, как этот мышонок выбирает себе местечко в лапах хищника. Будь она в сознании никогда бы не допустила подобного. Не дала бы прикоснуться злодею к себе. Может быть… когда-нибудь это и случится, счастливый конец для бесконечного зла. Мы поднялись на второй этаж библиотеки и прошли в коридор, ведущий в спальное крыло. Я вернул сестру туда, где мы встретились утром, в её комнату. Место встречи изменить нельзя. Я положил её на кровать, осторожно накрывая одеялом. Аккуратно провёл рукой по лицу, едва касаясь, чтобы не разрушить момент. Остановился возле приоткрытых губ. Больше нет страха на этом лице. Нет вечного беспокойства. Мне нравятся такие моменты, мы как никогда близки с ней. Она повернулась на бок, во сне убирая мою руку от лица. Я отвернулся от сестры, заметив на прикроватной тумбочке открытый альбом. На страничке был нарисован на скорую руку простой чёрно-белый набросок. Женский портрет. Знакомые очертания лица, которые некогда казались родными. Жаль, что я похож на неё даже больше, чем Даниэла. Такой же аккуратный подбородок, разрез глаз… Ненавижу её за это, хотя постоянно упрекаю Даниэлу в её схожести с матерью, а сам не лучше. Быть может так просто легче? Хотя кого я обманываю, самого себя же… Как можно рисовать Оливию с такой любовью? Однако, Даниэла её точно получила, в отличии от меня. Я провёл рукой по портрету, затем с силой сжал кулак и тихо вышел из комнаты. На пальцах остался грифель от карандаша, который пришлось стирать, чтобы не оставлять следы. Идя по коридору, я встретил одиноко идущую служанку. Она несла корзинку с бельём и куда-то спешила, или прибавила шаг, увидев меня. Она жалась к стене, склонив голову в приветствии, хотела прошмыгнуть мимо, но я вытянул руку останавливая её. — Ты… — голова болела, мысли разбегались, — к ужину… найди платье для Даниэла. Новое. Желательно синего или зелёного цвета. Ты поняла? Я посмотрел на девушку, а она тут же сжалась сильнее. Они тут все меня боятся. Слабые беспомощные существа! — Простите, господин, но у младшей госпожи нет новых платьев на выход. Они прибудут только через неделю… — У нас что, мало женских вещей в поместье? Или мизерная одна гардеробная? Мне не важно, где ты его достанешь! Но если она не будет в новом платье, ты отвечаешь за это головой! Ясно? — Д-да, господин…. — Уйди с глаз моих! Я махнул ей рукой и она мигом скрылась за ближайшим поворотом. Сжав переносицу руками, я попытался унять головную боль. Этот рисунок совершенно выбил меня. Вывел на эмоции, заставив вновь чувствовать боль. Ненавижу её! Ещё тогда она приносила проблемы, а сейчас-то почему?!

***

Обед. С последней нашей встречи Роберт даже приоделся, желая что-то доказать послу. Но этот южанин до ужаса мил с восточным герцогом. Чуть ли не ноги ему целует, улыбается во все зубы, но на самом деле это фальшь. Очередное жалкое представление, чтобы выбить лучшие условия. Все они так приезжают, а многие уезжают ни с чем. Но этого посла даже приодели, желая выставить юг в лучшем свете, но все знаю, что у нас не самые тёплые отношения, быть может это только пока… Эти песочно-белые цвета в одежде нисколько не сочетались с востоком, но это не мешает им быть ещё теми баранами, что пытаются гнуть свою палку до конца, но прутик слишком тонок, чтобы продержаться чуть дольше и не сломаться. — Ох, господин Морган, вы не пожалеете о своём вкладе в эту сделку! Открытие новой плантации виноградников может выгодно поднять цены на изысканные красные вина! И, конечно же, — посол состроил хитрое лицо. — поможет начать налаживать конфликт между нашими королевствами. — Да, но считайте, что нужно ещё наладить производство этого вина. Это повлечёт немало вложений, ведь человеческие ресурсы на рынке сейчас довольно высоки в цене. А в налаживание конфликтов не лезьте, если не знаете всей ситуации… — Конечно, кончено. Прошу меня простить за такую грубость. Но может вы желаете договориться с западом… — С западом?! Нет! Ни в коем случае. У нас слишком шаткие отношения. И будто у нас нет людей, чтобы работать. Не думаю, что на западе рабы дешевле, чем здесь. Можно даже рассмотреть вариант принудительных работ жителей какой-нибудь обедневшей деревни… Их разговор не прерывался ни на секунду. Даже появление Даниэлы в столовой их не отвлекло. Она забежала сюда даже раньше назначенного времени. Счастливая, даже казалось, что ещё немного и она начнёт светится. Я бы порадовался за неё, но это будет странно в данный момент. Смерив сестру равнодушным взглядом, я вернул свой взор на отца, продолжая следить за ходом беседы. Былой энтузиазм и волна радости испарилась с лица сестры, как только она села за стол. Даниэла вновь отстранилась от окружающей обстановки, пытаясь думать о чём-то своём или поглядывая по сторонам, но она то и дело натыкалась на мой взгляд, спешно отводя глаза. Когда же ты уже научишься открыто общаться с людьми и не бояться зрительного контакта, милая Даниэла? В конце трапезы Роберт пообещал заглянуть к нам на тренировку, расхваливая наши способности. Лжец. Ему всегда мало того, что мы показываем. Одно лишь показное величие, кажется в которое он сам уже мало верит. Я почти что вылетел из столовой. Как же меня достала эта компания. Не видеть бы их… его ещё очень долго. Наконец-то он едет один куда-то далеко. Надо быстрее прийти в спортивный зал. Нужно выпустить пар, а то день выдался слишком напряжённым.

***

— Почему никто не удосужился раскрыть окна? Как здесь можно тренироваться? Бестолочи! — П-простите, господин Морган, эта оплошность больше не повториться. Слуга спешно раскрыл все окна и вернулся на своё место возле входной двери. Основная тренировка должна начаться через 20 минут. Можно спокойно размяться и отвести душу как следует. 5 кругов по залу. Лёгкая суставная разминка и теперь можно приступить к самому интересному. Взяв тренировочную трость, я подошёл к манекену и начал отрабатывать удары. Удар в бок шеи. Под рёбра. Челюсть. Солнечное сплетение. И это лишь часть основных мест, куда можно ударить, чтобы противнику было максимально больно. Правда, приятней бить кулаками. Откинув палку и приложив немного ловкости рук, кисти защищены от случайного перелома. Подбородок. Виски с двух сторон. Нос. Присесть, чтобы увернуться. Встать и ударить в основание горла. Неплохо, но сегодня страдает скорость, а это паршиво. Продолжаю тренировать рукопашный. Слышу, как открывается дверь. Чувствую, что вошла Даниэла. Она остановилась в дверях. Опять не может сделать и шага в мою строну. Делаю очередной удар, поворачиваюсь к другому манекену, украдкой смотря в строну сестры. Она рассматривает меня, а не просто стоит как вкопанная. Что же ты скрываешь, младшая Морган? Продолжаю делать вид, что не замечаю её присутствия. Пусть любуется, может хоть это бесполезное занятие научит её чему-то полезному. Опять комбинация из ударов. Под рёбра. Челюсть. Солнечное сплетение. Уклонение и встать обратно. Мокрые волосы спадают на глаза, закрывая обзор. Я смахиваю волосы назад, поворачиваясь лицом к Даниэле и подзывая прислугу. — Долго ещё будешь стоять у порога? — я адресовал это сестре, но быстрее среагировал слуга, подбегая ко мне со стаканом воды и полотенцем. — Прости… не хотела… тебя отвлекать. — Я могу тренироваться и без тебя, а ты тратишь своё время впустую. Я подошёл к стойке с тренировочным арсеналом, выбирая чем мы можем сегодня заняться, а то отец чётко дал понять, что сегодня Морганы должны быть в лучшем свете. — 3 круга по залу. Живей! — я прокрутил пальцем по кругу в воздухе, не отвлекаясь от стойки. Даниэла двинулась с места. Она бежала в привычном, слегка медлительном темпе, но не сбивала дыхание, а это главное. — 10 приседаний с выпрыгиванием, а потом отжимания до максимума. — она уже тяжело дышала, но всё равно подчинилась. Сегодня лучше потренироваться с мечами, а то от силовой тренировки эта дама у меня свалится в обморок в ближайшие полчаса. — Следи за темпом! — я взял ей и себе деревянный меч и двинулся в сторону сестры. — Не забывай о дыхании! Сделав все упражнения, она присела на ковёр, пытаясь перевести дыхание. К ней в спешке подбежал слуга, предлагая воды. Я бросил ей под ноги её оружие. — У-учебный меч? — с сомнением спросила Даниэла. — Да. Я, конечно, могу одолжить тебе настоящий, но тогда мы будем не в равных условиях и мне тоже придётся брать настоящий. А если хоть одна царапинка будет на твоём теле, то мне же влетит от Роберта! Не хочу отдуваться за тебя и портить себе и так хреновое настроение! Вставай, а то больно долго сидишь! Мы встали в стойку друг напротив друга. Видно, что она волнуется. Меч трясётся в руках и из-за этого она слишком сильно сжимает его, пытаясь удержать. Ноги слабые, как и тело. — Не забывай о стойке и следи за движениями соперника. — я махнул ей свободной рукой, показывая, что она может начинать. Даниэла двинулась на меня, но замахнувшись тут же получила блок. Я пошёл на неё, делая пару несложных выпадов. Она пыталась их отразить, но выходило мягко говоря плохо. Сестра попыталась атаковать, но я выбил меч из её рук и оказавшись за спиной, пристал свой к горлу. Мы оба тяжело дышали. — Долго думаешь, Дана. — она вцепилась в меч мёртвой хваткой, видимо думая, что я захочу её ранить. Отпустив сестру, я отошёл чуть назад, давая ей возможность поднять меч. Она повернулась ко мне лицом. Я сделал выпад, занося меч для удара. На удивление, она грамотно поставила блок, но от испуга закрыла глаза. Большая ошибка, но она всё равно молодец. Мы тренировали одни и те же комбинации каждый раз, когда занимались вместе, но она всё никак не запоминала их. Я уже выучил все её жалкие попытки. Ничего нового. — Ты можешь хоть раз отразить мой удар? Хоть раз дотянусь до меня?! Руки выше! Защищайся! Сколько тебе уже повторять можно? Она начинает меня раздражать! Я провёл серию ударов, всё нападая и нападу на сестру. Она не знала как отразить их. Жалкая. Ни на что не способная! Ничто… — Себастьян, полегче с сестрой, она же девушка. — раздался голос Роберта за спиной. Я махнул рукой, задев мечом плечо сестры. Она сморщилась от боли и прикрыла рану рукой. Я резко пришёл в сознание. Дернувшись к сестре, я только больше напугал её. Даниэла попятилась назад. Я остановил её рукой, создавая ещё большую преграду между нами. — Ты в порядке? — поинтересовался я. — Да… нормально. Жаль крови нет. Хорошо, что всего лишь царапина. Стоп! Хватит! — Себастьян! — зло прокричал Роберт. — Извините, отец. Это моя ошибка. — он одарил меня упрекающим взглядом, а затем переключился на сестру. — Даниэла, покажи нам, пожалуйста, стрельбу из лука. На прошлой тренировке она получалась у тебя весьма сносно. — Конечно, отец, как скажете. — она склонила голову и направилась к стойке с оружием. Данный вид оружия можно назвать её стихией. При стрельбе она будто растворялась в оружии, становилась фундаментом, непоколебимым деревом. Даниэле бы чуть улучшить навыки и она была бы лучшей, но может ещё не вечер и она добьётся результатов. Она выстрелила три раза и почти все идеально, а отцу всё мало: — Неплохо, но всегда есть куда стремиться! — сказал Роберт, поворачиваясь с улыбкой к послу. Ещё один предлог иметь наш род в союзниках, а не быть нашим врагом. А посол рад стараться, кивает и улыбает в ответ. Лисья морда… Они покинули помещение, оставляя нас опять одних. — Если хочешь можешь просто посидеть до конца тренировки или могу предложить свою помощь. — обратился я к сестре. — Спасибо, но я пожалуй сама. — Ладно. Отец уйдёт из поместья минут через пятнадцать, так что потом можешь уходить. Даниэла кивнула на мои слова и с облегчением села на лавку, а я вернулся к манекенам, но неожиданно она сказала: — Рана на щеке. — Что ты имеешь ввиду? — Перед завтраком её не было, но… — А, ты про это. — я дотронулся пальцами до царапины. Она всё ещё саднила. Отец неплохо постарался в этот раз. — У нас была перепалка вот и досталось, как обычно, в общем то… — Почему вы опять ссорились? — почему-то с виноватым тоном спросила Даниэла. — От части, — я повернулся к сестре, — это было из-за тебя. — указав на Даниэлу рукой, я состроил презрительный взгляд. — Прости… я… — Мне не нужны твои извинения! Ты хотела просто посидеть, вот и сиди дальше на лавке. Не отвлекай меня своими глупыми и бессмысленными разговорами! Я отвернулся обратно к манекенам, сильнее сжимая оружие в руке. И почему из-за этой мелкой у меня постоянно какие-то проблемы и вызывает она далеко не самые приятные чувства и ощущения внутри.

***

Перед тем как пойти к отцу в кабинет, я зашёл в душевую. Холодные капли воды хорошо отрезвляли голову и охлаждали разгорячённое после тренировки тело. Я встал напротив зеркала, вытер мокрые чёрные волосы полотенцем. Тело всё в шрамах, особенно спина. Отец нехило приложил к этому руку за прошедшие двадцать лет. И смотрю сейчас на себя его голубыми глазами, вот только теперь они не похожи на чистое безоблачное небо, а больше на глубокое озеро, со дна которого виднеется тьма. Все девушки в Академии строят мне глазки, считая эталоном красоты. Постоянно шепчутся за спиной, обсуждая то «чёрные как смоль волосы», то «скулы об которые можно порезаться», то «глаза, в которых можно утонуть с головой»… Жалкие девчонки, ни стоящие ничего, даже капли внимания, только и умеют, что вешаться на шею. Мои глаза стали ещё темнее. Тьма внутри опять начинает бушевать. Ненавижу! За что ты так со мной?! Я разбиваю зеркало рукой, чтобы не видеть себя. Ненавижу собственную внешность! Ненавижу Роберта! Выхожу из комнаты, хлопнув дверью настолько, что кажется она слетела с петель, но не важно. Где-то за очередным поворотом меня ждал дворецкий. — Господин Морган, сообщаю, что старший господин Роберт отбыл в поместье Лафар и наказал Вам следить за этим местом. Также он оставил некоторые бумаги, которые требуют рассмотрения. — Да-да, я всё это знаю. Не жужжи мне под ухо, и так настроение хуже некуда! — Господин, могу я сопроводить Вас в кабинет прямо сейчас? — настаивал дворецкий. — Только если ты будешь идти молча, потому что я туда и направлялся. Мог бы и без тебя дойти! — Спасибо, господин.

***

В кабинете отца как всегда темно и куча бумаг и папок повсюду. Хоть он и не король, но обязанностей кажется даже больше. Помимо герцогских, он занимается и королевскими делами, являясь избранным на год главным советником. Я сел за массивных деревянный стол, располагаясь удобней в отцовском кресле. В самом центре которого расположилась увесистая стопка бумаг. Дворецкий стоя напротив, молчаливо ожидая моих действий. Обведя глазами кабинет, я заметил маленькую девчушку, служанку, стоящую возле входа. И как я её не заметил раньше? — Ты! — я ткнул пальцем в её сторону. — Принеси мне бокал красного вина и отнесёшь ещё моей сестрице письмо, заодно проверишь как она там собирается на ужин. Я взял листок и перо с набранными чернилами. Мой витиеватый почерк она точно узнает из тысячи, а знаний по древнему языку ей явно хватит, чтобы прочитать записку. «I want to see you in this dress tonight. S» Завернув сложенный вдвое лист, я упаковал его в конверт и передал горничной, которая мигом вышла из комнаты. — Теперь у меня есть свободное время, и я могу подписать эти дурацкие бумаги. — обратился я к дворецкому. — Благодарю Вас, господин Морган. Сначала рассмотрите бумаги с письменными просьбами жителей близлежащих деревень, затем эту стопку с … — Просто стой рядом и подавай бумажки, читать я ещё не разучился! — Да, господин… — я испепелил его взглядом и он тут же отвернулся, молча выполняя мой приказ. Эти бесконечные просьбы о снижении налогов, выдаче дополнительных ресурсов, назначении встреч и все одно и тоже из письма в письмо. Неужели не понятно, если отказывают одним, то откажут и другим? Глупые безграмотные животные! Прошло не меньше часа с того момента, как я сюда пришёл. Сколько я уже вожусь с этим? Кажется, что вечность! А бумаги всё не кончаются. Роберт вообще этим не занимаемся или как? Я отодвигаю стопку в сторону и смотрю на дворецкого, откидываясь на спинку кресла. — Скажи мне, Роберт всегда оставляет столько бумаг на последний момент? Дворецкий молчал, а бегающий взгляд говорил, что он явно что-то скрывает. — Можешь сказать правду, мне плевать. — Господин Морган давно не рассматривал просьбы жителей деревень, но кое-где были замечены возмущения по этому поводу и поездка к графу Лафар слишком удачно… — Я понял, можешь не продолжать. Опять он свалил работу на кого-то другого. На меня. Как он может быть таким безответственным герцогом? Как король доверяет ему хоть какие-то дела? Хотя стопка с королевскими письмами совсем незначительная, видимо приоритеты он расставил уже давно. — Где моё вино и новости? Как только я задал этот вопрос, в дверь постучали и вошла прислуга с подносом. Её рука дрожала, а вместе с ней и поднос, давало знать о себе сильное волнение. — Подойди. — слуга приблизилась к столу, не решаясь нарушать моё личное пространство. — Ближе. Не бойся, — я говорил специально полушёпотом, надо же было хоть как-то веселить в этой скучной обстановке, — я не кусаюсь. Она поставила бокал на стол, спешно поклонилась и отошла обратно в конец кабинета. — Ты мне больше не нужен. Иди. — я вновь обратился к дворецкому. Он склонил голову и вышел, прикрывая за собой дверь. Как хорошо. Тишина и никаких лишних разговоров. Я сидел в кресле, медленно отпивая вино из бокала. Прислуга всё ещё молчала, изредка поглядывая на меня. Лучи закатного солнца один за другим стали опускаться на письменный стол. Время приближалось к ужину. Я достал карманные часы, чтобы свериться. — И правда, день прошёл. А ты так и будешь молчать? Кажется я посылал тебя кое-что узнать? — Д-да, господин… Госпожа получила платье и г-готовится к ужину, но… — Но? — Г-госпоже стало плохо и она потеряла сознание на некоторое время, но сейчас… — Что? — злость уже подступала глубоко из недр сознания. — Госпоже стало плохо… — Причина? — я не мог сдержать гнев в голосе, хотелось смахнуть эту стопку бумаг прямо сейчас и наорать на горничную, но надо… С какой стати ей стало плохо? Что могло пойти не так?! Они даже с простым поручением не справляются! Идиоты! — Главная горничная считает, что это всё из-за платья, господин… — Хм… Ей может стать плохо из-за платья лишь по одной причине. Это платье Оливии. Как я сразу не догадался, что горничная станет искать его именно в этом злосчастном гардеробе? Лучше принимать решения и отдавать приказы на холодную голову. Что ж, видимо ужин обещает быть весёлым. Проведя рукой возле подбородка, я скрыл излишние эмоции. Незачем лишним глазам видеть улыбку. Устав сидеть в кресле, я поставил бокал на стол, сложил бумаги в ровные стопки, вытер чернила с пера и поставил его на место. Сдвинув кресло, поднялся на ноги и тут же почувствовал, как сильно они затекли. — Проверь, как продвигаются приготовления к ужину. — разминая шею и запястья, я медленно прошёлся туда-сюда вдоль стола и остановился напротив окна, оставляя вход в кабинет вне поля зрения. — Как пожелаете, господин. — шорох её шагов и звук закрывающейся двери дали понять, что я остался наедине с собой. До ужина оставалось её много времени и чтобы не ждать сестру у входа в столовую, я остался здесь, смотреть на красоту уходящего заката, которую чуть скрывал тонкий слой пыли. Прискорбно, но для Роберта это обычное дело. Он считает, что информация в его кабинете слишком ценная, и не рискует пускать посторонних. Сколько себя помню, за уборку здесь всегда отвечали лишь главная горничная и дворецкий. Хотя даже им не дозволено находиться здесь без присутствия Роберта. Я недолго наблюдал за тлеющим огнём заката и отблеском последних солнечных лучей в вечернем саду. Тишина ласкала слух, служила отдушиной, не пускающей навязчивые мысли в голову, как это бывает обычно. Эту идиллию прервал скрип вновь открывающейся двери. Должно быть, горничная. Она застыла в дверях, оставляя её приоткрытой. Свет коридора проникал в кабинет, рисуя полоску света на полу, доходящую прямо до окон. — Хватит молчать! Говори уже что-нибудь. — У-ужин почти готов… господин Морган. — Отлично, а теперь проваливай! — я махнул ей рукой, выгоняя из кабинета. Оставалось совсем немного, чтобы дождаться и встретить сестру. Увидеть этот драматичный спектакль с криками и обвинениями. Решив развеяться и сбавить пыл эмоций, я не спеша прогуливался по коридорам, выбирая длинный путь, чтобы скоротать время. Знаю, что сестра не придёт вовремя. Я не злюсь на неё сейчас, хотя стоило бы, эта глупая привычка сопровождает её давольно давно. Возможно, это уже никогда не исправить. Изредка, она умудряется приходить в назначенный час, и тогда сияет как луч солнца, который меркнет, как только не получает похвалы… как маленькая… Я остался ждать Даниэлу у входа в малую столовую. Вскоре мерное тиканье часов заглушил стук каблуков по паркету. Сестра не спеша преодолевала коридор, а затем спустилась на ковровое покрытие лестницы. Из-за перил показался её силуэт. Когда Даниэла завернула за угол, я увидел, что она полностью погружена в собственные мысли и не замечает ничего вокруг. Подняв голову, она застыла на месте, явно не ожидая, что я буду встречать её у самого входа в столовую. Платье, конечно, шло ей к лицу, но явно доставило немало проблем. Оно прекрасно подходило её миниатюрной фигурке, подчеркивая женственные черты. Прическа дополняла образ, делая его целостным. Словно дорогая фарфоровая кукла, она стояла передо мной и изумленно хлопала длинными ресницами, не в силах сказать и слова. Но удивление быстро сменилось гневом на её лице. Не умеешь ты скрывать эмоции, дорогуша, но раз злодей сегодня я, то давай играть роли до конца. Ты принцесса, а я твой антигерой. — Надеюсь, ты оценила мой подарок также, как я оценил насколько он тебе подходит? — я не смог сдержать иронии в голосе. Кажется, сегодня эмоции не подвластны не только сестре. — Как твоё самочувствие?