Ты знаешь, у нас будут дети

Малышей надо было одевать. Нет, обойтись можно было, конечно, и самым минимумом одежды, которая стиралась бы и восстанавливалась бы одним движением руки, но хотелось ведь разнообразия. Да и вообще, Люцифер и Михаил решили, что они постараются если не жить так, как живут люди, то, по крайней мере, максимально соответствовать человеческому образу жизни. А потому, когда первая одёжка, которая была у малышей, стала приходить в негодность и малость поднадоела, взрослые посадили детей в просторную машину, специально обустроенную для перевозки такого количества малышей, и направились в сторону ближайшего гипермаркета, где можно было приобрести целый ворох новой одежды, а заодно немного познакомить детишек с окружающим миром. Всё-таки им полезно иногда видеть других людей и бывать за пределами сада, который окружал дом. То, что это всё плохая идея, Михаил и Люцифер почувствовали сразу, ещё в процессе поездки. Но весь масштаб катастрофы был пока ещё неизвестен, а потому вместо того, чтобы развернуться и ехать обратно, они продолжили путь и через полчаса добрались. Припарковав машину и вытащив из неё поочередно всех малышей, старшие архангелы направились в огромное здание, а оттуда на лифте поднялись на этаж, полностью занятый одеждой и сопутствующими товарами. Надо сказать, что малыши так увлеклись разглядыванием всего, что было рядом с ними, что на некоторое время притихли, крепче вцепились во взрослых и друг друга и вели себя очень смирно, что вселило в сердца старших обманчивую надежду, что всё пройдёт гладко. Процесс примерки был оригинален. Михаил, толкая тележку, в которой восседали согласно очереди, подкатывался, например, к той части детского отдела, где продавались футболки. Люцифер поднимал какого-нибудь ребёнка и держал его на весу, пока Михаил прикладывал к нему все размеры поочерёдно. Найдя нужный, он делал знак, ребёнка опускали, а Майкл выбирал целую кучу футболок того же размера в определённой цветовой гамме (чтобы лучше различать малышей). Затем Люцифер поднимал следующего ребёнка, и процесс повторялся. Обзаведясь футболками для всех четверых, семейство двигалось дальше. Габриэль пропал в отделе джинсовой одежды. Люцифер заметил это, когда собрался продемонстрировать малыша Михаилу, чтобы тот подобрал ему комбинезончик (комбинезон был нужен только Габриэлю, так как из-за особенностей фигуры и манеры двигаться с него постоянно сваливались штанишки). Оглядевшись, Люци заметил, что самый маленький из малышей, крадучись, направляется в сторону отдела женской одежды. Судя по всему его внимание привлёк манекен, изображавший молодую девушку в яркой современной одежде. Точнее, не сам манекен, а большой леденец, который этот самый манекен держал в руках. Гейб хотел этот самый леденец, а значит, он должен был его получить. И хорошо ещё, что он пошёл в женский отдел, а не утащил конфету силой мысли. - Габриэль, стой! - крикнул Люцифер, бросаясь вдогонку за ребёнком. Это, кстати, было ошибкой. Не то, что бросился, конечно, а то, что крикнул. Потому что, услышав окрик, Гейб обернулся и понял, что его преследуют. И тут же сработал инстинкт убегать и прятаться. И малыш побежал. Нет, на длинной дистанции он не смог бы удрать от взрослого, как бы ни старался. Но расстояние между бегущим и преследующим было достаточно большим, а в магазине было полно мест, чтобы спрятаться. Кроме того, рост Габриэля позволял проходить там и туда, куда Люциферу было просто не влезть. Именно этим преимуществом и решил воспользоваться Гейб. Сначала он попытался скрыться под вешалками, но затем когда понял, что оттуда его легко достанут, бросился в сторону кабинок для переодевания и ловко скользнул под одну из шторок. Через мгновение оттуда раздался женский визг, а ещё через одно молодая девушка, стыдливо прикрывающая нижнюю часть туловища шторкой, выпихнула малыша из примерочной прямо в руки подоспевшего Люцифера. Габриэль казался одновременно задумчивым, удивлённым и испуганным. О леденце как-то забылось. Он позволил как следует встряхнуть себя, пообещал, что больше никогда никогда в жизни не будет так убегать, и позволил отвести себя обратно к остальным, но сохранил при этом какую-то странную отрешённость, на которую не обратили внимание взрослые. - Я видел страшное, - объявил Габриэль вечером, когда детишки играли в конструктор, сидя на полу своей комнаты. Голос у архангелочка был трагичный, полный неземной тоски и вселенской скорби. Все отложили то, что успели собрать, и уставились на Гейба, ожидая, когда же он поведает, что же такое с ним произошло. - Не тяни, рассказывай! - потребовал Дин, который жалел, что это не он забежал в примерочную и увидел нечто. Теперь он сгорал от любопытства и злился, что Габриэль обладает тайными знаниями, а он - нет. Завидовал, конечно, страшно, но пока не решался ничего сказать, потому что тогда Гейб мог и замолчать. - Я забежал туда, в кабинку, - начал Габриэль медленно и торжественно, словно опытный сказочник с сединой в бороде. - А там была тётенька, молодая. В одной кофте, и маленьких премаленьких трусиках. Таких, из занавесок, - он показал на тонкий полупрозрачный тюль на окне детской. - И у неё... - Что? - спросил Сэм шёпотом. Все малыши затаили дыхания, ожидая развязки, и сжали кулачки от волнения. - Что там? - кажется, сейчас один из малышей вполне мог взорваться от волнения, как хомяк от капли никотина. - У неё... Нет пиписьки! - выдал Габриэль. Все охнули, кто-то даже побледнел. Нет, малыши, конечно, понимали, что тётеньки отличаются от дяденек. Они носят юбочки, рисуют всякое у себя на лице и у них есть холмики на груди. Но то, что у них нет пиписьки, не представлял себе никто. - А как они тогда ходят в туалет? - спросил Сэм, первым отойдя от шока. Бледный Кас сжал рукой плечо Дина, а тот, в свою очередь, недоверчиво уставился на Гейба. Ну как можно поверить в то, что у тётенек нет пиписьки, причём совсем? - Я не знаю, - помотал головой Габриэль, который, очевидно, и сам задавался этим вопросом. Все на некоторое время притихли, пытаясь понять, как тетеньки выходят из такой сложной ситуации. - Может, ты просто не заметил? - высказал предположение Дин, потирая маленькие руки. А что? В трусиках, даже из тюля, вполне можно было чего-нибудь не заметить. Наверное. - Может, у неё просто очень очень маленькая пиписька? Совсем маленькая... - Я бы заметил! - высказался Гейб категорично, готовый, если что, и в нос дать, если ему и дальше будут выказывать такое недоверие. Опять на некоторое время замолчали. - Я вот о чём подумал... - О чём? - спросил Кас быстро, очень надеясь, что то, что скажет Габриэль, немного отвлечёт его от страшной мысли о неполноценности тётенек. - Вы когда-нибудь видели маленьких тётенек? - поинтересовался Гейб у всех. Все помотали головами, сообщая, что нет, не видели. - И я не видел. А в магазине тётенек было много. Много ведь, да? - Много, - согласился Кас. Действительно, кругом, когда они пришли на нужный этаж, были именно тетеньки, а дяденек было мало. - И вот я подумал. Мы с вами маленькие, - Габриэль обвёл глазами всех остальных. - Когда мы вырастем, кем мы станем? - спросил он. - Большими! И что, если кто-то, когда вырастает, становится дяденькой, а у кого-то... - трагическая пауза. - У кого-то отваливается пиписька, и он становится тётенькой? - Это ужасно, - испуганно прошептал Сэм, оглядываясь вокруг. Он понимал, что если тётенек много, а дяденек мало, значит, многие маленькие должны вырастать и превращаться в тётенек. - У кого-нибудь из нас может отвалиться пиписька! - он был в ужасе. Дин задрожал и тихонько охнул. Габриэль закрыл глаза и повалился на спину, изображая обморок. - Я не хочу, чтобы у меня отвалилась пиписька, - честно признался Кастиэль, прижимаясь к Дину и пытаясь найти в нём поддержку. Или поддержать друга самостоятельно. Запрокинув голову, он прикрыл глаза и широко открыл рот. - ПААПААА!