Ты знаешь, у нас будут дети

Всё началось со шпината. С этого отвратительного зелёного шпината, которым их накормили на ужин. Михаил утверждал, что эта гадость страшно полезная, и что её надо съесть обязательно. И если Кас, закрыв глаза и обильно запивая водой, смог проглотить всю порцию достаточно быстро, то остальные жестоко страдали. Габриэль, до последнего не желавший поглощать шпинат, вставал из-за стола со слезами на глазах. Но надо отдать должное Михаилу и Люциферу - несмотря на активное сопротивление малышей, каждый из них вместил в себя порцию шпината, на что потребовалось около часа и несчётное количество сил и нервов. Шпинат был съеден, но обида осталась. Вечером, уже после того, как взрослые погасили в детской свет и ушли к себе, Габриэль, который страдал из-за шпината сильнее остальных, собрал всех вокруг себя. Кас уже немного позабыл свои переживания за столом, Сэм тоже слегка оттаял после мультиков, но Гейб и Дин были решительны и мрачны. Именно они и были главными идеологами свершавшегося заговора. Именно они хранили память о том, что пришлось пережить малышам во время поедания этого ужасного шпината. И они горели желанием расквитаться за свои обиды. - Они заставили нас съесть шпинат! - объявил Габриэль заговорщическим шёпотом и оглядел остальных. - А ещё помните, как мы готовили кашку? - все мысленно припомнили, как они месили кашу из песка, глины, травы и воды в большом ведре. Было весело. - Помните, как мы принесли её Михаилу попробовать? Так вот, я видел, что он только сделал вид, что ест, а сам всё выкинул! - голос Гейба немного окреп. - А нас заставил всё съесть! - К чему ты клонишь? - серьёзно спросил Сэм, понимая, что дело очень и очень серьёзное. Ему не очень нравилось, что его друг начинает издалека, говорит очень много и очень непонятно. - Взрослые нас на самом деле не любят! - сообщил Габриэль, мрачнея на глазах. Кас охнул и взглянул на Дина, который лишь мрачно кивнул, подтверждая догадки Гейба. - Не может быть! - запротестовал Кастиэль, которому не хотелось думать, будто бы его не любят. Тем более взрослые. Он ведь их любит, почему бы им тогда не любить его? - Вот скажи, ты меня любишь? - взялся за роль оратора Дин. Он серьёзно посмотрел на Каса, показывая, что вопрос обращён именно к нему, и ни к кому больше. - Люблю, - уверенно прошептал Кастиэль, который на самом деле очень любил Дина, а потому даже не сомневался в своём ответе. Как можно не любить Дина? - Вот. А ты стал бы кормить меня шпинатом? - всё так же строго поинтересовался Дин, глядя и на Сэма тоже. Да, он спрашивал у Каса, но это не значит, что всё то же самое не относилось и к Сэму. - Нет, не стал бы, - признался Кастиэль. И тут всем всё сразу стало понятно. Когда человек любит, он не станет кормить шпинатом, а если кормит шпинатом, то пусть не говорит, что любит. Вот так. - И что мы будем делать? - спросил Сэм после трагического молчания, во время которого все малыши переживали это новое открытие о том, что взрослые их, оказывается, не любят. - Мы от них уйдём! - торжественно объявил Габриэль, вставая на кровати. - И придём к тем, кто нас любит! - и все дружно кивнули. - А ты знаешь, куда идти? - уточнил Кас на всякий случай, когда все разошлись по комнате чтобы собраться и приготовиться к выходу. - Я знаю всё! - торжественно объявил Гейб, который, возможно, на самом деле знал почти всё. По крайней мере, ему точно можно было доверять. Они ушли пятнадцать минут спустя. Тот, кто смог найти в темноте свою одежду и одеться уходил в том, что на себя напялил, остальные же шли прямо в своих пижамках. Габриэль не нашёл свои ботиночки, а потому двигался в тапочках, и ноги у него начали мёрзнуть ещё до того, как они покинули дом. Выбравшись из комнаты, малыши прокрались мимо спальни взрослых, прошли по коридору до лестницы, спустились по ней, коллективными усилиями толкнули дверь и, выйдя в неё, оказались во дворе. Там, пройдя мимо песочницы и качелей, они вышли в большую калитку и, оглядевшись и ёжась от холода, двинулись в сторону леса, к свободе и приключениям. Дин крепко держал за руку Каса, которого немного пугал ночной лес, Габриэль шёл впереди, показывая дорогу, а Сэм замыкал процессию, то и дело оглядываясь на дом. Окна в спальне взрослых всё ещё горели. ***В это же время в спальне взрослых*** - Ммм, животное, - Михаил резко развернул Люцифера спиной к себе. Тот упёрся локтями в кровать и выгнулся до того аппетитно, что Майкл не удержался и шлёпнул брата по отставленной заднице. Тот рыкнул и, чуть обернувшись, щёлкнул зубами, а затем качнулся всем телом, показывая, что не может больше ждать. - Вот так, да... Крепко взявшись за бёдра Люцифера, Михаил плавно вошёл до середины, а затем, отклонившись назад и почти покинув тело любовника, неожиданно резко двинул бёдрами, проникая полностью. Люцифер довольно рыкнул, едва не потеряв равновесие, и сам начал активно двигаться, на самом деле больше мешая, чем помогая. Михаилу приходилось буквально впиваться в ягодицы брата пальцами, чтобы удерживать его от особенно неосторожных движений, а также чтобы не сбиваться с темпа, не слишком быстрого, зато чёткого и размеренного. Когда Люци немного попривык и расслабился, позволяя трахать себя так, как нравилось старшему брату, Майкл поймал двумя пальцами головку его члена и начал поглаживать, пока довольно осторожно, словно пробуя. Люцифер оказался в сложном положении: для того, чтобы толкаться членом, заставляя Михаила ласкать его сильнее, ему нужно было двигать бёдрами, а это строжайше запрещалось. Поэтому Люци оставалось лишь хрипло подвывать, требуя более уверенных и, пусть грубоватых, но серьёзных действий. Поняв, что брат уже в нужном состоянии, Майкл всё таки обхватил его член всей ладонью и принялся двигать рукой в такт с движениями бёдер. Через несколько фрикций Люцифер кончил, и задрожал так сильно, что Михаилу пришлось прижать его к себе как следует, чтобы кончить самому. После того, как старший всё-таки покинул тело брата, Люцифер повалился животом на кровать и долго лежал, ожидая, пока к нему вернётся ощущение реальности. Где он, что он здесь делает, что вообще происходит и почему кровать качается? А, нет, всё нормально, кровать не качается. Можно успокоиться. - У меня ощущение, что что-то случилось, - сообщил Михаил через какое-то время. Если кого-то после секса тянуло покурить, то его тянуло думать, причём вечно не о том. - У меня тоже ощущение, что что-то только что случилось, причём я даже могу сказать, в какой области, - попытался пошутить Люцифер. - Да что там, я даже часть тела назову. - Идиот, - прокомментировал Майкл коротко, оглядываясь в спальне. - Нет, у меня какое-то дурное предчувствие. Может, с детьми что-то? Надо сходить проверить, - он поднялся с кровати и попытался отыскать на полу свои джинсы. В последнее время они старались использовать свои способности по минимуму, это, кстати, даже было интересно. - Да они спят, - попробовал убедить брата Люцифер, у которого, правда, теперь тоже возникло тревожное чувство, и совсем даже не в том самом месте. - Что с ними могло случиться? - надо было включить логику. Детишки мирно спят в своих кроватках, что может произойти? - Всё, что угодно, - решительно заявил Михаил, всё-таки отыскивая детали своей одежды. - Я не буду их будить, просто схожу, посмотрю, всё ли у них хорошо, - он начал поспешно одеваться. - Я с тобой, - хмуро сообщил Люцифер, переворачиваясь и резко садясь на кровати. Мало ли, что там опять отчудили эти мелкие, им же вечно спокойно не спится... Продолжение следует...