Ты знаешь, у нас будут дети

Открыть дверь в спальню взрослых оказалось не сложно. Нужно было залепить замок скотчем, чтобы тот не защёлкнулся до конца, а затем, вставив скрепку в небольшую прорезь под ручкой, повернуть, одновременно потянув за торчащий кусочек скотча. Малыши справились с этим удивительно легко, поражаясь при этом хитрости и сообразительности Сэма, додумавшегося до этого. И, как оказалось, в спальне они оказались как раз вовремя. Ещё во время возни с дверью Габриэль услышал стоны. Стоны доносились из комнаты взрослых, и их автором явно был Люцифер. Переглянувшись, малыши охнули, понимая, что тут дело определённо нечисто. И, пока Сэм прилаживал скрепку, у них было время для того, чтобы обсудить, что же всё-таки такое происходит за этой дверью. Первое предположение, конечно, полагалось высказать Габриэлю, как самому умному, сообразительному и лучше всех знающему этот мир. - Я думаю, папа Михаил решил убить папу Люцифера, - поделился мыслью Гейб, бледнея и тяжело выдыхая. Похоже, ситуация была не из простых. Теперь оставалось только надеяться на то, что пистолет Дина не подведёт и не даст осечку в самый нужный момент. Дин, если судить по его лицу, думал о том же, а потому нервно сжимал рукоять этого самого пистолета. - Но зачем ему это? - уточнил Кастиэль напряжённым шёпотом. Он решительно не понимал, с чего бы папе Михаилу убивать своего коллегу. Ему казалось, что взрослые друг другу вполне нравятся, по крайней мере он ясно видел, как они обнимали друг друга, а зачем обнимать того, кто тебе не нравится? - Ты что, не понимаешь? - почти искренне поразился Габриэль, тут же задирая нос. То, что кто-то не понимает, делало его, понимающего, как будто избранным. Видимо, это самое понимание было доступно не всем. - Они же злодеи! А в этом доме для двух злодеев места слишком мало. Один должен либо подчиниться, либо умереть! - тревожно заявил он. - Сэм, открывай скорее! - потребовал Дин, который очень надеялся спасти папу Люцифера. Пусть тот и был злодеем, но он всё-таки был частью семьи, и малыши любили его. Да и где это видано, чтобы герой убивал своего врага? Нет, они должны были передать злодеев полиции, а затем посадить в тюрьму и никак иначе. Потому что они герои, а не какие-то там плохие парни. Да, сегодня, по случаю такого дела, героями были все. Даже Габриэль. - Вы слышите этот голос? - уточнил Гейб, когда из-за двери раздался очередной громкий и протяжный стон Люцифера. Все, кто не был занят, кивнули. - Он явно уже умирает! - подвёл мрачный итог малыш. И все, кажется, были с ним вполне согласны, потому что издавать такие звуки, не находясь на грани жизни и смерти, было невозможно. И в тот момент, когда малыши уже были достаточно напуганы, Сэму всё-таки удалось открыть дверь. И они оказались в спальне взрослых. - Нет, - запротестовал Михаил. Он оказался в достаточно сложной ситуации. Дело в том, что, чтобы встать, ему нужно было бы завернуться в одеяло, что означало бы стянуть одеяло с Люцифера. Вообще-то не было, конечно, ничего такого в том, чтобы показаться малышам голыми, но Михаил опасался, что некоторые физиологические отличия вызовут обилие вопросов, отвечать на которые он пока не был готов. И без того проблем было достаточно. - Я вовсе не пытался убить Люцифера! - Он не пытался! - подтвердил Люцифер, очень надеясь, что детки не слышали его позавчерашнее "ты меня убиваешь, убиваешь!", кажется, тогда Михаил чуть перегнул палку, расшатывая кровать. - Мелкие, вы чего, зачем ему меня убивать? - на секунду он даже подумал, что, может быть, чего-то о старшем брате всё-таки не знает. Или, может быть, детки просто поняли чересчур буквально слова "Да я убью тебя!", иногда звучавшие во время семейных разборок. - Ну вы же злодеи, - робко объяснил Сэм, переводя взгляд с одного взрослого на другого. - А злодеев не может быть двое одновременно, остаться должен только один, - Сэм взглянул на Дина и Габриэля, уточняя, правильно ли он сказал. Остальные малыши быстро кивнули. - С чего это мы злодеи? - Михаил нахмурился. Люцифер, без слов поняв старшего брата, быстро накрыл пах простыней, и Михаил смог подняться, закрывая своё тело одеялом. Приблизившись, он присел перед малышами на пол и, улыбнувшись им, покачал головой. - Мы вовсе не злодеи. - Тогда почему вас тетеньки не любят? - хитро и строго поинтересовался Габриэль. В любой момент он был готов сказать, что идея про любовь тетенек принадлежит Дину, но пока хотел насладиться триумфом детской сообразительности и догадливости над взрослым разумом и опытом. - Тетеньки не любят только злодеев! - Не то, чтобы тетеньки нас не любили, - окончательно сдёрнув с кровати простыню, Люцифер приблизился и так же сел перед детьми, касаясь Михаила плечом. Ему почему-то вспомнилась та продавщица в магазине детской одежды, которая засматривалась на его старшего брата. - Скорее наоборот, это мы их не любим. - Есть дяденьки, которые любят тётенек, их большинство, - неуверенно начал Михаил. Он знал, конечно, что однажды ему придётся всё это рассказывать, но надеялся, что это "придётся" наступит хоть немного попозже. Впрочем, ошибка многих взрослых - рассказывать детям о сложных вещах слишком поздно. Либо тогда, когда они всё уже знают сами, либо тогда, когда они уже вляпались в это по полной программе. И, может быть, архангелам повезло, что у них не было возможности отложить объяснения слишком на долго. - Но есть и такие дяденьки, которые любят других дяденек. И мы как раз такие. - Да. Мы любим друг друга, и поэтому нам больше никто не нужен, - сообщил Люцифер расслаблено. Он не волновался относительно того, как объяснять тонкости гомосексуальных отношений малышам. Те, в конце концов, не имеют особого представления о жизни за пределами этого дома, а потому всё, что происходит здесь, для них естественно. И отношения мужчины с мужчиной тоже. А вопрос о тетеньках - это от чрезмерного просмотра телевизора. Люцифер давно догадался, что Габриэль, несмотря на все предосторожности, научился как-то включать его в обход взрослых. - Даже мы? - на всякий случай уточнил Кастиэль, заранее готовясь разреветься. Просто потому, что он хотел услышать, что они взрослым нужны, даже очень. - Вы нужны, конечно, - Михаил пихнул брата локтем в бок и прижал к своей груди Кастиэля, стоявшего ближе всех. Дин окончательно опустил игрушечный пистолет и теперь изучал складки на простыне. - Папа Люцифер имел в виду, что тетеньки нам совсем не нужны. Вот и всё. - Значит, два дяденьки могут жить вместе, как дяденька с тётенькой? - уточнил Габриэль, явно напряжённо это осмысляя. Он должен был понять в этом мире всё, рано или поздно, а потому задавал уточняющие вопросы. - Конечно, - кивнул Люцифер, прижимая к себе Сэма и слегка тиская его. Тот заметно расслабился и прикрыл глазки - малышам давно пора было спать, но они не ложились, ждали, пока взрослые закроют дверь в спальню и начнут делать свои "тёмные делишки". Не удивительно, что теперь их клонило в сон. - Отлично! Я, когда вырасту, буду жить с Кастиэлем! - заявил Дин решительно. Он почти не помнил ни родителей, ни свою прежнюю семью, ни то, что кровным его братом является только Сэм, но на каком-то уровне чувствовал это. То есть он не мог воспринимать Кастиэля и Габриэля так же, как воспринимал Сэма. Сэм был его братом, он относился к нему именно как к брату. Гейб был другом и братом по разуму, они понимали друг друга просто прекрасно, но часто отталкивались, как слишком похожие. А вот Кастиэль... К нему Дин испытывал самую нежную привязанность. И если воспринять Сэма как любимую "тётеньку" он не мог совсем, то Кастиэля - запросто. - Да, конечно, - мрачно кивнул Михаил, понимая, что отговаривать малыша от этой идеи просто нельзя, только хуже будет. Да и он может сотню раз передумать. Просто... Не худшие ли они родители на свете?