Грязь

2000 год. Новое тысячелетие, новая эра, даже, блять, президент новый. Но жизнь не меняется по мановению волшебной палочки. Миха это прекрасно понимал, и в чудеса давно не верил. В который раз, после очередного передоза, клинической смерти и больнички, он решил слезть с иглы. И слез, месяц провалявшись с жестокой ломкой в центре реабилитации, где на него смотрели, как на дерьмо. Но Горшок знал, что это ненадолго. Нахуя вообще жить в этом грёбаном мире? Иногда спасала музыка, но героин был сильнее её. Он был настоящим господином, хозяином воли и разума. Балу уговорил его, взял на слабо, заставил вернуться к жизни, к работе над альбомом. Миха плюнул и поддался. А потом группа уехала в тур по Сибири. Чем заняться, когда едешь в поезде 25 часов кряду? Бухать, конечно. По-взрослому, жёстко и запойно. Тем более, когда только что слез с иглы. Все нарики в завязке бухают по-чёрному, это ни для кого не секрет. Весь тур был просто сумасшедшим. Воздух пропитался спиртом насквозь. Какую дрянь они только не пили. На полустанках затаривались свежесваренным самогоном, самопальным коньяком, дерьмовой водкой. В городах порой попадалось что-то поприличнее, да и организаторы всегда накрывали стол. И вот в одном таком небольшом городке ребята остались на ночь и свободный день после концерта. Алкашка лилась рекой, и к утру даже Миха понял, что если он сейчас не сделает перерыв, печень скажет ему «адью». А к ней присоединится ещё один, весьма важный орган. Горшка вдруг серьёзно взволновал вопрос своей мужской силы, он перестал толкать телеги про анархию, а потом вообще ушёл на балкон к себе в номер. Там же оказался Князь, который свесился через перила и отчаянно пытался вдохнуть в лёгкие побольше свежего воздуха, чтобы перестало, наконец, так мутить. — О, Андрюха, — хлопнул Горшок его по плечу так, что тот чуть не улетел с балкона. — Блять, нельзя понежнее? — Ты баба что ли? — фыркнул Горшок. — Ты чё вообще тут делаешь? — Пытаюсь не блевануть. — Оу, прости. Всё понял. Субботний вечер, так ноет печень? — У меня нахуй не только печень ноет. Миха сочувственно покивал, пошарил по карманам, достал сигарету. — Андро, дай прикурить? Князь молча протянул ему зажигалку. Холодный ночной воздух всё-таки немного освежил его. — Андрюх, — спросил вдруг Горшок после продолжительного молчания, прерываемого пьяными криками из соседнего номера, — а ты когда последний раз трахался? Андрей, нисколько не удивившись вопросу, со скрипом представил в голове календарь, пошевелил губами, считая, а потом сказал: — Три дня назад. — Ах ты ж блять. Когда успел-то, сука? — В поезде подцепил одну цыпочку, — пожал плечами Князь. Вообще-то в их среде это было в порядке вещей, пояс верности, особенно на гастролях, не носил никто, хотя почти у всех были подруги или даже жёны. — Ну ты мачо, — вздохнул Горшок. — А ты чё, давно ни с кем? Недотрах? — засмеялся Андрей. — То-то, я смотрю, ты такой нервный. — Блять, да я… Ну ё-моё, на самом деле я вообще последнее время… Наркота эта, бухло… — Так чё, боишься, что твои часы всегда на полшестого? — продолжал ржать Андрей. — Таблеточки на такой случай специальные есть. Для старичков. — Да пошёл ты. Я серьёзно с тобой о проблеме говорю. — Проблеме? — изогнул бровь Князь. — Ну, пошли тогда, помогу тебе. — Чё? — Хуй через плечо. Пошли, говорю. Миха, не врубаясь, пошёл за Андреем. В балконном проёме Князь пошатнулся, и идущий сзади Мишка едва не упал, наткнувшись на него. — Ты чё, сука, на ногах не держишься? Бери пример с меня, — сказал Горшок, но тут же запнулся о высокий порог и всё-таки упал. Князь от смеха согнулся пополам, но больше вертикальное положение принять не смог и улёгся рядом с Михаилом. — Мих, нам надо завязывать с бухлом. — Нахуя? — И правда, — согласился Андрей, а потом повернулся набок и его всё-таки стошнило выпитыми литрами. — Блять, Андрей… — протянул Горшок. — Вонять теперь будет, ё-моё. — Так пошли ко мне, мы же все равно туда шли. — Скорее, ползли. — Ну давай, блять, и дальше ползти. Горшка такой способ передвижения мало устраивал, поэтому он ухватился рукой за батарею, кое-как встал, а потом сумел поднять за шкирку и Князя. Пошатываясь и роняя на пол предметы, неудачно попадающиеся под руки, ноги и другие части тела, парни дошли наконец до номера Князя. Андрей расслабленно выдохнул и упал на кровать. — Эй, Дюха! Мы, блять, не спать же сюда пришли, — начал расталкивать его Горшок. — Мих… Давай всё завтра… Завтра решим твою проблему… — сонно промычал Князь. Миха ещё немного повозмущался, а потом лёг рядом с Андреем. Больше идти всё равно было некуда.