#без_чувств

Антона не было всю ночь. Арсений тщетно ждал его до рассвета, чуть не уснув за столом. И как только его подбородок резко ударился о столешницу, Арсений тяжело встал и ушёл спать на кровать. Антон не появился и позже утром, когда Арсений после нескольких часов сна устало собирался в театр. Антон не звонил. Антон не писал. Антон растворился в пространстве. Арсений пытался забыться в мимолётных настроениях, в работе, в знакомых, в мелочах жизни, даже в боли всё ещё саднящей ладони. Но Антон то и дело возникал в его мыслях. Тот Антон, что улыбался ему пять лет назад. Тот Антон, что кричал на него вчера. Они оба понимали, что сломали друг другу жизнь, что они не могут подолгу расставаться, но и быть вместе уже не могут. И эти две красные нити, что обозначали их судьбы, крепко спутались в один клубок, что мешал им двигаться дальше, но и обрезать его было невозможно. Антон выкуривал третью сигарету подряд, глядя с балкона гостиницы на шумящий внизу город. От дыма у него уже слезились глаза и жгло горло, но он не мог остановиться. Он поспал всего пару часов до рассвета, но проснулся от едких солнечных лучей, так как забыл закрыть шторы. Он тоже вспомнил тот самый первый рассвет с Арсением. Арсений тогда казался ему странным, будто неземным. Будто бы ему даже не нужно было покидать пределы своего города, дома и квартиры, чтобы расширить собственные горизонты. Будто бы он путешествовал в своей голове, и сам не понимал, сколько в ней всего удивительного. Он много знал, он о многом шутил, он многое понимал. И он был молод и прекрасен, хотя и старше Антона на несколько лет. Антон задумчиво докурил третью подряд, толком не заметив этого. Нынешний Арсений казался ему другим. Взбалмошный, драматичный, несерьёзный. Он уже не был загадкой, а был надоедливым. Не был умным, а просто знал очень много в виду возраста и опыта. Его шутки больше не смешили Антона, как раньше, его заскоки не умиляли, а бесили, его красота приелась. Антон не понимал, что их до сих пор держит вместе. Любовь ли это, или привычка, или ещё бог весть что. Благо был выходной, но только у Антона, и тот знал, что днём Арсений исчезнет за стенами театра до вечера. Он вышел из гостиницы аккурат в расчётный час, вдыхая морозный осенний воздух. Ещё пара дней, и пойдёт снег, и скроет собой эти серые тротуары, полусгнившие крыши и кислые лица прохожих. Поморщившись от свежести воздуха, Антон положил руки в карманы объемной куртки и направился к машине. От сжатия больная рука засаднила. Но ночью медсестра вялым голосом убеждала его, что ничего страшного не произошло, хотя нежная кожа ладоней будет заживать долго. Антон вернулся в квартиру. Было тихо. Ветер колыхал шторы на кухне. Антон снял куртку и было направился туда, как вдруг под его ногами захрустело стекло. Осколки тарелки ещё сильней крошились под ботинками. По коже Антона пробежали мурашки, когда он увидел на них засохшую кровь. Это была не его кровь, ведь он не прикасался к осколкам вчера. Он сразу представил, как Арсений в истеричном припадке ранит себя. Но не мог понять, было ли это случайно или же Арс... -Твою мать, - шёпотом выругался Антон, слегка касаясь кончиками пальцев стекла. Его губы задрожали. Он быстро поднялся и прошёл на кухню. Здесь ничего не изменилось. Окно было открыто на проветривание, но Антон поёжился от недавних воспоминаний и захлопнул его. Больше ничего не было разбито. И даже в мусорке он не нашёл свежих пустых бутылок алкоголя. Значит, Арсений не пил вчера. В спальне была смята постель, но не более того. Арсений собирался нехотя и лениво, так бы он уделил минутку на то, чтобы заправить кровать. Подушка Антона лежала намного ниже изголовья, вся мятая и наполовину накрытая одеялом. Арс обнимал её во сне. У Антона кольнуло сердце. Он вышел на балкон, достал сигарету и нервно зачиркал зажигалкой. Чувства, хорошие чувства, забурлили в нём и смешались с болью, виной и отчаянием. Зажигалка перестала работать, но сигарета требовала огонька, а тело Антона требовало сигареты, пока он не сошёл с ума от нарастающих эмоций. Он вернулся на кухню и зажёг газ, рискованно подпаляя кончик сигареты и, наконец, вдохнув в себя ядовитый дым. Было невыносимо тихо, и Антон включил случайное воспроизведение музыки на телефоне. У него не было конкретной песни, которую он бы хотел послушать, или конкретного направления музыки, он просто не мог находиться в этой давящей тишине. Спустя минуту он уже подпевал, не осознавая до конца тексты. Дым постепенно заполнил комнату, подобно туманному облаку, опустившемуся летним утром на утопающую в зелени деревеньку. Он просачивался в нос и рот, он оглушал уши, он вызывал слезливость в глазах, и он надоел Антону. Тот распахнул окно, впуская внутрь сырую свежесть, и посмотрел на кухонный гарнитур. Конфорка, с которой он зажёг газ, была включена, но не горела. Экзистенциальный ужас охватил Антона, и он открыл все окна настежь, перекрыв газ. На секунду он представил себя Арсением, открывающим окна и замерзающим с бутылкой виски. Виски! То, чего не хватало сейчас. Антон отмахнулся от невидимого сигаретного дыма и полез в шкаф за недопитым виски и в холодильник в поисках закуски. Убедившись ещё раз, что газ перекрыт, он приступил к вредному ужину, покачивая в такт головой любимой песне. Арсений вернулся рано. Они с Антоном давно не обсуждали работу, и последний забыл, что в эти выходные пьесу перенесли с субботы на воскресенье. После генерального прогона у Арсения хоть немного прояснилось в голове, и он шёл домой, подбирая слова помягче, как бы сообщить Антону о своих чувствах и желаниях. Но вот он открыл дверь, так ничего и не придумав, и увидел Антона на кухне, грустно вертящим в руке полупустой стакан и подпевающему старой песне о любви. -Ты что здесь делаешь? - спросил Арсений строго, закрывая окно на кухне. В комнате было довольно холодно. Антон неспешно повернул на него голову, и его глаза начали будто сверлить вошедшего. Всё же он такой красивый, даже когда злится, даже когда устал. Арсений тепло улыбнулся, встретившись взглядом с Антоном. Антон был похож на маленького, ничего не понимающего котёнка, которого так и хотелось обнять и унести к себе. -Арс, я тебя люблю, - с заплетающимся языком ответил Антон и усмехнулся. Сердце Арсения дрогнуло, и он впервые за долгое время искренне рассмеялся. И все те чёрные мысли, что роились в его голове вплоть до самого входа в квартиру, будто бы улетучились. Антон встал и, пошатываясь, подошёл к Арсению, обнимая того за плечи. Арсений обхватил руками торс парня и уткнулся головой в его ключицы. И в этот самый миг, наконец, комнату заполнил не дым сигарет, не аромат алкоголя и не опасный газ, а тепло и нежность их, казалось бы, угасших чувств.