#без_чувств

-Ты уже затрахал своими выходками! Хватит шутить хотя бы с такими вещами! -Да че ты постоянно бесишься? - Арсений перенял это раздражение, потирая плечо, в которое попало роковое яблоко, - Выходками! Может, чем-то другим надо было тебя затрахать, чтобы успокоился. -Ага, очень смешно, ключи от каламбурошной нашёл. Антон был уставший, голодный и злой. Арсений игнорировал его заботу и этим жутко бесил. А когда бесишься, трудно и шуточки воспринимать, и на романтику настроиться. Антон вышел из комнаты, громко топая, закурив сигарету прямо на кухне. Он заглянул в шкаф в поисках тарелки, желая хотя бы просто лапшу заварить вместо ужина. Всё-таки он не Арсений, чтобы драму из себя выжимать голодовками на пустом месте или, к примеру, открытием всех окон в квартире. -Ну вот, опять ты куришь на кухне, хоть бы окно открыл, - возмутился Арсений, заходя на кухню чуть позже Антона. До этого он переоделся в белую домашнюю футболку. Опять этот Арсений со своими окнами. И когда он направился к окну, Антон резко стукнул тарелкой об стол, что та чуть не разбилась. -Может, лучше объяснишь, что вчера была за сцена? Ты ж мог помереть прям здесь, где я стою. Арсений приоткрыл окно и виновато опустил глаза. Обычно в жизни его мало что может вывести на сильные эмоции, когда неосознанно творишь всякую дичь, особенно вредящую здоровью. Только Антон, с его пылкостью и раздражительностью, мог довести его до крика и боли. До этого все их ссоры заканчивались либо страстным примирением, либо изоляцией друг от друга на пару часов, в течение которых Арсений пил, а Антон курил. -Я не знаю, - через недолгую паузу ответил Арсений, продолжая смотреть в пол, как нашкодивший школьник, - Ты волновался? -Ты меня точно в могилу сведёшь, - буркнул Антон и отвернулся к шкафу в поисках заветного бич-пакета. -Прости, - Арсений подошёл к парню сзади и нежно обнял со спины. Когда он так делал, несмотря на прошедшие пять лет, у Антона всегда будто таяло сердце, и он переставал злиться. Антон даже забыл, что хотел есть. Он положил одну руку на руки Арсения, а второй держал недокуренную сигарету, заполняя их двоих облаком едкого дыма. Арсению не нравилось, что Антон курил, но он часто сознательно не давал себе указывать на это, когда речь шла о примирении и прощении. Арсений вспомнил свой сон и то, какими влюблёнными глазами на него смотрел Антон раньше. Он было хотел попросить Антона развернуться, но вместо слов из его рта снова вырвался до боли раздирающий горло кашель. -Блять, - только и успел сказать Антон, когда выронил уже практически окурок и случайно прижал его рукой. Вместе с кашлем комнату заполнил звук шипения Антона и ещё несколько матных слов, в том числе в адрес Арсения. -Прости! Прости-прости-прости! - откашлявшись, Арсений сжал запястье повреждённой руки Антона и старался на него дуть, но весь воздух из его лёгких вылетел несколько секунд ранее. Антон молча схватил свободной рукой Арсения за горло и наступательным движением повёл его к стене. В его глазах читалась боль, ненависть, и они вовсе были не похожи на те влюблённые, что только что вспоминал Арсений. Последнему вдруг стало страшно, ведь раньше он никогда не видел таких глаз, и никогда не чувствовал такой силы в руках парня. Он интуитивно вцепился в пальцы Антона обеими руками, стараясь снять их со своей шеи. -Ты! Это всё из-за тебя и твоих выходок! - прошипел Антон, но быстро пришёл в себя, заметив животный страх в глазах Арсения. Он убрал руку. Арсений снова закашлялся и сполз по стене. Кровь в висках так сильно пульсировала, что в глазах заходили мутные круги. Антон же захотел вновь решить проблему по-своему - сбежать от неё. Из кухни он направился к прихожей, нащупывая в темноте куртку. -Стой, а рука? - резко поднялся Арсений. -Да иди ты нахуй, - услышал он ответ. Теперь уже Арсений был не в себе. Как бы ему не надоели эти ссоры, он не мог просто молча проглатывать эту агрессию от некогда любимого человека. И снова эти сильные эмоции, вызванные Антоном, толкнули его на неосознаную дичь. Он схватил тарелку со стола и бросил её в спину одевающемуся Антону. Он промахнулся. Тарелка звонко разбилась о стену, разлетевшись мелкими осколками. Один из них прилетел по лицу. Антон снова запишел от боли, и сразу последовал сдавленный крик. Он тронул свежую царапину под глазом, и алая кровь перелилась на кончики его бледных пальцев. Бросив последний угрюмый взгляд на Арсения, он молча вышел за дверь. Арсений робко подошёл к осколкам и провёл над ними рукой. На секунду его посетила неприятная мысль. Он глубоко вздохнул, поправил рукой волосы и встал. Он думал, или хотел думать, что успокаивается, он нервно теребил рукав своего пальто на вешалке, не понимая, хочет ли он побежать за Антоном или же остаться здесь. Ему было больно до тошноты, что он ранил любимого. Что он отравляет тому жизнь. Что он, вероятно, просто цепляется за прошлое, не видя, как рушатся их отношения. Что он затрахал сам себя, не видя будущего и растеряв амбиции. И он резко бросил пальто на пол. Ударил кулаком по стене. Ему было мало. И он вернулся к той мысли, посетившей его при осмотре осколков. Он снова присел рядом с ними, набрал в лёгкие воздуха и что есть сил ударил по полу. -Ааааа, - вскрикнул он, и слёзы подступили к глазам. Снова больно. Но физичиская боль отвлекла его от каких-либо мыслей об Антоне. Он сжал и разжал руку, и боль усилилась. Он плакал в абсолютно нездоровой истерике, кусая пальцы другой руки. И только когда уже стало невозможно плакать, он осознал, где и в каком состоянии находится. Антон бы накричал на него, что он снова развёл драму. Стоп, а где Антон? Арсений очнулся от истерики и вдруг спохватился Антона, ведь по ощущениям прошла вечность. Он пополз в спальню, не в силах встать, и взял с тумбочки телефон. Прошло всего 38 минут. Арсений вспомнил, что перед самым уходом Антона дважды ранил его, и даже трижды, если считать очередную ссору на пустом месте. Он принялся звонить, но Антон взял трубку только с третьего раза. -Да? - голос на том конце был холодным и жёстким. -Тош, где ты? - с голосом Арсения дела были намного хуже: он был сорванным и охрипшим от простуды. -В больнице. Домой не жди, - Антон бросил трубку. Арсений сжал кулак свободной рукой, но из-за новых душевных переживаний забыл, что та вся в мелких осколках. Он еле-еле встал на ноги и пошёл на кухню, поочередно открывая шкафы в поисках аптечки. Рутинно вынимая стекло из кожи пинцетом, он не переставал думать обо всем, что произошло сегодня, вчера, последние несколько дней, месяцев, последние несколько лет. Пять лет назад Арсений с труппой театра, в котором с переменным успехом выбивался на главные роли, отправился на скромные гастроли по области. Они ставили "Сон в летнюю ночь". После выступления в одном из городов у них был свободный остаток вечера и ночь. Не желая проводить время в гостинице, где по телевизору показывал лишь один канал, а душ надоедливо капал, Арсений отправился в первый попавшийся ему на глаза бар. Погода была ветренной и будто бы дождливой, но вместо нормального ливня слегка моросило. Надоедливо. Уныло. Арсений в таком же скверном настроении, как в тот день, сидит на кухне своей маленькой квартиры и наматывает вокруг руки дешёвый бинт. Марля то и дело рвалась, и везде торчали мелкие нитки. А вот зачем, собственно, было покупать нормальный бинт, если он никогда не понадобится? Оказалось, понадобился. Арсений пытался вспомнить их первый с Антоном разговор в тот день, но к тому моменту, когда он произошёл, они оба были пьяны. Антон, возможно, тоже не помнил. Но их первый поцелуй обоим врезался в память. Он случился в тот же вечер, точнее, ночь, когда они оба, вдохновлённые той бессмыслицей, что с трудом можно было назвать диалогом двух взрослых людей, пошли встречать рассвет на речку. Антон тогда как ребёнок вскочил на бордюр и шёл, еле как балансируя. -Не упадёшь? - спросил Арсений и вот будто накаркал, когда с превосходной реакцией подхватил подскользнувшегося Антона. -Не упал, - ответил тот, ярко улыбнувшись. Для Антона тогда не было нормой беззаботно улыбаться. Он совсем недавно закончил университет, и до сих пор не знал, чем заняться в жизни. Ему не нужен был этот диплом, но раз уж в том написано, что Антон - менеджер, то Антон и стал менеджером. Работа ему не нравилась, но деньги, как известно, нужны всем, и этот стресс загнал Антона в типичную для многих схему "дом-работа-дом". Он редко выбирался куда-нибудь в одиночестве. Но сегодня метко. Антон увидел в Арсении такого же избитого рутиной человека. С другой стороны, он его не понимал, ведь работа актёра казалась ему интересной. Ему не обязательно всегда быть Арсением, ведь он может быть Чацким, или Ромео, или ещё чёрт знает кем. Арсений жаловался, что никогда не попадёт в Мариинский театр, или в МХАТ, или ещё куда покруче. Антон снова подскользнулся, и на сей раз точно упал в объятия Арсения. Их лица оказались слишком близко, и взгляды пересеклись. Не сговариваясь, интуитивно они потянулись друг к другу и забылись в поцелуе. У обоих то ли от алкоголя, то ли от внезапной романтики по телу разлилась приятная теплота, что даже едва хватало воздуха. Им не казалось это странным или неправильным - будто бы в любом случае эта ночь закончилась так. Арсений залез в галерею на телефоне в поисках одного фото. Они сделали его на рассвете, когда всё-таки дошли до речки. У обоих пьяные, но счастливые глаза, оба улыбаются, а на фоне из-за горизонта ярко светит полукруг восходящего солнца, оставляя в углу кадра блик. С тех пор они не расставались ни на день. Сначала переписывались, затем Антон переехал к Арсению, затем они вместе провели замечательный отпуск на море, а затем... А затем Арсений сидит на кухне, и встречает рассвет у слегка открытого окна один. Его левая рука перемотана бинтом. А в глазах стоит бесконечная усталость от всего, что происходит в его жизни. И, как бы больно ему не было от этой мысли, от Антона тоже.