#без_чувств

За окном уныло крупными каплями по стеклу зарядил дождь. Спустя всего минуту он усилился, превращаясь в глухую барабанную дробь, а после растворяясь в тишине квартиры белым шумом. Антон лежал на кровати, тупым взглядом уставившись в потолок. В его голове сумбурно проносились мысли, а тело будто бы реагировало на них, начиная ныть то в ногах, то в руках, то в висках. Шум дождя поначалу успокаивал Антона, но потом он просто перестал его замечать. Однако заметил крохотные капельки в уголках глаз. -Блять! - громко вскрикнул он и резко встал с кровати. В глазах сразу потемнело, а голова закружилась ещё больше. Он распахнул дверь на балкон, взял сигареты и вышел босиком. Но сигареты больше не успокаивали его. Окружающий мир утонул в холодном осеннем ливне. Он был серым, скучным, неприятным, неприветливым. И не было никого и ничего, что бы раскрасило эту ужасную ситуацию. Антон бы назвал её даже полным пиздецом, но только для самого себя в собственной голове. Ему было некому жаловаться на проблемы, и только сигарета - верный товарищ - могла перекрыть всё едким дымом. Но не сейчас. Антон задрожал от холода, наскоро потушил окурок и вернулся в квартиру. Снова осколки на полу, вода, бардак. Снова этот Арсений устроил сцену. Всё ему всегда не нравится, всем он недоволен. Будто бы Антон доволен чем-то! В этом чёртовом мире были только они друг у друга. А сейчас их нет. Антон начал громко материться вслух, лишь бы не слышать своих мыслей. Он прошёл на кухню, такую же противную ему, как и спальня. Пошарившись по шкафам и в холодильнике, он нашёл бутылку красного вина, забытую со дня рождения, недопитый виски и скудные остатки обеда. Еле вытащив неподатливую пробку, Антон стал жадно пить прямо из горла. Он сидел в компании алкоголя на кухне как и вчера, только вчера он ещё чувствовал какую-либо жалость к Арсению, испытывал хоть какую-то вину, разделял его боль, надеялся на лучшее... Сейчас он не чувствовал ничего. И его даже не задевала мысль о том, что и Арсений, возможно, ничего не чувствует. Время тянулось странно. Антон быстро дошёл до дна бутылки, но ощущал себя так, словно сидит и пьёт здесь уже несколько часов. Он лениво листал ленту новостей, изредка усмехаясь уголком губ на мемы и мрачнея, когда видел фотографии счастливых и успешных знакомых. Будто у всех всё радужно и весело, и только его жизнь - полное дерьмо. Он перешёл на виски, давясь от горечи алкоголя. В него не лезло больше, но он хотел больше. Он хотел напиться так, чтобы всё забыть. Чтобы его не мучили собственные мысли, чувства, эмоции. Он хотел проснуться на следующее утро другим человеком. Он даже думал уехать в Питер без Арсения, хотел начать новую жизнь без него. Голова ещё сильней разболелась. Антон больше не желал этого выдерживать и полез в шкаф за аптечкой. В пьяном бреду его руки тряслись, и тело слабо подчинялось мозгу. Он еле сфокусировал взгляд на кучке блистеров таблеток. Нашёл какие-то, вроде бы от головы. Или это от жара? А эти почему такой странной формы? Антон долго копался, бурча под нос про вечный беспорядок, но выбрал для себя одни таблетки. Запив одну последним стаканом виски, он тут же почувствовал позыв рвоты. Чудом успев добежать до туалета, он прочистил желудок. А казалось, будто его просто вывернуло наизнанку. Вот тебе и новый Антон, и новая жизнь. Он выполз в коридор, не желая даже пытаться встать на ноги, добрался до кровати, кое-как закинул наверх отказавшее тело, и сразу уснул.

***

Арсений надел пальто на лестнице по пути вниз. На автомате он вышел на улицу и последовал к машине. Первая крупная капля прилетела ему за шиворот, от чего по телу пробежали мурашки. Но никакая мелочь не могла остановить его сейчас. Он решил покататься по городу для успокоения нервов, а после поискать какую-нибудь гостиницу, лишь бы не возвращаться к Антону. Только что случившийся эпизод с дракой занимал все его мысли. Он понимал, что действовал импульсивно, что Антон не прочувствовал его проблему, не проникся. Но в то же время, это он начал драку, он мог запросто навредить Антону или даже убить его. И вина за произошедшее перекрыла все остальные чувства. Арсений не хотел делать никому больно. Но больно было и ему. Внезапный дождь перекрыл видимость, и дворники не переставая елозили по стеклу и противно скрипели, доходя до конца своего нехитрого маршрута и возвращаясь обратно. Дороги были переполнены машинами, и все скрипели дворниками. Но совсем скоро Арсений выехал на окраину города, где пробок вовсе никогда не было. Вдоль дорог располагались скромные здания: старые избушки, бараки послевоенных лет, изредка - хрущёвки, часто - заброшки. Бетонные заборы, закрашенные безвкусными граффити. Менее разрисованные, но покосившиеся от ржавчины заборы из профнастила. И кое-где пустыри, заваленные сухой травой, гнилыми досками и мусором. Остатки былых времён, забытые на обочине. Не подлежащие ремонту, не нужные городу, не представляющие угрозы жизни, но и не приносящие пользы. Все эти дома, заборы и пустыри. Всё то, что тонет в холодном осеннем ливне. Арсений вцепился руками в руль, что заболели обе - и раненая, и здоровая. Он с трудом видел дорогу перед собой. На мгновение он подумал, что в таких погодных условиях он скорее мореплаватель, чем водитель. Через мгновение он подумал, что Антон бы рассмеялся с этой шутки, с его привычным лицом типа "да что этот Арсений такое несёт?". Ещё через мгновение его вновь охватила вина, отчаяние, боль, жалость - и все эти чувства были связаны с Антоном. Но тут же он перестал об этом думать. Со встречки на него летел другой автомобиль. Арсений сильно вывернул руль, и его машину завернуло боком. Перед глазами снова на миг появилась улыбка Антона, а после будто бы выключили свет. Скользнув на мокром асфальте, обе машины полетели в кювет. Одна из них перевернулась, а вторую отбросило чуть в сторону, и в ней будто бы взорвались все подушки безопасности. Дождь продолжал заливать город, обволакивая место аварии белым шумом и водой. Арсений больше ни о чём не думал.