Лучший Фанфик на Свете (The Greatest Fanfiction of All)

«Красиво, не так ли?» «В самом деле, очень даже, » я смотрю вверх, на звезды. Они висят в ночном небе, как миллион душ, как все надежды и мечты моих людей. «Я говрила не о звездах.» Я перевожк взгляд вниз, на мою когда-то жену. Женщинц моей мечты. Только еще один монстр приблизился к ее красте, а она нашла любовь с капитаном его королевской стражи. Но сейчас не время думать об Альфис. «Оу.» Я кашляю, чтоьы скрыть свою ошибку. «Может, ты имела ввиду… деревья? Или гору? Ториэль хихикает и плакселоты взлетают в иоей груди. «Нет, Гори. Я говорю о тебе»

***

Меттатон перевел взгляд с компьютера на свою подругу, что налилась ярко-красным на своем кресле, ожидая его мнения. Обычно он выдерживал паузу, но он не был уверен, выжила бы ли она следующие несколько секунд, не скажи он чего-нибудь. — Что ж. Что же что ж что ж, — он прочистил свое механическое горло. — Чт-что это должно значить? — отчаянно спросила Альфис. Это значило, что ее история была банальной. Клишированной. Она получила бонусные очки за вставление себя в повествовательную линию, — возможно, готовя Азгора к любовному треугольнику в будущем? — но в остальном это было, прямо говоря, безвкусицей. Просто стандартное признание в любви между двумя пушистыми королевскими особами. Может быть, он был бы более заинтересован, будь это монстры, к которым он проявлял интерес. (Или не пиши она от первого лица.) — У тебя хорошее начало, — заговорил он. Она не была актером, выкованным в огне конструктивной критики. К счастью, он знал, как быть деликатным. — Приличная структура предложений. Немного поэтичного диалога, романтики… Но можно было добавить побольше роботов-убийц. — Чт… Нет! Никто не умирает в этой истории! — Альфис оттолкнула его компьютерный стул прочь от своего монитора. Момент он крутился, прежде чем облокотиться об ее стол. — Никто не должен умирать, дорогая. Они просто должны думать, что могут умереть. — Это не экшн-история! Это домашняя одноразовая AU, где они снова сошлись после выхода на поверхность. Они прошли через многое и без р-роботов-убийц! — она закатила глаза и свернула окно, открывая Мяу Мяу Милашку Целовашку в качестве фона рабочего стола. — Оставь драму для своих читателей. Ты можешь остаться при своем мнении, я останусь при своем, — он погладил ее по макушке, а она достаточно свирепо на него взглянула. — Так ты собираешься давать какой-нибудь полезный совет? — она скрестила руки на груди. — Может быть, что-то, что не включает в себя полного переписывания всей истории? — Извини, Альфис, дорогуша, — он тяжело вздохнул. — Ты же знаешь, флафф — не мое фортé, и я не знаю Дримурров достаточно хорошо, чтобы сказать, насколько соблюдены их характеры. Я все еще могу проверить твою грамматику, если хочешь. — Ладно. Я, эм, все равно ценю то, что ты это читаешь, — промямлила она. — Я была бы рада грамматической проверке. — Конечно, красавица. Он подъехал обратно к компьютеру и кликнул на вкладку браузера. Однако путем какого-то случайного удара по клавиатуре он снова оказался на ее Undernet-диске. — О? Он моргнул, смотря на список недавно обновленных документов. «торигор это капец», «хаха я все еще копаюсь в сансби», «держание за ручки потому что девушка может помечтать ок», «найспэнтс*», «андайн если ты это читаешь: НЕ СМЕЙ», «мтт брендовый стыд»… — Ха-ха-ха, ты не хочешь смотреть на все это! — Альфис практически нырнула на его колено, чтобы кликнуть на фик, который он читал ранее. Он взял ее за воротник ее футболки и снова опустил на ее стул. — О, пожалуйста, дорогуша. У меня могут быть предпочтения по жанрам, но ты знаешь, что я с радостью переношу любую твою работу. Особенно если это бесплатная реклама, — он подмигнул. Она простонала, пряча лицо в руках: — Ох-х, я знала, что это случится. — Альфис. Я проверял на ошибки твои фанфики о вашей с Андайн домашней жизни еще до того, как вы наконец-то начали встречаться. У тебя совсем должен был закончиться стыд, МТТ-брендовый или какой-либо еще. — Серьезно, он н-не закончился. Ее лицо все еще было скрыто. Это значило, что она не могла видеть, как его рука выдвинулась над ее головой и нажала на фик, носящий его имя. Вероятнее всего, это было просто самоуничижительное название, как и у других ее файлов, но ее смущение только добавило ему любопытства.

***

П/А: окей вы можете думать что просто еще один крэк-шип но верьте мне это произойдет!!! Еще я питаюсь отзывами, они идеальный источник злаков и волокон для сбалансированной диеты~ (В отличие от рамена который я ела на ужин ^^;) Руки Папируса теплые. Конечно. Они всегда покрыты перчатками. Даже Меттатон, его парень вот уже месяц и тринадцать дней, не знал, как выглядят его костлявые фаланги под плюшевой красной тканью. Но сегодня вечером это изменится.

***

Оу. Схемы Меттатона начали греться. Его оптика прилипла к экрану, но Альфис грубо вкатила свой стул между ним и фанфиком. — Я-я могу объяснить! — крикнула она, все еще выглядя так, будто могла воспламениться в любой момент. — В-видишь ли, это был просто эксперимент! Ч-чтобы увидеть, могу ли я п-прописать своих друзей, к-которых не то что бы шипперю. — Ты имеешь ввиду, ты не шипперишь меня и Великого Папируса всерьез? — он воззрел на нее, ощущая горечь предательства. Подумать только, его самая давняя подруга поставила ему такую шип-приманку…! — Я-я не н-не шипперю это! В смысле, хе-хе, ши… Шипперишь ли ты это…? — она взглянула поверх своих очков. — Дорогуша, если кто и может состязаться со мной в эффектности, так это этот сексуальный скелет. Он все еще чувствовал пульсации своей души только от мыслей о нем. Папирус… Держащий его за руку… Он бы мог откинуться на месте. — Ха! — Альфис воздела руку в воздух. — Наконец-то один из моих шипов будет каноном! Он закусил губу. — Я бы не забегал так далеко вперед, дорогая. Папирус… Чудесен. Харизматичен. Искренен. И до боли хорош в обнулении его романтических преимуществ. — Что? — Я просто… — Слишком боишься отказа? Замужем за карьерой? — она взяла пачку липких бумажек и ручку. — Может, твое холодное роботизированное сердце не знает, как выражать эмоциональную уязвимость… — Нет! — он выхватил ручку из ее рук и бросил через плечо. — У меня есть только один шанс пригласить его на свидание самым потрясающим образом, и я. Очевидно. Просто. Удостоверяюсь в том, что мое признание идеально. Она усмехнулась: — Коне-е-е-ечно. Очевидно. — Еще я должен привести все дела в порядок, чтобы в случае отказа Блуки мог выплакать мне водную могилу, и я мог покинуть этот бренный мир. — Пф-ф-ф, и ты говоришь мне перестать быть драматичной? Он взглянул на нее из-под челки. — Я — звезда, дорогуша. «Драматичный» прописано в моих заводских настройках. — В твоих заводских настройках прописано только «попкорн». Кстати… — Да, да, он готов, — он открыл свою грудную панель и достал сумку попкорна для микроволновки. — А теперь, собираешься ли ты так любезно дать мне какой-нибудь полезный совет? Или ты будешь просто самодовольно сидеть здесь? Она подавилась попкорном, что бросила себе в рот. — О-оу, с-совет? — она сглотнула. — Ты спрашиваешь у меня любовного совета? — Ты прочитала все восемнадцать частей «Старосты-горничной»**. Ты выложила восемьдесят три работы на фанфикшн точка нет. И, что важнее всего, у тебя есть накачанная рыбная девушка. — Н-ну… С этим мне слегка помогли, — она прожевала еще горсть попкорна. — Я п-полагаю, мы можем… Разыграть это? Так Фриск свели нас с Андайн вместе. Это, и она еще кинула меня в мусорный бачок… Он выдвинул руку сзади себя и подобрал ручку, затем украл липкие бумажки. — Игра по ролям. Фриск. Мусор, — отзывался он эхом, пока писал полным завитулек курсивом. — Еще какие-нибудь советы от эксперта, дорогая? — Хм… О! Я знаю! — широкая ухмылка показала ее зубы. — Я могу посетить твое шоу и объявить твой краш аудиенции в прямом эфире. Прямо как кто-то сделал со мной. Он постучал ручкой по губам. — Сработало бы ли это? Папирус и впрямь смотрит мое шоу… И это бы фантастически сказалось на рейтингах… Альфис ударила себя по лбу, оставляя масляный след от попкорна. — Я шучу, Меттатон. — Оу, — нахмурился он. — Смотри, — она подвинула стул поближе и положила свою руку на его колено. — Если я чему-то и научилась во время отношений с Андайн, так это то, что важнее всего — быть самим собой. Если ты тоже нравишься Папирусу, неважно, как ты пригласишь его на свидание. Если. Это досадное четырехбуквенное слово. — Лучше я просто сконцентрируюсь на фанфике, — пробормотал он. На самом деле, он никогда не писал фанфиков. Ближе всего он был во время полузаконченной заметки в его восемьдесят седьмом дневнике, где он мечтал о том, каково было бы чмокнуть скелета. — Нет! — Альфис схватила его руки с удивляющей силой. — Мой третий любимый шип на полпути к канону! Ты не можешь сдаться! Он поднял бровь. — Только третий? — Н-ну… У него есть потенциал сдвинуться вверх. И-и я не подбадриваю тебя из-за этого! — она нервно посмеялась. — Я хочу, чтобы ты был счастлив! Как я всегда говорю: реальная жизнь — это лучший фанфик на свете! Так что иди наружу и пиши этот фанфик на ткани вселенной! Она подпрыгнула и подвинула его стул к двери комнаты. — Вот эту строку ты могла бы использовать в своей торигор-истории, — сказал Меттатон, пока его бесцеремонно пихали в дверь. — Она бы вписалась, правда? — улыбнулась она, прежде чем помотать головой. — Не отвлекай меня! Мы делаем это! — Подожди, мы? — Ну… Ты же хотел моей помощи, в-верно? Я могу перехватить твои визуальный и аудио-потоки и быть с тобой на каждом шагу. Если ты, конечно же, не против живой публики. — Нет, нет, это потрясающе, дорогуша! — он втянул ее в трещащие ребрами объятия. — Но, э-э, нам действительно нужно делать это прямо сейчас? Я только на двадцать третьем наброске этого признания. Она отстранилась и ткнула пальцем в его грудную пластину. — И ты напишешь еще двадцать три, если не сделаешь этого прямо сейчас. Это имело смысл. Но его внутренности все еще тревожно гудели от мысли быть честным с Папирусом. — Я не буду тебя заставлять. Но если сделаешь это, я позволю тебе дочитать этот папитон-фик. — Ты дала нам шип-имя? — он просиял. Папитон. Оно было таким же идеальным и милым, как скелет, которому он собирался признаваться в любви. А он собирался признаться. Он был уверенным, он был обаятельным, он был Меттатоном! Он мог сделать это!

***

Он не мог сделать этого. Никакое количество ролевой игры с Альфис по пути к Парку Проблем Папируса*** не могло его успокоить. Вентиляторы под его корпусом усиленно работали, дабы держать его тело охлажденным. Такими темпами он бы расплавил парковую скамейку до появления Папируса. Папирус собирался появиться, верно ведь? Они встречались здесь, в Монстровом Районе Эботта, каждую среду для «тренировки в головоломках». На самом деле это было просто оправданием, чтобы Меттатон мог увидеть скелета на пике энтузиазма. Этот парк был одним из большинства сторонних проектов Папируса, которые стали преумножаться по экспоненте. Но как бы занят не становился Папирус, он всегда находил время встретить Меттатона в центре этого лабиринта из живой изгороди. Он побарабанил пальцами по скамейке, его вторая рука сжимала букет розовых роз немного чересчур сильно. Возможно, лучше было, если бы Папирус вовсе не пришел. Тогда бы он нашел более дорогие цветы, отрепетировал свою танцевальную программу… — Он в пути! — голос Альфис в ухе застал его врасплох, заставляя подпрыгнуть. — Камера 34А имеет визуальный контакт у вагончика с доброженым! Вагончик с доброженым Итана был прямо снаружи лабиринта. Меттатон должен был наблюдать, как монстр-кролик флиртует с Бургерпэнтсом — эм, Брэдом — каждый раз, когда он приходил в парк. (Это было ужасно. Он на самом деле начинал шипперить их.) — Почему у тебя есть камера у вагончика с доброженым? — Чтобы знать, когда у него распродажа, конечно же. — Ты уверена, что это не потому что монстр-кролик и монстр-кот выглядят мило вместе? — Пф-ф, ты серьезно думаешь, что я бы стала… — Да. — …В м-мое оправдание, они почти как AU с кофейным магазинчиком в реальной жизни! Просто замени кофе на мороженое. — Альфис. Дорогая. Возможно, нам стоит найти тебе парочку новых хобби. Если у нее была камера — одна из тридцати четырех камер — снаружи лабиринта, не удивляло, что она шипперит Папитон. Она наверняка смотрела все их встречи с Папирусом из комфорта своего жилища. Что ж, по крайней мере, хоть кто-то смог насладиться шоу. — Т-ты прав. Я ужасна, — простонала она. — Я выключу их сразу после миссии. О-оу! Кажется, у тебя появилась компания. Меттатон прыгнул на ноги, драматически позируя со своим букетом роз. — О? Этот скелет… Может ли это быть? Моя единственная истинная любовь? Хихиканье Альфис отразилось эхом в его маленьких ушных динамиках. Она была почти достаточно громкой, чтобы заглушить пришедшего монстра. — Эм… Приветик? — высокий пушистый монстр сдвинул соломенную шляпу со своего лица назад. Его вторая рука держала садовые ножницы. — Я, эм, прерываю репетицию…? — Д-да! — Меттатон спрятал цвета за спиной. — Именно это здесь и происходит! — О Боже мой…! — Альфис усиленно вдыхала между приступами смеха. — Заткнись, — пробурчал он себе под нос. — Оу. Что ж, извини, что побеспокоил. Я просто собирался постричь эти кусты, но я могу прийти в другой раз. — Да, да, было бы отлично, пока! — Меттатон неистово замахал рукой, забывая, что он все еще держал розы. Парочка розовых лепестков опала на землю. — О! ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО! Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО МЕТТАТОН И ВАС ПРИГЛАСИЛ! Почему Альфис не могла просто расплавить его обратно в пустые банки из-под энергетика «Кровь Геймера», из которых он был сделан? Это было бы менее унизительно, чем Папирус, приходящий под это. — Не паникуй! — сказала Альфис, очевидно паникуя. — Азгор очень мил! Просто вежливо попроси его уйти, и у вас все еще будет ваш романтический момент! — Пожалуйста, Папирус. Ты можешь называть меня просто «Азгор», — он улыбнулся. Окей, Меттатон мог понять, почему Альфис пережила такой безнадежный краш на него. Его улыбка была прелестной. Не такой прелестной, однако, как ухмылка Папируса. — ДАЖЕ ПРИ ТОМ, ЧТО ВЫ ТЕХНИЧЕСКИ РАБОТАЕТЕ НА МЕНЯ, ВЫ ВСЕГДА БУДЕТЕ ВАШИМ ВЕЛИЧЕСТВОМ! ИЛИ ЭТО БЫЛО БЫ «МОИМ ВЕЛИЧЕСТВОМ»? Я И В ПРАВДУ ОЧЕНЬ ВЕЛИК, — он потер свой подородок. — Так и есть, — Меттатон был на грани обморока. Уверенности, излучаемой этим скелетом было достаточно, чтобы вскружить его голову. — Сфокусируйся, Меттатон! — К СОЖАЛЕНИЮ, СЕГОДНЯ Я ТОЖЕ ОЧЕНЬ НЕ ГОТОВ, — Папирус нахмурился и достал два доброженых из… Черт знает откуда, — Я БЫ ВЗЯЛ ОДНО И ДЛЯ ВАС, ВАШЕ… ЭМ, АЗГОР. — Все в порядке. Я не был приглашен… На самом деле, я тороплюсь, — он поднял свои ножницы. — Я бы не хотел пропустить свое свидание с кустами роз. — Прекрасно, дорогуша. Ты иди на свое свидание, а мы начнем свое, — Меттатон едва воспротивился желанию подтолкнуть Азгора в направлении выхода из лабиринта. — СВИДАНИЕ? — глазницы Папируса расширились. Меттатон мог поклясться, что видел в них звездочки. — Свидание? Какое свидание? — он нервно усмехнулся. — До свидания, Азгор! Дорогуша, посмотри, ты опоздал. Доброженое уже тает! — ХМ? НО ДОБРОЖЕНОЕ МАГИЧЕСКОЕ, ОНО НЕ… — И я принес тебе подарок! — он перебил, перед тем, как Папирус смог закончить. Азгор ушел на цыпочках за спиной скелета, пока Меттатон протягивал тому букет. Который, к сожалению, порядком растрепался от всех его жестикулирований. Пара цветов выглядела весьма лысо и грустно (в противоположность Папирусу, что выглядел лысо и сногсшибательно). — Это катастрофа, — пробормотала Альфис. Меттатон не был уверен, должен ли он был слышать это. — Беру слова назад. Не будь собой. Я зову кавалерию. Ауч. Что же, он не мог винить ее за недостаток уверенности. Папирус тем временем учтиво отражал все его романтические потуги. — ВАУИ! ДЛЯ МЕНЯ?! — Конечно, красотуля, — он подмигнул. Даже при полном отсутствии настроя на любовное признание он мог положиться на свои сексуальные чарующие глаза. — СПАСИБО! Я ЗНАЮ ДЛЯ НИХ ИДЕАЛЬНОЕ МЕСТО! — он взял оба доброженых в одну руку, а затем выдернул одну розу из букета. — В СЕКСУАЛЬНЫХ ЛОКОНАХ МОЕГО ОЧЕНЬ КРУТОГО ДРУГА!!! — он вплел розу в локон волос Меттатона. — О Боже мой, и как это понимать? Он только что зафрендзонил тебя и назвал сексуальным в одном предложении! — Не напоминай, — простонал Меттатон себе под нос. — ХМ? ЧТО-ТО НЕ ТАК? — Нет-нет, Папирус, дорогой! Все идеально. Я идеален, — ослепительная ухмылка вспыхнула на его лице. — Эм, х-хороший возврат? Тебе бы лучше остановить этот дергающийся глаз, если ты можешь. Меттатон начинал думать, что Альфис не собиралась приносить много помощи. — ЭТО ТАК! ТЕПЕРЬ, КАК НАСЧЕТ ОТВЕДАТЬ ЭТОГО ОЧЕНЬ КРУТОГО ДОБРОЖЕНОГО? — Я думал, ты никогда не спросишь. Они обменялись цветами и замороженными сладостями, и кончики пальцев Меттатона мимоходом коснулись перчатки Папируса. — Внебрачное держание за ручки, — Альфис втянула воздух. — Скандал. Он покраснел. Она точно не могла читать его мысли? Они с Папирусом продолжили сидеть на скамейке, как часто делали после конструкции головоломок. Сегодня, однако, единственной головоломкой был лабиринт чувств Меттатона. Его план лежал в руинах. Он не мог исполнять танцевальный номер, держа в руках доброженое. Что он должен был делать? «Люби себя! Я люблю тебя!» — сказала ему обёртка. Каким-то образом написанное от руки пожелание заставило его улыбнуться. Где-то глубоко внутри он слабо верил в то, что Папирус дал ему именно это пожелание специально. Между укусами лимонной сладости Папирус разделил букет. Это было его привычкой: разбирать вещи на части, только чтобы потом собрать обратно. Однако в этом случае он просто вставил цветы в разные места между своими костями. На место ушной раковины. Под ключицу (что изящно открывалась его светло-розовым v-образным воротником). Между двумя позвонками, поверх своих мятно-зеленых шорт. Под коленные чашечки. Его методичных движений было достаточно, чтобы позволить Меттатону успокоиться и насладиться своим доброженым со вкусом блёсток и конфетти. Внезапно цифровой звук заставил его вздрогнуть. — Окей, кавалерия здесь. Я добавила Фриск в звонок. — Чекак, Дядя М? Меттатон подавился доброженым. — ТЫ В ПОРЯДКЕ? — спросил Папирус, обеспокоенно сморщив лоб. — ЭТА СЛАДОСТЬ ДОЛЖНА ВОССТАНОВИТЬ ТВОИ HP, НЕ ВЫ-ССТАНОВИТЬ ИХ. — Доброженое прекрасно, дорогуша, — ответил он, все ещё пытаясь выкашлять остатки еды из своих голосовых динамиков. — Ты всегда помнишь мой любимый вкус. — Хорошее начало, но тебе нужен более прямой комплимент, — сказали Фриск. — Искренние комплименты — его слабость. Слабость? Меттатон не пытался атаковать Папируса. В этой истории не было роботов-убийц. Только если не считать его убийственную внешность… — КОНЕЧНО ЖЕ ПОМНЮ! МОЯ ПАМЯТЬ КАК СТАЛЬНАЯ ЛОВУШКА. СО СМЕРТЕЛЬНЫМИ ШИПАМИ! Он улыбнулся. Казалось, Папирус действительно помнил все: от его любимого фильма (Меттатон XIV: Смерть от Гламура Финал ре: МИКС, Мюзикл) до его самого смущающего момента (ранее — тот раз, когда он провалил свою же головоломку и заглючил на электрической клетке, но этот титул наверняка собирался перейти к сегодняшним событиям). — Он просто пялится на него, — прошептали Фриск. — Это… Розовые аниме-пузыри плывут поверх его глаз? — …Я не помню, чтобы я программировала эту функцию. — Давай же, Дядя М! Я же знаю, что ты умеешь флиртовать! Попробуй… Нежно погладить его бицепс! Кто учил Фриск флиртовать? У них были достаточно… Продвинутые идеи для ребенка. Он протянул руку и провел ею вниз по плечевой кости Папируса. Его глазницы расширились. — Супер! — хлопнули Фриск. — Теперь забрасывай! Услышим этот комплимент! Меттатон прочистил горло для драматичного эффекта (и чтобы скрыть шум его вентиляторов). — Эти розы прекрасно подходят к твоей рубашке! Я думаю, ты открыл следующий горячий тренд. МТТ-брендовые модные цветы: для ношения, не приема в пищу. Он был почти уверен, что услышал звук соприкосновения лба со столом Альфис. — ПРАВДА? В-В СМЫСЛЕ, КОНЕЧНО ЖЕ! — Папирус просиял. — ГОЛОВОЛОМКИ — МОЯ СТРАСТЬ, НО Я ДУМАЛ О ПОДРАБОТКЕ В КАЧЕСТВЕ МОДЕЛИ! СОСТАВЛЕНИЕ СЕКСУАЛЬНОГО НАРЯДА ВО МНОГОМ ПОХОЖЕ НА РАЗРАБОТКУ ГОЛОВОЛОМКИ, ВЕРНО? О черт. Теперь Меттатон представлял его в строгом костюме, в струящемся бальном платье, в паре плавательных шорт… Он собирался сжечь схему ещё до того, как даже пригласить Папируса на свидание. — А-абсолютно, — согласился он. — Ты будешь прекрасной моделью для моей новой коллекции, если тебя это заинтересует…? — Ты здесь, чтобы устроить свидание, а не сделку! Вернись к теме, Дядя М! — ВАУИ!! МОДЕЛИРОВАНИЕ ДЛЯ МОЕГО ОЧЕНЬ КРУТОГО И ИЗВЕСТНОГО ДРУГА? ЭТО БЫЛО БЫ ЧЕСТЬЮ ДЛЯ МЕНЯ! Я БУДУ ТАК ПОПУЛЯРЕН… Я БУДУ МЫТЬСЯ В ДУШЕ ПОЦЕЛУЕВ КАЖДОЕ УТРО… Меттатон сделал движение бровью. — Только если это мои поцелуи. — Наконец-то! — обрадовались Фриск. — Классная реплика! Я же говорю, ты можешь это сделать! Он на самом деле не собирался говорить это вслух, но если у него была печать одобрения Фриск, это не могло быть провалом, верно ведь? Даже при том, что Папирус смотрел на него достаточно странным взглядом. Этот взгляд он обычно держал для особо сложных головоломок. — МЕТТАТОН… ТЫ СЛУЧАЙНО НЕ… ФЛИРТУЕШЬ СО МНОЙ…? — О Боже, я не могу смотреть… — Тетя Альфис! Ты же знаешь, Папирус по уши в него втюрился. Все будет в порядке. Папирус? По уши втюрился в… Него? — Д-ДА! — выкрикнул Меттатон. Оставшееся доброженое упало на его колено, но это не могло его отвлечь. — Я флиртовал с тобой все это время! Папирус моргнул. Затем осмотрел Меттатона сверху вниз. Затем нахмурился. — Т-то есть, я притворялся, что флиртую! Для своего следующего фильма! Это важный метод, понимаешь ли, и… — Будь честен с самим собой, Меттатон. Будь честен с ним! — подбадривала Альфис. — Да! Не сдавайся сейчас! — …И, эм. Прости, что лгал тебе, — он сжал оставшуюся от доброженого палочку между руками. — ТЫ ИМЕЕШЬ ВВИДУ… ТЫ НЕ ФЛИРТУЕШЬ СО МНОЙ? Меттатон помотал головой. — Нет, я… Да. Пытался, по крайней мере. Я… Поверишь ли ты, если я скажу, что боялся быть более откровенным? Папирус протянул руку и нежно вытер остатки мороженого с ноги Меттатона большим пальцем. — Я НЕ ДУМАЛ, ЧТО ТЫ БОИШЬСЯ ЧЕГО УГОДНО, — сказал он на удивление тихим голосом. — И Я ПРАВДА ДУМАЛ, ЧТО ТЫ И НЕ ПОДУМАЕШЬ БОЯТЬСЯ МЕНЯ. НУ, Я ЖЕСТКИЙ ПАРЕНЬ, НО… ТЫ МОЙ ДРУГ, МЕТТАТОН! Я БЫ НИКОГДА НЕ ПРИЧИНИЛ БОЛЬ ДРУГУ. Душа Меттатона дернулась, будто его сбросили прямо в Ядро. — Да, ты бы не хотел. Ты бы отказал так же вежливо, как ты вежлив сейчас… — СТОЙ. ОТКАЗАЛ?? ЧТО ЗАСТАВЛЯЕТ ТЕБЯ ДУМАТЬ, ЧТО Я СКАЗАЛ БЫ «НЕТ» САМОМУ СЕКСУАЛЬНОМУ — И, ЭМ, ВОЗМОЖНО, ЕДИНСТВЕННОМУ — РОБОТУ В МИРЕ??? Он моргнул. — Ну. Возможно. Потому что. Ты назвал меня своим другом пару раз подряд? — ТЫ И ЕСТЬ МОЙ ДРУГ! МОЙ ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ, ПОТРЯСАЮЩИЙ, ЧУДЕСНЫЙ ДРУГ, К КОТОРОМУ Я ТАКЖЕ ИСПЫТЫВАЮ РОМАНТИЧЕСКУЮ ЛЮБОВЬ! — Это имеет смысл, — сказали Фриск без тени сарказма. Меттатон едва их услышал, слишком занятый оправлением от короткого замыкания после слов «испытываю романтическую любовь». — О-оу, — он заикнулся. Было ли слишком рано для того, чтобы растаять в руках Папируса? Альфис должна знать; она была королевой таких сюжетов фанфиков. Но она была подозрительно тихой. Возможно, она откинулась от такой драмы. — Я тоже люблю тебя, дорогуша, — наконец выдавил он, чувствуя нагрев его лицевых пластин. — Тоже романтически. Очевидно. Папирус посмеялся: — ТЫ МОГ БЫ БЫТЬ ЧУТЬ БОЛЕЕ ОЧЕВИДНЫМ! ТЫ ДАЖЕ НЕ НОСИШЬ ОДЕЖДУ! — Причем вообще здесь это? — КОГДА ТЫ ХОЧЕШЬ ПОЙТИ НА СВИДАНИЕ, ТЕБЕ СТОИТ НАДЕТЬ ХОРОШУЮ ОДЕЖДУ, ЧТОБЫ ПОКАЗАТЬ, ЧТО ТЕБЕ ЭТО ВАЖНО. ДАЖЕ Я ЭТО ЗНАЮ! — он дёрнул край своей рубашки. — Значит ты… Не знал, что нравишься мне… Потому что я не ношу одежду? — он знал, что должен был ускорить производство модной коллекции. — ДА, И ЕЩЕ ПОТОМУ ЧТО ТЫ ФЛИРТУЕШЬ ЧУТЬ ЛИ НЕ СО ВСЕМИ. ТЫ БРАЛ УРОКИ У ФРИСК? Их смех эхом отразился в динамиках. — …Возможно, — признал он. — Тебе стоит надеть хорошую одежду, чтобы показать, что тебе это важно. И сделать фото. Тетя Альфис в обмороке, но я знаю, что она не хотела бы это пропустить. Меттатон ухмыльнулся. — Знаешь, я думаю, они бы с тобой согласились. Мне стоит надеть какую-нибудь хорошую одежду. Папирус поднял половину надбровной дуги. — ТЫ ТОЖЕ НОСИШЬ СЕКРЕТНЫЙ НАРЯД ДЛЯ СВИДАНИЙ? — Ну. Нет, — он придвинулся ближе, позволяя их мизинцам соприкоснуться. Мурашки пробежали по его спине. — Вообще-то, он на тебе. — ОУ… ТЫ ХОЧЕШЬ ЦВЕТЫ ОБРАТНО? — он нахмурился. — Хмм…? Нет, дорогой. Твоя рубашка. Давай ее сюда. — О ч-черт, Фриск, я не думаю, что тебе стоит это смотреть… — Альфис наверняка воскресла под действием сил его потрясающего флирта. — Оуу, Тетя Альфис! Но ты разрешила смотреть с тобой Робо Чмок Бам! — И если твоя мама когда-нибудь узнает, я буквально умру. — Не так сильно, как если бы она узнала, что ты шипперила ее с… Меттатон выключил свой передатчик. Ему не нужно было больше комментариев — отсюда звезда могла идти сама. — ОУ, — Папирус подмигнул, прежде чем медленно стянуть рубашку через голову и наплечники. — ОДНА РУБАШКА. ПЕРЕДАНА. — С-спасибо, — он поерзал, чтобы влезть в мягкую розовую ткань, — осторожно, чтобы не порвать ее острыми плечами, — и глубоко вздохнул. Его сенсоры запаха почувствовали нотки розы, лимона и одеколона «Полночная Луна». — Так лучше? — ГОРАЗДО ЛУЧШЕ! Папирус внезапно сжал его в объятиях. Он мог почувствовать все черты его ребер, даже сквозь новую рубашку. Его руки были твердыми, и сильными, и именно такими, какими Меттатон их себе представлял. (Даже при том, что на них все еще были перчатки. Но к этому они перейдут в сиквеле.) — Хорошо, — Меттатон усмехнулся. — Потому что назад ты ее не получишь. Пока он таял в нежном и теплом охвате Папируса, он решил, что Альфис была права: реальная жизнь действительно являлась лучшим фанфиком нас свете.