молчание

      Все вокруг шептало мне, что ты лгал. Твоя мимика, движения. Ветер на улице.       Казалось, об этом знали все. Кроме меня. Я опять в дураках.       Ты не говорил со мной уже четыре дня. Ничего, кроме дежурных приветствий. Уходя, наклонял голову вниз и весь как-то сникал, пытаясь не встретиться взглядом. Когда случайно соприкасались руками или чём-то ещё, ты вздрагивал и весь съеживался.       Я все испортила? Не так. Я все испортила.       Осень становилась слишком напряженной для меня, любившей это прекрасное время года. Ветер выл о несправедливости, а ранний снег шептал про то, что все ещё наладится. Но ничего не наладится. Уж кому, как не мне, знать.       С каждым днём на улице становилось холоднее. И внутри меня. Я замерзала, хотя мои руки были горячи и меня бросало в пот, как при лихорадке. Ты больше не смотрел на меня.       Даже когда мы здоровались. Когда спрашивала что-то. Зачастую делал вид, что не слышишь моих вопросов, просто хмурил брови и поджимал губы. А мне стало настолько пусто. Как будто я находилась в тесной темной коробке в разгар общего веселья вокруг.       Твой друг говорил со мной. Постоянно поддерживал, пытался растрясти. Это стало единственным, из-за чего я не замёрзла до конца. И лучше бы замёрзла, честно. Казалось, небо падало, а земля стала вязкой и густой.       Ветер все ещё выл мне на ухо про горечь вокруг. И шёпот снега не успокаивал. Ничего не успокаивало. Я слишком погрязла в этой яме, даже не пытаясь карабкаться наверх. Смысла нет.       В один момент ты стал груб со мной. Затыкал меня и нёс всякий бред, лишь бы задеть. Возможно, ты просто возненавидел меня тогда. Но я себя ненавидела уже давно. И сильно. Вязко, тяжело и непрерывно. Каждый день. Каждую минуту, секунду. Ничего не могло вытянуть меня наружу. Никто и ничего. Возможно, ты смог бы? Смог бы, но даже не собирался пытаться.       Ты лгал, когда говорил, что тебе было не все равно. Лгал, когда касался меня. Лгал, когда смотрел в глаза и улыбался. Постоянно. Эта мысль села в голове и била меня молотком по затылку.       В какой-то момент моя жизнь стала напоминать жизнь Беллы Свонн из Сумерек. Унылое звучание ”roslyn” в наушниках и дни, летящие, словно снег по ветру. Не было мысли, что в один из дней в мое окно постучатся и скажут: "Там Эдвард, и он в опасности!". Не было мыслей вообще ни о чем, только свист осеннего ветра в ушах.       -Ты знаешь, мы говорили с ним.       Эти слова ударили меня сильнее, чем то, что он ответил мне тогда. Было страшно, я не хотела знать, что он сказал.       -Ясно. И о чем же?       Мое сердце скакало в груди как бешеное. На затылок давило. Не знаю, зачем спросила это. Просто вырвалось.       Страх бился о стены моей грудной клетки.       -Обо всем.       Он вздохнул и положил руки в карманы. Я видела, как он пытается подобрать правильные слова. Даже не видела, а чувствовала.       -Круто.       Выдохнула. Большего и не стоило пока ожидать.       -Знаешь, он ведь всегда был таким. Игрался. Просто не понимал, что сам может запутаться в правилах и остаться в дураках.       Мне не было понятно, что он имеет в виду. Понятно только то, что он играл мной. Как давно?       -Ты не как остальные, я сказал ему. Он выкурил три сигареты.       -И что это значит?       Я правда не понимаю. Хоть семь штук пусть курит, это его не оправдывает.       -Он не играл с тобой. По крайней мере сначала.       Моя грудная клетка заболела. Глаза защипало. Я была оглушена, словно четыре часа смотрела кино, которое так и не смогла понять*.       Я молчала. Лишь тяжело дышала и прижимала журнал к груди. Шагнула назад и уперлась спиной в стену, чтобы не упасть на пол. Как же больно, черт бы его побрал. Как же больно!       Глаза нещадно щипало, но я максимально держала себя в руках.       -Но он..,-я подняла убитый взгляд с пола и попыталась собрать пазл в картинку, но получалась лишь каша из непонятных частей.       Звонок дал знать о конце нашего разговора. А я решила уйти. Просидеть с ним ещё три часа в одной аудитории? Легче съесть тарелку помидоров (я ненавижу помидоры).       Глупо было надеяться, что мне кто-то что-то объяснит. Никогда и никто ничего не объяснял. А об красочном диалоге на пару минут вообще можно забыть. Теперь только так. В тишину. В глупое бегание глаз и шумное, взволнованное дыхание. В себя.       В тот день мы были близки как никогда. Я чувствовала себя невероятно легко, хоть тревога и била в стенки моего сердца. Холод только давал намеки на своё скорое приближение. Сессия дышала мне в затылок. И ты тоже, обнявший меня со спины.       Что-то должно было вот-вот произойти, я чувствовала это, как будто физически. Будто, как только я находила эту нить и пыталась взяться за неё, она ускользала снова. Твои ладони на моих плечах закрывали эти мысли в самую дальнюю комнату моего разума. И зря. Нельзя было дать этому случиться.       Меня разрывало от чувств, и твоих и моих. Разрывало изнутри, снаружи же я оставалась максимально сдержана. По крайней мере пыталась оставаться. Этот день стал последним тёплым и искрящимся воспоминанием между нами. Перед тем, как я все испортила.       С самого утра мой друг вёл себя как-то странно, в упор сверля меня глазами. Переводил взгляд с него на меня и обратно. Дергал головой в непонятном жесте. Под конец последней пары он позвал меня по имени и отвёл подальше от остальных.       -Поговори с ним.       Эти слова ввели меня в ступор.       -О чем?       -Разве ты не хочешь быть с ним?       Как будто мячом по голове дали. Все мысли в одну секунду растворились. Мое поведение было настолько очевидным? Или он знает больше, чем известно мне?       Я просто открывала и закрывала рот как рыба, выброшенная на сушу.       -Почему ты..? С какой стати тебя вообще волнует это? Сначала спроси у него, хочет ли он быть со мной.       Тот диалог нужно было заканчивать с самого начала. Не нужно было даже подходить к нему. Вообще ничего делать не нужно было. Просто сесть на лавочку и ждать звонка с пары.       Я почувствовала моральное истощение и уже захотела уйти, как..       -Предложи ему.       Вот тут я захотела уйти сразу. Просто развернуться и молча уйти, потому что это была самая ужасающая меня тема тогда. Нужно было так и сделать. Молча уйти, не разворачиваясь. Сейчас лезть в ту же яму не больно. Просто как-то… Некомфортно.       -Я не буду. Почему я должна?       Он смотрел на меня, как на дуру. А я и была дурой, разве нет? Позволила взять себя на слабо и повелась на всю эту ерунду.       В эти же выходные я тебе написала. Трясущимися и потными руками набирала текст, не попадая по буквам. Иногда путаясь в словах. Я даже сейчас помню, что тебя не было в сети около часа на тот момент, но как только я отправила сообщение - ты прочитал сразу.       Ответил ты мягко, но при этом жгуче категорично. Не сказал да, как и нет. Хотя и тупому было бы понятно, что ты просто не хотел сильно ранить меня. Чтож. У тебя не получилось.       В понедельник ты прятал от меня взгляд, а когда мы случайно встретились глазами - твои были как у оленя в свете фар. Я ободряюще улыбнулась, мол, да ладно, ничего же не произошло. Ты тоже попытался. Но у тебя не вышло. А теперь у меня не выходит.       Ничего не выходит.       Ты и правда лгал. Потому что через месяц нашёл себе девушку.       Не было слов о том, что я тебе не нужна. Ничего во всем мире не говорило мне опускать руки. Ведь тогда ты выразился примерно: ”я не хочу, потому что тебе будет тяжело”. Как оказалось, мне и правда стало тяжело.       И я должна была злиться. Должна была очень сильно злиться, ненавидеть даже. Но не смогла. Это ведь ты.       Обида драла стенки моего мозга, меня постоянно тошнило от бессилия. Все вокруг видели, что со мной что-то не так. Хотя со мной уже давно что-то стало не так, просто сейчас я устала прятать это от всех вокруг. Маски сброшены. Руки опущены.       Прошло пол года с того момента, даже меньше. Я поставила точку. Так будет лучше, хотя бы для меня. Не сейчас, сейчас будет тяжело. Но позже, я верю, станет легче.       Ты прощаешься со мной и идешь куда-то по делам, я знаю, потому что твой дом в другой стороне. Твоя спина укрыта теплой серой тканью весеннего пальто, в руках черный рюкзак с банкой энергетика в боковом кармане. Всегда ее туда засовываешь. Даже, если она уже пуста. Отдаляешься, шаркая черно-белыми кроссовками по снегу, и улыбаешься чему-то своему, глядя в телефон. А я стою там, на холодной, обледеневшей дорожке и смотрю на тебя. И это ощущается, словно я смотрю на дом в последний раз перед переездом.