Lighthouse

      Учащенное сердцебиение, похолодевшие конечности и рассеянное сознание. Юнги борется со страхом своего прошлого, смотря на двери отчего дома. Пройдя препятствия в виде учебы, Мин решился все-таки съездить к отцу, так сказать, проведать как поживает старец, и ведь пообещал Хосоку.       С каждым новым приближением в это место, Юнги накатывала тревога и страх. Воспоминания детства и не столь далекого прошлого, постоянно давали о себе знать, подкидывая отрывки из памяти. Пока он ехал в поезде в Тэгу, сидя в кресле и слушая мелодию через наушники, смотрел в окно и видел, как облака закрывали солнце, словно давая знать, чтобы Мин не рассчитывал на хороший исход событий.       Сейчас стоя перед деревянной в местах покоцанной чем-то острым дверью, не может сделать и шаг. Почти три года Юнги прятался от отца в Сеуле, иногда отправляя ему сообщения о том, что жив и здоров. И то сообщение в магазинчике у Хоби, стало неким толчком, чтобы приехать. Вот он стоит, приехал блудный сын. Но внутри все скручивается, неприятное чувство заполняет внутренности и проникает в мозг. Что-то кричит «беги», но парень стоит, погрузившись в себя, пытаясь собраться. Минуты проходят, солнце опять заслонили облака, и если стоять еще пару часов, то начнет темнеть, и тогда темноты не избежать. А ведь нет ничего ужасного или страшного в том, чтобы навестить наконец своего отца.       Вдох и выдох. Кое как собравшись с силами, Мин подходит к двери и жмет на дверной звонок. Неприятный звук оповещает о долгожданном госте. Долго никто не отвечает, но Юнги терпеливо ждет. Через пару минуту дверь открывается и перед парнем появляется его отец. Юнги ловит взгляд отца, в котором читается счастье вперемешку с разочарованием.       — Решился. — единственное что говорит он, указывая сыну рукой, чтобы прошел в дом.       Кого-то родители встречают с улыбками на лицах и с распростертыми объятиями, а кого-то в инвалидной коляске и с угрюмым видом. Жизнь некоторых не пожалела. Парень входит в родимый дом, делает шаг и видит, что с последнего приезда в этом месте ничего не поменялось. Он, снимая на пороге обувь, проходит внутрь. Чуть дальше по коридору вперед, находится просторная гостиная. Все как прежде. Диван на троих человек в коричневом оттенке в центре комнаты, рядом кофейный столик в цвет, на против шкафы с различной литературой и сервизом, и старый гобелен, уже покрытый слоем пыли, на котором изображены два журавля, обвивающие друг друга. Эту работу сделала мать.       — Чего встал? Может присядешь? — прерывает Мина от рассматривания картины отец.       Грустно вздохнув, Юнги садиться на тот диван, положив ладони на колени. Воспоминания о матери делают больно. В ее столько короткой жизни никто не виноват. Это все ее здоровье, которое в один момент начало ухудшаться, а врачи ничего не смогли с этим сделать.       Отец подъезжает на коляске к сыну, ставя на кофейный столик поднос, который принес на коленях, с чаем и овсяным печеньем. Есть не хочется совсем. Они молчат с минуту. Юнги смотрит на свое отражение на дне чашки, а отец на сына. Тот видит какой сын поникший, возвращаться в место, которое хранит в себе тысячи воспоминаний, начиная с самых ярких и заканчивая печальными и ужасными, — трудно. Отпив немного чая, Мин обращает внимание на отца:       — Как здоровье, отец?       — А то ты не видишь. — отвечает Мин старший. И в правду, как человек, который уже не сможет ходить как все, может быть здоров. Только если силой духа. Юнги снова опускает глаза в отражение на поверхности напитка, начиная сомневаться в своем решении, что может зря он приехал. — Погляжу на тебя, отрос весь. Челка вон в глаза уже лезет. Надо бы тебе пойти подстричься. — сын молчит. — Ладно, как учеба? — задает вопрос отец.       — Хорошо. Поеду в Пусан на юго-восточный полуостров на маяк, буду там работать и практику отрабатывать. Экзамены все хорошо сдал.       После они молчат минуту. У них не было общим тем, чтобы просто что-то обсудить. В детстве было много всего, но со временем интерес у обоих потух. После смерти матери Юнги закрылся в себе. Отец пытался достучаться до сына, но не смог, тогда, надавив, он разбудил в нем что-то зловещие, что переросло в ссору, погубив детские мечты о счастливом конце.       А после аварии случившиеся, когда мальчику было всего пятнадцать, все поменялось. Как он помнит: три часа ночи, Юнги позвонили с больницы, сообщив, что отец пострадал в случаи аварии. Тогда маленький мальчик не смотря на обиды и позднее время, быстро сорвался с места, одевшись в первые попавшиеся вещи, выбежал из дома и отправился по нужному адресу. Отец некоторое время не приходил в сознание, и только спустя пару дней все-таки очнулся. После врачи сообщили, что некоторые позвонки и кости нижних конечностей сильно повреждены из-за чего человек уже навряд ли сможет ходить как прежде. Именно в тот момент Юнги поставил себе цель изобрести аппарат, который сможет помочь отцу снова встать на ноги.       — Это хорошо. — прерывает затянувшуюся тишину Мин старший. — Не зря оплачиваю твое обучение. Надеюсь, не бездельничаешь, по девкам не шляешься, а то репутация — вещь серьезная. — поднимает указательный палец вверх, подтверждая свои слова. Обстановка не стала лучше.       Затем отец отлучается из комнаты.       «Хотя бы пока без конфликтов» — подумал Мин. А потом снова звонкая тишина. За окном начинает темнеть. Солнце давно спряталось за облаками, не решаясь снова показываться. Юнги, встав с места, обходит комнату, разглядывая все вокруг. Его взгляд падает на фотоальбом на одной из полок шкафа. Он берет его, листая пыльные страницы с фотографиями своего счастливого детства. Мин грустно улыбается, вспоминая. Вот фотография, где он с папой в парке, ест сладкую вату. А вот фотография с улыбающиеся мамой, которая держит детский кулек, в котором спрятался месячный Юнги. Следующая с папой и мамой, сидящие на этом самом коричневом диване — они тогда только переехали в этот дом. И следующая — маленький Юнги играет на пианино. Давно он не играл.       Закрыв альбом, Юнги выходит из гостиной и направляется к отцу. Тот сидит в своей комнате и смотрит телевизор, по тому показывают какую-то забавную передачу. Мин подходит к нему и присаживается на корточки, кладя ладонь на колене отца. Тот обращает внимание на сына. Обоим грустно. Юнги видит как тяжело тому. Они не видели друг друга слишком долго. У обоих жизнь сложилась иначе, не так как они планировали раньше. С каждым годом они отдалялись, потому что обид и ссор становилось больше. И время, что не щадит. Никого.       Кристальная слеза скатывается по морщинистому бледному лицу. Границы смываются, как и нелепая вражда между ними. Сын крепко обнимает отца, пытаясь успокоить и тем самым сказать, что не оставит его одного — никогда. Он будет стараться, чтобы не случилось.

***

      Немного поболтав все-таки о жизни, отец успокоился и, конечно, высказал свое мнение по поводу безалаберности Юнги. В небольшом бизнесе отца с его лучшим другом все хорошо, один работает дома — разгребая бумажки, и подсчитывая доход, а другой работает с командой людей, автомехаников. Мин счастлив, когда в жизни у его отца все хорошо. Порой тот бывает скверным и злым, но общие светлые воспоминания воссоединяют потрепанные души.       Уложив отца спать, Юнги отправляется в свою детскую комнату, где проводил большую часть времени раньше. Открыв дверь, парню ударил в нос затхлый запах старого дерева и чего-то горелого. В комнате все также стояла его небольшая кровать, рядом тумба со светильником, затем шкаф, где хранил Мин одежду и прятал ноты от отца, и в самом углу то несчастное пианино. Юнги подходит к нему и проводит рукой, собирая пальцами пыль. Почти восемь лет на нем никто не играл, да и не сможет уже. Клавиши покоцаны, каких-то нет, а по какими-то невозможно нажать. Крышка пианино сломана, будто ее рубили, хотя на самом деле так и было.       Юнги помнит тот день, для него это был сущий кошмар. Очередная мелодия, которой научила мать сына, звучала по всему дому. Как вдруг отцу перестало нравиться то, чем увлекся сын. Матери уже не было, и единственное что делало больно, не гобелен, висевший в гостиной, а та самая мелодия Людовика Бэтхона «к Элизе», которую исполнял ребенок в память о маме. Музыка, что так любила мать, возвращала в памяти воспоминания о ней. Отец, достав топор, быстрыми шагами отправился в комнату сына, где, не дав доиграть эту мелодию, начал крушить. Щепки летели в разные стороны, пианино издавало свои последние «вздохи», а после не могло больше звучать. Тогда Мин смотрел на отца, как на безумца. Он ведь хотел стать великим пианистом, сочинят мелодии в честь своей матери, а после, возможно, своей возлюбленной.       Вот как легко разрушить детскую мечту раз и навсегда.       Юнги стоит перед инструментом, а в памяти все еще играет та мелодия Бэтховина, которую он разучивал вместе с матерью, прямо в этой комнате в далеком прошлом. Не выдержав проникновений самых сокровенных воспоминаний, парня атаковали эмоции. С глаз нахлынули слезы, что предательски, лились ручьем. Юнги пытается вытереть их рукавом своей кофты, но все бесполезно. Ноги начали подкашиваться, а закрыв глаза, он представил образ матери: что улыбалась ему тогда, сидя рядом и показывая какую клавишу нужно нажимать, чтобы звучала правильная нота, как ее нежные руки накрывали детские ладошки и направляли. Юнги валится на пол рядом с пианино, заливаясь слезами и собственной душевной болью.       Жаль, что нельзя вернуть все назад, перемотать пленку и повторить те моменты вновь. Еще хотя бы раз. Успеть сказать много хорошего, не обижать и просто улыбнуться напоследок.       Вот так всю ночь Мин и лежал, свернувшись в клубок, посреди комнаты. Вместо солнца, его освещала луна, что отдавала голубоватым оттенком.       Сложно быть сильным, когда в душе слаб. Сложно вставать на ноги снова, показывая всем, что все в порядке. Сложно жить с воспоминаниями, терзающими душу.