Lighthouse

      В это субботнее утро Юнги лежит в тёплой, нагретой постели и пялится в потолок, предаваясь воспоминаниям.       Вчера он, наконец, проводил надоедливого Джина. Тот разговаривал без умолку, будто пытался выдать все-все, что только знает перед своим отъездом. Он говорил о том, что планирует делать по возвращению, узнал, что Чонгук — сын Чон Джихуна (Юнги давно в курсе, но Киму об этом знать необязательно), и что компания Мина, вероятно, плохо влияет на мальчишку. Последние слова задели Юнги, но виду он, как всегда, не подал. Помахав рукой на прощание уже сидящему в поезде Сокджину, смотритель вернулся к породнившемуся сердцу маяку со спокойной душой, зная, что ближайшие сутки точно никто не побеспокоит…       Пока он не ехал в такси и не вспоминал эту милую, заячью улыбку.       Обычно Мина категорически раздражает находиться в чьем-либо окружении. С тем же Сокджином, известным своей дотошной разговорчивостью, например, или профессорами и одногруппниками, даже с родным отцом. Редким исключением являлся Хосок, а теперь и Чонгук. В компании этого малолетнего тинейджера приятно. Он не навязывается, не коробит собственным присутствием, лишь рисует неподалеку от смотрителя и мирно наслаждается отдыхом.       Чонгук появился в жизни Юнги неожиданно. Этот скромный мальчишка просто вошел в нее, даже не постучавшись, и спокойно занял свой, отведённый только для него уголочек. Они переговаривались о самых простых, что ни на есть, вещах. И даже долгие, о летних деньках диалоги стали для вечно флегматичного Мина чем-то обыденным, но все ещё невероятно увлекательным.       Прежде Юнги считал, что мальчишка ничем не отличается от отца. Чон Джихун с первого впечатления показался напыщенным индюком. Да, он харизматичен и в совершенстве умеет приковывать к себе внимание, но за три часа, изрядно проведенных в университете и по случаю судьбы, позволившей Юнги повстречаться с этим человеком, мнение о нем сложилось неприятное. Джихун — человек с самооценкой едва ли не до небес, циничный в общении, а главное — может солгать ради выгоды и, очевидно, ни капли не пожалеет о содеянном.       Но Чонгук не такой. Мальчишка, в отличие от отца, кажется сущим ангелом. Он вежлив, скромен, добродушен и располагает к себе так, как не сумел бы никто другой. В действиях этого чистого ребенка нет корысти и злых умыслов. Он даже рассказал Юнги о том, что идея разрисовать дом была вовсе не его, а друга. Мин в это искренне поверил. И при первой их встрече Чонгук представился ему до улыбки простым и милым.       Единственное, о чем Юнги может с верностью утверждать это то, что Чон Джихун не такой уж и плохой отец, как человек, раз воспитал такого хорошего сына. А, может, это вовсе и не его заслуги, а матери, которую Мин так и не увидел ни разу. Скорее всего, такие прекрасные качества передались мальчишке именно от неё. Юнги более всего хотелось забрать его и утешить, чтобы он не тревожился лишний раз и по пустякам. Как же вышло, что тот приходит к маяку, ища в этом месте спокойствие и желанную сердцу отраду?       Юнги чувствует, что может помочь ему, может поддержать потому, что рядом с подростком, на миг показавшимся невероятно одиноким, нет близкого человека, сумевшего стать ему опорой, направить на верный путь. Его отец далеко не лучший пример для подражания, о собственной матери Чонгук даже не заикался и судить её не станет. Мину попросту хочется сказать ему невероятно важные слова: что все будет хорошо, надо лишь следовать велению сердца.       «Тогда почему я не подражаю своему совету?» — думает он.       Эх, если бы Юнги мог вернуться в прошлое и поговорить с собой пятнадцатилетним, сказать, чтобы он не парился, не морочил голову и слушал голос своего ретивого, то сейчас все было бы иначе.       Одна мысль за другой пролетают с каждым сменившимся — но всё ещё однотипным — видом за окном и он, снова прикрыв глаза, погружается в далекие детские воспоминания: как играл на пианино, а рядом, стоя у кромки дверей, наблюдала за ним мама.

***

      К вечеру, когда Юнги готовил себе поздний ужин, приехал Намджун. Как Ким и говорил, приехал — все проверил. Сейчас же оба сидят за столом: Мин спокойно ест потому, что воцарившаяся вдруг тишина его не напрягает, а Нам мерно и с довольством попивает пиво, нервно постукивая по жестяной банке.       Как обычно бывает, Намджун приезжает и болтает без умолку, делится последними новостями о состоянии отца, но не сегодня. Сейчас он подозрительно тихий. Даже слишком. Становится непривычно.       Затянувшееся молчание напрягало своей внезапностью потому, что за ним, определённо, что-то последует. Когда в тарелке остается всего пару ложек овощей и немного риса, Юнги тихо окидывает взглядом Намджуна. Он смотрит в ответ на Мина. Неловко.       — У меня к тебе есть разговор, — выдает Ким, ставя опустошенную всего наполовину банку на стол.       Интересно, с чего вдруг? По телефонному разговору Юнги вполне мог понять, что им предстоит поговорить, но о чем он и понятия не имел. Гипотез всего две: либо Юнги снова что-то натворил и не уследил за последствиями, либо Нана пожаловалась и теперь его вышвырнут отсюда к чёртовой матери, быстро и без промедления.       Он откладывает палочки в сторону и, скрестив руки, садится поудобнее, готовясь выслушать все претензии в свою сторону.       — Начну сразу, мне еще никогда не приходилось разговаривать об этом, — начало интригует. Юнги снова захотелось закурить. Жаль, ведь это будет некультурно и неправильно по отношению к Намджуну.       — Хочу сказать, несмотря на то, что я младше Наны, я остаюсь ее братом. Понимаешь? — Мин ничего не понимает, но кивает в ответ, позволяя Киму продолжить. — И как брат, я всегда волнуюсь за свою сестру несмотря на то, что она уже взрослая девочка. Когда она начинает с кем-нибудь встречаться, чаще это бывают парни не «ахти», и с ними у нее не было ничего серьезного, да ненадолго. Я беспокоюсь за нее… Вообщем, ты славный парень, не глуп, и так далее. Просто хочу, чтобы ты не делал больно Нане, понимаешь меня?       Теперь, кажется, до Юнги дошло, о чем толкует Намджун. Получается, Нана настолько сильно расстроилась из-за того инцидента с Чонгуком, что рассказала брату, а он все не так понял? Юнги наслаждался своим одиночеством несколько дней потому, что после ссоры Нана обиделась на него. Да, он привык к этому дому и бывает грубоват, а потому ведет себя, как хозяин. Да, Чонгук был рядом. Нечего ребенку дымом табачным дышать — плохо для здоровья. Этот инцидент они могли бы и сами утрясти, поговорить тет-а-тет и все было бы хорошо. Для чего сюда брата приплетать?       Или здесь что-то посерьезней? Не может же она за Мином хвостиком ходить потому, что влюбилась? Юнги никогда не мог понять, о чем думают женщины. В его внутреннем мирке все построено намного проще: не существует путаниц и головоломок. Он никогда не клялся в вечной любви. Всего лишь легкий флирт, всего лишь естественная взаимопомощь в сексуальном плане — не более.       — У нас ничего нет, — говорит Мин, стараясь звучать как можно увереннее, лишь бы Ким понял все правильно.       — Хочешь сказать, что вы не спали вместе?       Браво, Ким Намджун, вы попали в точку. В то, что должно было остаться вечной тайной! Юнги несвойственно врать. Ему хочется быть хорошим, честным и порядочным человеком. Конечно, он может придумать всякое и сказать, что такого не было, но за это его будет мучать совесть. Проще промолчать. Он склоняет голову, прокручивая шестеренки в голове. Хочется сказать что-то в свое оправдание, но на ум ничего не приходит. Нана сказала, что об их интимном случае брат не узнает. Значит, солгала.       — Думаешь, когда она мне пишет или говорит, что не приедет к отцу или на ужин потому, что занята, я не знаю, куда на самом деле, а точнее к кому она ездит? Если между вами что-то серьезное, то…       — Нет! — прерывает Юнги. — Нас ничего не связывает. Это было лишь единожды.       — Я не указ ей, что делать, с кем спать и в кого влюбляться. Но если между вами нет ничего серьезного, прошу, скажи ей об этом лично. Мне, как и тебе, не хочется делать ей больно. Зачем страдать от невзаимности? Нана сказала мне, что навестит тебя на следующей неделе, так что воспользуйся шансом все прояснить, хорошо?       «Блять, во что я влип?»       Отныне появилось неистовое желание поменяться местами с Сокджином, каким бы придурком тот ни был. Это кажется Юнги единственным спасением из путаницы, в которую он ненароком вляпался.       Намджун беспокоится о сестре, но скорее не о ее будущем или личной жизни, а больше о психологическом здоровье потому, что знает ее. Такое она с трудом переживает. Нужно время, чтобы забыть о чувствах к человеку, которого беззаветно любил, собрать себя по частям и, набравшись сил, двигаться дальше.       Есть перехотелось окончательно. Юнги не может пообещать, что уладит все со старшей Ким. Это немыслимо — влюбиться после одного раза, да еще и в него? Сама говорила, что отношения ей вовсе не нужны. Между ними были исключительно деловые отношения. Юнги и без того замечал её частые визиты и намеки на интимное продолжение, но он и подумать не мог, что все зайдет настолько далеко. Все это внимание включало не только простой интим, но и что-то большее. Одними сигаретами тут не отделаешься.       В ответ на просьбу Намджуна парень выдает немой кивок. Он встает из-за стола, выбрасывая остатки еды и одновременно желая испариться так, как не хотелось ещё никогда. Намджун спокойно, не произнося ни слова хлопает Юнги по плечу и уходит в комнату, где Мин когда-то по собственной дурости переспал с его сестрой.       За тот порыв, когда он только приехал сюда, ему неистово стыдно. Всего лишь поддался искушению: новое место, новая симпатичная знакомая. Да и каким было их первое знакомство? Она приехала познакомиться с ним, а он, по воле судьбы, встречает ее полуголым. Казалось бы, наслаждайся жизнью, ведь она преподносит такие сюрпризы. И что теперь? Расхлебывай все, что натворил.       И снова Мин лежит на холодной постели, но с иными мыслями о том, как все исправить. Возможно ли это? Девушки — ранимые существа, очень важно устроить все так, чтобы не обидеть и мирно разойтись. Звучит не так страшно. Ровно до момента, пока не попробуешь воплотить задуманное. Парень ворочается всю ночь, размышляя о том, как подступиться, как заговорить с ней, не задев ее хрупкую душу.       «Увы, сердцу не прикажешь» — к этой мысли приходит Юнги под утро, когда ему снова пора вставать и браться за привычную рабочую рутину.