Lighthouse

      В груди началось зарождаться что-то новое, совсем ещё незнакомое для Чонгука. Он это чувствовал, но пока не осознал.       Пару дней парень не приходил к маяку после того самого случая в доме, где Мин поругался с Кимом, как ему казалось — из-за него. Все это время он играл с Чимином и даже на пару часов вернулся к себе домой, чтобы все-таки взять и почитать комиксы, которые привез с собой. Тогда-то он пришел в родимый дом, где была только бабушка, потому что мать снова улетела в Сеул. Её постоянные поездки так бесят парня, что не видеть маму кажется хорошей идеей.       Зайдя в свою комнату, он достает свой чемодан, что хранил под кроватью и открывает в поисках манхвы. Его взгляд падает на небольшую коробочку, обернутую в цветную бумагу — да, та самая, в которую Чон упаковал браслеты для себя и Тэ в знак примирения. Тут же вспомнив о друге, решает написать ему. Чон Чонгук: «Привет! Как дела?»       Через пару минут, пока парень мерно складывал комиксы в рюкзак, пришел ответ. Ким Тэхён: «Привет!» «Все хорошо» «Я как раз собираю чемодан, потому что приеду к тебе на следующей неделе.»       Чонгук заулыбался от такой новости. Наконец-то они встретятся и смогут поговорить. Это следовало сделать раньше, возможно, даже по телефону, чтобы расставить все точки над «i». Но так поступать, казалось, было бы неправильным. Тем более, по телефону невозможно понять, говорит ли твой собеседник правду или же нагло лжет, прикрываясь за безразличным. Чон Чонгук: » А когда ты приедешь? Скажи, чтобы я смог тортик купить или что-нибудь вкусненькое ;)» Ким Тэхён: «Это сюрприз.»       Чонгука пугало то, что, возможно, за все это время Тэхён чувствовал себя невероятно потерянным или, чего хуже, брошенным. Чон не отказывался от их дружбы и общения, а просто не разговаривал потому, что думал, что так будет напоминать о себе, тем самым пробуждая чувства у Тэ.       Сидя на краю родной кровати, Чон ещё некоторое время переписывался с Тэхёном, делился последними новостями, но про знакомство с Юнги умолчал. Это было чем-то тайным и сокровенным для него. Даже Чимин толком не знал, где иногда ошивается его знакомый, но тот догадывался, так как Чонгук временами возвращался весь в испачканной от краски одежде и на вопрос: «Что делал?» он сухо отвечал: «Рисовал». Было лишь два варианта: либо Чонгук усердно рисует что-то у себя дома, однако тот лично сказал, что не намерен там появляться, либо занимается созданием новой «настенной живописи» на заброшках, но их они давно разрисовали. Следовательно, последнее место, которое они оставили основательно пустым — маяк. Да и каждый раз по возвращению на лице мальчишки красовалась дурацкая, растянутая до самых ушей улыбка.       Тихо выходя из комнаты, чтобы не потревожить никого (это уже привычка — не привлекать к себе лишнего внимания), Чонгук идет по направлению к выходу. Но его останавливает бабушка, которая, прокашливаясь, привлекает к себе. Она сидит на кухне за столом, на котором уже разложены две фарфоровые чашки и такой же чайник посередине. Ждала его. Сейчас им предстоит разговор, которого парень старательно пытался избегать так, как только мог.       Он садится напротив бабушки, предварительно отпив немного чая из предложенной ему чашки перед тем, как начать беседу.       — Как ты поживаешь, Чонгук? — стандартный вопрос, чтобы начать неприятную им обоим тему.       Бабушка говорила спокойно и размеренно. Атмосфера изначально не была напряженной, а скорее комфортной. Все, наверное, из-за пахучих палочек с эфирными маслами, которые бабушка любила использовать иногда, и из-за них пропахла вся квартира.       — Хорошо, — непринужденно отвечает Чон, отпивая еще, потому что в горле начало горько пересыхать.       — Я рада, — она разливает еще чая по чашкам. — Так, а теперь давай серьезно поговорим.       Вот только не это. Любой человек в мире возненавидит разговоры только из-за фраз, начинающихся с «нам надо серьезно поговорить» или «у меня к тебе есть разговор». Это заставляет волноваться, нервничать и в придачу искать пути отступления того, как избежать самого худшего.       Чон тихо сглатывает, пытаясь придумать что-то, чтобы сбежать. Он надеется, что в эту минуту ему позвонит Чимин потому, что заждался или внезапно напишет Тэхён или любой другой человек, лишь бы был повод прекратить. Напряжение стремительно росло.       — Думаю, ты слышал мой разговор с мамой, — продолжает бабушка свою речь. — Так вот, милый мой, что бы ни случилось, кого бы ты ни выбрал, я тебя люблю и буду любить несмотря ни на что. Ты остаешься моим внуком, сыном своей матери и… отца, — сделала она небольшую паузу, видимо, чтобы не оскорбить его при Чонгуке. — Чонгук, просто знай, что это не является чем-то страшным. Просто ты будешь видеть одного из родителей реже, чем раньше.       — С чего вы все взяли, что я буду выбирать кого-то одного? — перебивает парень, сказав это грубо, с отчетливой неприязнью в голосе.       Бабушка опустила голову, смотря в свою чашку, прекрасно понимая, что не ей объяснять все это.       Чонгук давно потерялся где-то в глубине своих бредней. По ночам он лишь мечтает поскорее закончить школу и уехать куда подальше, может быть даже переселиться на маяк, поближе к Юнги. И желание поступать на экономический уже пропало, ведь жизнь отшельника казалась куда выгоднее, чем все то дерьмо, что творилось в последнее время.       — Чонгук, пойми, что рано или поздно твои родители бы развелись. Они глупцы, раз уж не смогли справиться со всеми обидами друг на друга, кроме как прибегнуть к суду.       Ей легко говорить, сама живет без мужа (да будет ему земля пухом), словно её это не касается. Отчасти Чон может с ней согласиться, они вмешаны в это лишь из-за родства, но это так же может сказаться и на их судьбе. Ему не хочется сильно запариваться по этому поводу.       Чонгук считает, что нет на свете хороших и плохих родителей, просто есть те, кто уделяет своему ребенку достаточно внимания и те, у кого просто-напросто нет времени потому, что работают, пытаясь обеспечить ему все в этой жизни. Это, конечно, не все случаи, но тот, с которым столкнулся он сам. Чону не нужно ничего, кроме крепкой и дружной семьи.       Не став больше слушать бабушку, Чонгук встал из-за стола и спешно ушел. Так некультурно он себе раньше не позволял поступать, но всегда приходит время чтобы что-то изменить.

***

      Возможно, это эгоистично со стороны Чонгука, но ему, точнее, его душе, было необходимо увидеть Юнги. Они не виделись целых два дня! Он начал тосковать.       Чонгук поднимается по холму к маяку, все время смотря себе под ноги. Он погрузился вглубь своих мыслей настолько, что, когда пришел в пункт назначения крайне удивился, увидев у двери небольшой чемодан. Неужели Юнги уезжает? Так быстро и так скоро? Чон запаниковал, начав оглядываться по сторонам. Рядом не было машины, в окнах не горел ожидаемый свет, выдающий хотя бы какое-то присутствие, значит и хозяина нет. Но неподалеку от обрыва стояли двое парней. Юнги, как обычно, в своей манере курил, стараясь не дымить на людей, а рядом с ним был высокий брюнет, о чем-то активно болтающий и держащий руки в замке за спиной.       Во-первых, Юнги здесь, и есть время попрощаться. Он тайно надеется, что это не его чемодан, и что это не конец, положенный их встречам. Во-вторых, кто этот юноша? Его он видит впервые. Это друг или парень? Чон слишком мало знает о Мине, чтобы думать так. Сначала, приличия ради, надо поинтересоваться его ориентацией, и только затем строить теории. А если он традиционной и встречается с Ким Нана, а это, например, ее брат или кто-то другой? Опять ненарочно загоняется.       Чонгук немного потупил, стоя на месте, почесал затылок и неуверенно двинулся в сторону двух парней.       Первым его заметил незнакомец, что светится, будто солнце, гревшее в эту минуту. Затем, затушив сигарету, и Юнги обратил на него внимание, слегка улыбнувшись. Этот жест был едва заметен, но не прошел мимо Чонгука. На душе приятной волной расползлось тепло.       Как-то неловко Мин начал знакомить Чонгука, как оказалось, с Ким Сокджином.       — Приятно познакомиться, Чонгук, — весело произнес Джин, протянув руку.       — Взаимно, — сказал Чон, пожав руку хена и слегка поклонившись из уважения к старшим.       Он чувствовал себя не в своей тарелке, словно третий лишний.       Юнги вернулся в дом, чтобы принести всем попить. Чонгук не решался на какой-либо разговор, лишь пинал мелкую россыпь камней в обрыв своим старым кроссовком. Джин тоже ничего не говорил, только смотрел вперед, безмолвствуя. Спустя минуту вернулся Мин, сказав, что напитки закончились и он пойдет в магазин, упомянув о том, что в одиночку им придется просидеть около пятнадцати минут. Никто в тот момент не думал, что это он сделал нарочно, дабы на время избавиться от болтливого знакомого.       Когда смотритель скрылся, Джин как-то неожиданно для Чонгука глубоко вдохнул свежий морской бриз и сел на нагретую солнцем землю.       — Значит Чон, верно?       Чонгук кивнул, не понимая смысла вопроса. Чтобы не чувствовать себя как-то глупо и отстраненно, он сел буквально в метре от Джина, так же высматривая полосу дальнего горизонта. Где-то там проплывало торговое судно.       — У меня не так много знакомых Чонов, — начинает Ким, — я знаю всего парочку, отныне включая и тебя. Моего одногруппника зовут Чон Кихун, и еще из кафедры Чон Даён, но это девушка… О, также познакомился с Чон Джихуном, он как-то вел на нашем с Юнги факультете лекцию, такое было выступление, конечно, — предавшись воспоминаниям, ярко сказал Джин.       Внезапное упоминание об отце шокировало парня. Сердце неприятно щемило, а голова запульсировала. Юнги знаком с его отцом? Нет, это, должно быть, кто-то другой.       — Чон Джихун? — неуверенно переспросил Чон. Он должен был убедиться, что Джин говорит не о его отце.       — Да, это, как оказалось, главный маркетолог «BIGHIT». Он как-то провел нам лекцию. Вдруг, если Юнги не говорил, то мы учимся на инженерном. Так вот, в тот день они поругались и вся аудитория ждала, кто кого первым в словесном бою повалит. Я, конечно, болел за Юнги, но знал, что Чон Джихун выиграет. Он, все-таки, человек с опытом.       Эти слова, как кувалдой по башке. Они знакомы. Черт, так вот откуда Юнги знал фамилию и имя… Как много Мину известно о нем?       Чонгук пытался не поддаваться внутренней, внезапно накатившей панике, и старался слушать молча, без слов. Неосознанно он рвал траву под ногами да украдкой подглядывал за приветливо улыбающимся собеседником.       Солнце начало печь головы, поэтому они пересели в тенёк от маяка и продолжали смотреть на морской, раскрывшийся перед ними яркими красками пейзаж.       — А ты школьник еще, да? — снова спрашивает Джин. Чонгук кивает. — На кого хочешь поступить? Тебе стоит задуматься об этом уже сейчас, чтобы не беспокоиться в последний момент.       Чон не знает, куда ему податься. Все кажется сложным и невероятно запутанным. Смысл во всем, что он делал раньше бесследно пропал. И куда все знания, что он накопил, прикажете деть?       — По стопам отца, — тихо отвечает парень, а потом шепотом добавляет. — В экономический, чтобы пойти работать маркетологом в «BIGHIT».       Увы, эта информация не ускользнула от идеального слуха Джина, из-за чего он вылупился прямо на парня. Чонгук, будто не замечая внезапного молчания, жевал свою губу, думал о том, как поговорить с Юнги наедине и смотрел вдаль. Мальчишка от любопытства сгорает — уж очень хочет поговорить со смотрителем. Ведь ничего просто так не бывает, ничего просто так не случается.       Лишь потом до Чона доходит, что стало совсем бесшумно и он обернулся на своего нового знакомого, выглядевшего забавно. Его глаза, как два огромных блюдца и пухлые губы в форме «о» смешили Чона. Изначально парень не понял, почему тот так странно на него смотрит, но потом вспомнил, что сказал, как оказалось, вслух и резко отвернулся. Щеки и уши предательски начали краснеть. Хотелось тотчас провалиться под землю, да так, чтобы не нашли никогда.       — Офигеть, — все, что смог выдать из себя Джин. — А ты не так прост, как кажешься. — подытожил он.       Чонгук пожал плечами. Он считал себя самым, что ни на есть, обычным, только с «глупцами»-родителями за спиной. Наверное, эта глупость ему тоже передалась по наследству, раз уж он сидит на земле и разговаривает с человеком, с которым познакомился без пяти минут назад, о своем отце.       — Знаешь, — продолжает свой монолог Сокджин. — Я редко встречаю поистине интересных людей. Такие, обычно, почему-то скрытные. Возьму, для примера, Юнги. Этот паршивец такой колючий и нелюдимый, что хочется его утащить с собой в какой-нибудь бар, чтоб тот напился и наконец-то разговорился. Почти три года пытаюсь с ним подружиться, а он ни в какую. Все время «чего тебе надо?» — пытался спародировать голос Мина. — Но несмотря на его холодность, я не считаю его каким-то странным, как некоторые. Он умный, способный, трудолюбивый, что немаловажно. Я по слухам узнал, что выбрал он эту специальность, вроде как, из-за отца. Не знаю, что там у них случилось, но учится он не хуже других, старается. Определенно, его талант в чем-то другом, есть страсть к чему-то другому, чем бы он занимался всю свою жизнь… И ты, Чонгук, должен выбрать то, что тебе по душе, что тебе поистине нравится, а не то, что хотят от тебя родители, — он сделал небольшую паузу и сказал напоследок. — Иначе будешь ходить, как Юнги, которого я ни разу не видел улыбающимся, потому что эта инженерная специальность точно не для него.       Чонгук на это ничего не ответил, но благодаря Джину он понял две важные вещи: теперь жизнь Чона в его руках и развод родителей лишь повод переосмыслить свои дальнейшие действия. Он, вдобавок, услышал невероятные части из жизни Юнги. С этого момента парень знал о загадочном смотрителе маяка чуть больше и узнать его ближе стало целью на время, отведенное на каникулы в Пусане.       Ровно через пятнадцать минут вернулся Юнги. Теперь они все втроем сидели и пили: взрослые — пиво, а Чон — прохладную газировку. Они болтали, в особенности Джин, который без умолку рассказывал какие-то забавные истории, приключившиеся с ним когда-то. А Чон поддакивал и вставлял пару слов от себя, иногда посмеивался над шутками старшего. В остальное время он смотрел на Юнги, молча глазевшего на горизонт. Вскоре им пришлось расстаться, потому что Киму нужно было вернуться обратно в Сеул, а Мину его проводить.       Чонгука тянуло к Юнги какой-то потусторонней, неведомой ему силой. Парню невыносимо сильно хотелось обнять его или похлопать по плечу, словно друга, и сказать:       «Ты хороший, Юнги. Как бы тебе не было одиноко, плохо и сложно, я просто хочу, чтобы смог положиться на меня.»       И наконец-то понять, что он по-настоящему влюбляется…