Lighthouse

      Чонгук просыпается из-за попадающих в глаза лучей маяка. Он целый день проспал, за окном уже стемнело и видно лишь свет от маяка.       Мальчишка, только открыв глаза, устремляет взор на горящие сооружение, что помогает найти морякам путь. С надеждой в душе Чон надеется найти и свой истинный путь. Он смотрит в окно, видит место, откуда недавно делал шаг навстречу к неизвестности и понимает, что безумец. В очередной раз вспоминает что чувствовал, стоя там. Кадрами в голове вспыхивают моменты, произошедшие не так давно, и становиться страшно от одной мысли, что могло быть дальше. Он бы никогда больше не увидел света, от ярко горящего солнца над головой, моря, что подзывает к себе постоянно, никогда бы не увидел родных, несмотря на их поступки — они ему дόроги, и Юнги. Безумец, что решил избавиться от страданий и проблем просто сбросившись с обрыва.       Чонгук растирает лицо руками, давя пальцами на глаза, желая все забыть как страшный сон. Увы, так просто это не пройдет, может даже это станет ему очередным кошмаром. В доме оглушающая тишина, и Чон делает вывод, что Юнги просто нет дома. Мальчишка осматривается вокруг и не замечает своих вещей, и видит, что спал в чужой футболке, в боксерах и с красным браслетом на руке.       «Как символом нашего знакомства» — от этих слов становится больно, но может быть так будет лучше. Возможно Чон для Мина просто глупый влюбленный мальчишка, что появился из ниоткуда и привязался слишком быстро. Скорее всего, он не значит в жизни смотрителя ничего важного, в отличие от него самого.       Чонгук замечает на прикроватной тумбе стакан с водой и записку. Он читает ее и понимает, что ему уже становится лучше оттого, как к нему проявляют заботу. Подросток еще какое-то время лежит в постели, пялясь на маяк и анализируя свой поступок, размышляя в целом о происходящем за последние месяцы. Это лето стало для него особенным. Несмотря на все страдания — это развод родителей, он сделал многое: познакомился с Чимином, интересным пареньком, любящим потусить; наладил отношения с Тэхеном, с человеком с которым давно знаком, но раньше не решался довериться; и конечно, влюбился в Юнги, все впервые и по-настоящему. За всем плохим всегда следует что-то хорошее. Чонгук думает, что в дальнейшем ему стоит придерживаться этой мысли, а не решаться свести концы с концами. В моменте подросток слышит звуки с кухни, как вскипел чайник, и понимает — смотритель вернулся.       Любопытство и чувство вины одновременно одолевают внутри него. Он встает с кровати, направляясь на кухню. Стоит только открыть дверь, как она скрипнула, но Юнги словно ничего не услышал, продолжил копошиться в кухонных ящиках. Мальчишка на цыпочках проходит дальше и видит спину смотрителя. Ему немного некомфортного от своего вида, ведь раньше он так не расхаживал по дому.       Ступни касаются холодного деревянного пола, в добавок в помещение немного прохладно из-за того, что Чонгук вылез из теплой, нагретой своим же телом, постели и теперь ежится, проходя дальше. Он, усаживается с ногами на диван, рассматривая Юнги, и думает, как перед ним извинится. То, о чем они разговаривали днем, для него проходило все, как в тумане. Единственное, что помнит Чон — это чувство обиды. Ему досадно, что он выпалил вот так про внезапный отъезд, что пытался что-то толковое сказать, когда дарил браслет. Но обиднее было из-за поступка, а точнее из-за того, что он не думал о том, как почувствует себя Юнги.       В какой-то момент Мин просто поворачивается, чтобы положить что-то в холодильник и замечает подростка.       — Как ты? — первое, что спрашивает смотритель, отвлекаясь от своих дел и подходя к нему ближе.       А Чонгуку тошно от того, что к нему уделяют столько внимания, интересуются его самочувствием, а он просто рассерженный, под властью негативных эмоций, решился сброситься вниз. Глупец.       — Мне очень жаль, — тихо начал говорить извинения Чон, — Мне правда жаль, я не хотел… То есть, у меня была мысль, — прокручивая все, что чувствовал в ту минуту, когда решился на это, ему вновь стало плохо, — Юнги, я такой глупец. Я чуть не совершил самую настоящую глупость…       Чонгук, поджав колени к груди, склонил голову, и снова не сдерживаясь, начал плакать.       Мин приблизился к Чону и сел рядом. Он аккуратно, будто мальчишка сделан из хрусталя, прижал к себе. Смотритель успокаивающие гладил по подрагивающей спине и нежно поцеловал в темную макушку.       Чонгуку совестно. Он не думал о последствиях совсем. Чон только плачет, обмякая в чужих руках, но ставшими такими родными. Минуты спустя он успокаивается, беря себя в руки, ведь снова расплакался, снова показал себя слабаком. Нет у него этой железной выдержки, как у отца или как у Юнги, встречаясь с трудностями вновь в слезы. В школе Чонгуку проще, он привык показывать незаинтересованность к окружающим, ведь всем вокруг плевать, что он представляет собой, кроме Тэхена. Вокруг одни завистники, что, видя чужие успехи, считают, что это дается ему легко. Не показывать другим что беспокоит, что тревожит, казалось простым делом, до момента пока все не начало накапливаться внутри и не желает вырваться наружу. Это как бомба замедленного действия, что рано или поздно точно рванет.       Чонгук держался раньше позиции — не лезь в душу к другим, и тогда к тебе не будут. Но однажды увидев Мина, он понял, что не сможет унять свое любопытство, заинтересованность к этому человеку. Он тогда и не знал, что именно этот человек поможет залечить его собственную душу.       Чон с мокрыми пятнами на футболке от слез, с влажными дорожками на щеках поднимает раскрасневшиеся глаза на Юнги. У того на лице царит полное спокойствие и нежность во взгляде.       — Все хорошо. Я с тобой. Не думай сейчас об этом.       Смотритель утешает его, делает так, чтобы он позабыл о плохом, сменил фокус внимания. Чонгук смотрит в его глаза и снова убеждается в том, что внутри этого человека целая вселенная, множество тайн, которые он еще не разгадал.       — Или хочешь поговорить об этом? — предлагает Мин, чтобы мальчишке стало легче.       А Чон закусывает губу и отводит взгляд в сторону. Он сам не знает, что сказать. Однако, идея рассказать все что его тревожит — прельщает, но он боится обидеть самого Юнги. Чонгуку не хочется давать поводов, чтобы Мин не мог усомниться в его чувствах или же наоборот, чтобы сам подумал что-то не то. Но надо быть честными друг к другу.       — Я просто… — он глотает ком в горле, потому что сложно признаться в своих слабостях. Признаться в том, что не такой сильный, не такой, каким пытается казаться другим, — Только сейчас понимаю, что это было ужасно. Я напугал тебя, — Чонгук вновь всхлипывает, — Я… Я думал, что так будет лучше. Ведь никому не нужен, что исчезнув, никому ничего не буду должен…       — Не думай так, — Юнги старается прижать мальчишку как можно ближе к себе, из-за положения в котором они находятся, — Ты мне нужен. Ты дорог своим друзьям и родителям, как бы те не поступили, — Мин тихо усмехается, вспоминая выражение лица Чон Джихуна.       Чонгук расслабляется в юнгиевых руках. Какими не были холодными его ладони, находится в его объятиях намного теплее и приятнее, чем в реалиях окружающего мира. Они сидят так в полной тишине, лишь которую нарушает их дыхание. Комнату освещает лишь тусклый свет над кухонным столом и горящий маяк, они находятся практически в полутьме из-за чего атмосфера становится интимной. Чон, как маленький беззащитный котенок, прижимается ближе, но из-за неудобного положения не может. Тогда он думает пересесть поудобнее, и вспоминает, что сидит с голыми ногами и в футболке, что слегка прикрывает его бедра. Лицо сразу же покрывается румянцем от осознания в каком виде находится.       Юнги будто и не замечал внешний вид мальчишки, только увидел внезапно порозовевшие щеки.       — Все хорошо? — обеспокоено спрашивает смотритель и губами прикасается ко лбу подростка, проверяя наличие температуры.       У Чонгука за секунду тело начало гореть от столь невинного и простого заботливого жеста. И все из-за понимания в какую неловкую ситуацию попал. Он только что разговаривал о случившемся в непристойном для этого виде. А губы смотрителя обжигали, точно оставляя след на лбу мальчишки.       Мин, оторвавшись от Чона, рассматривает его вновь и только потом догадывается, что тот смутился. Взглядом он проходится по всему телу Чонгука, и понимает, что они находятся очень близко. Его оголенные колени дотрагиваются до живота смотрителя, и боком они сидят почти в плотную.       Чонгук невольно закусывает нижнюю губу и невинно смотрит из-под челки на Юнги. Между ними точно проскочил очередной разряд тока, иначе как понять то, что их тянет друг к другу.       Чон подаётся вперёд, смотря на притягательные губы смотрителя, однако тот тоже, не теряя времени, наклоняет голову, чтобы слиться с ним в необходимый для обоих поцелуй. Давно они не целовались так, чтобы без слов можно было понять — любят, дорожат друг другом, нуждаются как в воздухе.       В очередной раз Чонгук считает себя настоящим глупцом, что мог одним лишь шагом лишится от удовольствия, что испытывает сейчас.       Юнги рукой за талию притягивает мальчишку ближе, чтобы чувствовать его бешеное сердцебиение. Диван слишком мал, чтобы комфортом поместились двое. Под властью нахлынувшей страсти, утопая в поцелуе, желая углубить его еще больше, Чонгук, будто позабыв о стеснение, что было с минуту назад, сел прямо на бедра смотрителя.       В полутьме освещаемой лучами от маяка, который очерчивает тела двух парней, кажется чем-то невероятным. Они словно не видели друг друга тысячу лет, и теперь через этот поцелуй пытаются сказать все то, о чем молчали. Юнги обхватывает талию мальчишки крепче, а Чонгук, зарывшись в отросшие блондинистые волосы, прижимается еще ближе. Между ними не остается ни единого свободного миллиметра.       За секунду их накрывает возбуждение, они начинают чувствовать эрекцию друг друга и опьяненные внезапным безумием, отрываются на мгновенье. Чон наблюдает за раскрасневшимися губами Мина, и за тем, как тот тяжело дышит.       Чонгук понимает, что сейчас может все прекратится, потому то Юнги все это время видел в нем невинного и неопытного мальчишку. Но он вырос, переборол в этот день себя, пережил с этим человек многие переживания, и лучше способа отблагодарить за все — это отдать себя, свою душу и тело.       Не теряя и секунды, Чон снова накрывает губы смотрителя, пока тот не опомнился. Руками лезет под его темную футболку, проходясь по крепким мышцам живота до груди. Первые секунды Юнги сопротивляется, но не выдерживает и также проходится холодными пальцами под футболкой, пересчитывая ребра мальчишки. Чонгук ощущает это как разряд электрического тока, ему до одури нравится этот контраст его горячей кожи с холодными руками Мина.       Секунды и оба остаются без верхней одежды. Диван на кухне, возможно и хорошее начало, но продолжить смотритель решает уже в другой комнате. Он подхватывает крепче Чонгука под бедра, не прекращая настойчиво целовать губы подростка, что покраснели, и уносит в спальню. Чон чувствует, что он не легкая ноша, прижимается сильнее, скрещивая ноги у него на пояснице и крепко держась за плечи, пока его не укладывают на остывшую постель.       Этот день выдался нелегким для обоих парней. И этой ночью они стали единым целым, после чего в дальнейшем преодолеют трудности вместе. Чонгук больше не станет думать о конце жизни, ведь нашел того, кому готов посвятить все свое время, и отдать свою взамен.