Lighthouse

      Терять близких душе людей бывает больно. И также бывает необходимо. Все из-за непредвиденных обстоятельств, сложившихся ситуаций, из-за которых надо попрощаться. Главное верить в то, что однажды снова удастся встретиться с тем, кому отдал частичку своей души.       Юнги сидит за кухонным столом, кусает губы — пытается прийти в себя, пока Чонгук спит в комнате. Он несколько минут назад мог потерять дорогого для него человека. Ему пришлось попрощаться с матерью, чуть не попрощался с отцом, а теперь и Чонгук. Что было бы, придя он на минуту позже? Чон бы просто упал в обрыв и нашли бы его тело спустя какое-то время, и всю вину повесили бы на Юнги. Но волновало сейчас Мина совсем другое — зачем он хотел это сделать с собой? Мальчишка был совсем бледным и выглядел измученным, и все это не укладывается в голове, ведь еще несколько дней назад Мин видел его улыбающегося, светящегося от счастья. Причины явно были, но неужели произошло с ним что-то ужасное за это время, что они не виделись? Когда они вошли в дом, Юнги хотел спросить о том, что случилось, но он видел в каком состоянии был Чонгук, поэтому принял решение — дать сначала отдохнуть мальчишке, а только потом расспрашивать его.       Через полчаса сквозь облака начали понемногу пробиваться лучи солнца, дождь шел не сильно, а на небе прям над морем ярко виднелась радуга. Но Мину было не до этой красоты. Он думал, как быть дальше. Юнги потом заметил, как недалеко от дома прямо в огромной луже лежала какая-то коробка и телефон Чонгука, который от воды стал неисправен, просто не хотел больше включаться. Но больше всего внимание привлекла коробка в красивой обертке. Что в ней?       Смотритель сидел долго, погруженный в себя, уткнувшись взглядом в предмет. Он разбирал в голове по кусочкам все произошедшее между ними, виня себя за то, что прогнал мальчишку тогда. Юнги было стыдно за свое поведение, он сделал это импульсивно, не думал, что может задеть этим — и вот к чему все привело. Он видел в себе проблему, возможно, из-за него это и произошло.       Когда он решил отвлечься от своих терзаний, то пошел в комнату проведать Чонгука. Мальчишка спал, замотанный в одеяло, и временами его потряхивало. Мин присел на корточки у кровати и приложил ладонь к его лбу — горячий. Юнги встал и направился за аптечкой, достал оттуда жаропонижающее, налил в стакан воды и вернулся обратно.       Он не хотел доводить Чонгука до этого. Он теперь не знает, как может искупить свою вину. А может ли?       — Чонгук, — спокойно, даже ласково зовет Мин, пытаясь разбудить мальчишку.       Чон сначала что-то мычит, но, нащупав руку смотрителя, открывает один глаз, чтобы убедится в том, что это он. Юнги помогает подростку сесть поудобнее, ведь еще очень слаб. Ничего не спрашивая, он дает ему стакан и таблетку, а тот не возражая, принимает лекарство. Они молчат какое-то время, даже не могут посмотреть друг на друга. Между ними повисла тишина — от понимания того, в какую ситуацию они попали. Обоим стыдно за свои поступки: одному — за то, что вытворил такое, другому — за то, что бросил.       Юнги рассматривает Чонгука, и видит разбитого человека об несправедливые реале этого мира. Когда-то ведь и сам Мин был таким, чувствовал себя похожим образом, думал, что все хотят оставить его одного на этой земле. Почему же он допустил такое и с Чонгуком? Ему невероятно жаль, что сердце Чона выбрало именно его — такого сломанного, запутанного в своих проблемах, холодного и отчужденного. Мин знает, ему надо научиться принимать любовь и поддержку других, особенно когда близкие люди действительно хотят ему помочь. Но всегда он думает, что это делают с какими-то намерениями, постоянно проскальзывает мысль, что не может быть все так просто…       Чонгук сидит и смотрит в окно, из которого открывается красивый вид на море. И молчит.       Юнги решает начать первым, хотя бы извиниться за свое поведение и расскажет все, что думает, спросит все-таки в чем была причина такого поведения, но его прерывают:       — Мне нужно уехать, — тихо говорит Чон, но среди тишины это звучит оглушающе.       Такого поворота событий он не ожидал. Уехать? Куда?       — Отец приехал забрать меня. Сегодня вечером поезд, поэтому… — он не договаривает, ведь не знает, что и говорить дальше. Им придет расстаться.       В голове не укладывается, как так уехать? Однако, Мин вспоминает разговор с госпожой Чон, она «проиграла это дело». Значит, Чон Джихун выиграл суд. Неудивительно этот мужчина всегда уверенный в себе, добивающийся своего, также непредсказуем. Только одно Юнги знает — Чонгука в таком состоянии Джихуну он не отдаст.       — Тебе сейчас нельзя, у тебя жар и ты очень слаб. Я тебя никуда не пущу, — спокойно, но уверенно говорит смотритель.       — Он прикончит меня, если я не появлюсь…       — Я поговорю с ним, — неожиданно, даже для самого себя, проговорил Юнги.       Он сам не знает, как такое пришло ему в голову. У Чонгука округлились глаза от ужаса. Мин сам меньше всего хочет вести беседы с его отцом, но он сделает это ради Чонгука. Ему не впервой будет, но наверное, это пока единственное, что он может сделать для мальчишки.       — Мне надо позвонить, — решается встать подросток, но Юнги придерживает его за плечи, чтобы тот не двигался.       — У тебя телефон сдох. Хочешь позвонить с моего?       Чон мнется несколько секунд, а потом мотает головой, что нет — не стоит. Мин выходит из комнаты лишь для того, чтобы принести коробку и сломанный телефон.       Сперва Чонгук пытается включить устройство, но без толку, а затем долго смотрит на коробочку в руках. Подросток крутит ее, и только потом открывает, рвя упаковку. Он достает оттуда два красных кожаных браслета с греческими узорами, которые Юнги видел в тот день, когда впервые его увидел. Один браслет Чонгук отдает смотрителю. Мин будто в прострации, ведь не думал, что этот предмет подарят именно ему. Юнги изумленно смотрит в глаза подростку, а тот спокойный, смотрит влюбленно, уголки губ слегка подняты вверх.       — Пусть это будет символом нашей… — «любви» остается не озвучено. Да, это именно то, что точно хотел сказать Чонгук, но он столько раз показывал и говорил это, что казалось Юнги поймет.       — Нашего знакомства, — заканчивает Мин.       Смотритель точно хотел сказать не это. Должен был произнести не это. Но ему кажется, что сейчас так правильно. Чонгуку не стоит строить розовых замков рядом с ним. Он думает, что ему лучше будет с кем-то, кто будет поживее, будет отвечать взаимностью сразу, кто сможет показывать свои истинные чувства, а не путать и доводить до состояния, когда «кажется это конец». Возможно, эта встреча была не напрасна, а жизненным уроком для них обоих, но будущего у них быть не может.       Юнги принимает браслет, надевая его на левую руку. Красиво.       И вмиг сталкивается с потускневшим взглядом. Но Мин уверен, так будет лучше.

***

      Какое-то время Юнги следил за Чонгуком, пока тот вновь не уснул. Затем оставил ему записку, вдруг проснется раньше, в которой написал, чтобы померил температуру, принял лекарства и при необходимости поменял чистую одежду. А сам отправился в «логово врага».       Он надеялся, что та встреча с Чон Джихуном для него была последней, но судьба сыграла с ним злую шутку — влюбился в мальчишку, отца которого ненавидит всей душой.       Мин не знает, на каком этаже живет семья Чон, но расспросив одного из жителей дома, ему удалось выяснить. И вот, он стоит перед дверью, чтобы встретиться с человеком, который отвечает теперь за жизнь Чонгука. Плана действий, что сказать и как оставить мальчишку здесь, нет совсем. Но не растерявшись, парень явился сюда, а значит, чтобы не ждало его дальше он пойдет до конца, чтобы Чонгук остался с ним.       Юнги жмет на звонок и через пару секунд перед ним резко открывается дверь и появляется никто иной, как Чон Джихун. Тот выглядит как всегда: дорогой выглаженный костюм, уложенные волосы, но в этот раз рассеянный взгляд. Юнги готов поспорить, что тот взволнован из-за внезапного исчезновения сына и не готов был увидеть какого-то левого парня. Неужели этот человек умеет переживать?       — Кто вы? — строго спросил мужчина.       А Мин как истукан, погруженный своей мыслью отвечает не сразу:       — Вы меня уже и не помните.       Чон внимательно рассматривает смотрителя, если сначала он видел просто какого-то парня, то через время его взгляд изменился. Неужели вспомнил? За минуту, стоя у двери, этот человек смог показать свои слабые стороны.       — Мин Юнги, — продолжил смотритель, — инженерный факультет в государственном сеульском университете. Вы вели как-то лекцию про важность маркетинга в инженерии.       — Вы преследуете меня? — пораженный таким визитом, спросил мужчина.       — Эх, скорее Вы меня, — ответил Юнги тихо, но его, к сожалению, услышали, поэтому он продолжил, — Мы можем поговорить?       — Мне не о чем с Вами разговаривать, — отчеканил Джихун и начал закрывать дверь прямо перед парнем, как Мин поставил в проем свою ногу.       Все ради Чонгука. Терпеть боль и унижения и только ради Чонгука.       — Я хочу поговорить о Чонгуке.       После этих слов лицо Чона старшего вновь изменилось. Вот какими иногда бывают люди, когда речь заходит о их детях. Джихун еще раз внимательно смотрит на Юнги, а затем приглашает войти в дом — ничего не сказав, просто открыв шире перед ним дверь. Мину все равно на приличия и этикет, он пришел серьезно поговорить, а точнее договориться, и по возможности разузнать про дальнейшую жизнь Чонгука, вдруг у его отца имеются планы на его будущее.       Смотритель даже не осматриваясь, зная, что больше ему точно не дадут сюда ступить и шаг, быстро разувается и следует за мужчиной. Они садятся на диван в небольшой гостиной, которая была совместно с кухней. Чай и других напитков ему не предложили, значит разговор будет коротким.       — Где Чонгук? — начал с раздражением в голосе Чон.       — У меня, — где Мин решил не уточнять, — Он сейчас в плохом состояние, у него жар и сильная слабость. А еще если бы я не успел вовремя, то Чонгук мог бы покончить с собой.       На лице мужчины появился ужас. Он смотрит на Юнги и не понимает, будто бы не верит в сказанные ему слова. Мин знал, что это точно не то, что хотел бы услышать Джихун, но он обязан об этом знать. Как бы смотритель ненавидел и не презирал этого мужчину, испытывать боль и страх за единственного ребенка, он не пожелает даже злейшему врагу.       Чон растирает лицо в ладонях, пытаясь осмыслить сказанное. Юнги чувствует себя также паршиво, потому что Чонгук стал ему очень дорог.       — Почему он хотел это сделать? — задал вновь вопрос Джихун, но Мин и сам не знает настоящей причины.       Юнги мотает головой, не зная что ответить. Как Мин и думал, причиной может быть он и проблемы с семьей, и что-то о чем пока сам не в курсе. В комнате давящая атмосфера, все вокруг тусклое и будто безжизненное. Солнце хоть выглянуло из-за туч, но светит не так ярко, чтобы поднять окружающим, и особенно людям, находящимся в этой комнате, настроение.       Через какое-то время Мин слышит тихий смешок. Он, снова погруженный в себя, и не заметил изменений в поведение мужчины. Чон встал со всего места и подошел к окну, разглядывая что творится снаружи, скрестив руки на груди.       — Это все из-за моей жены, — говорит мужчина, — Если бы не ее выходка с разводом, Чонгук бы и не оказался здесь. Мой сын был бы в городе, гулял бы со своими друзьями там, читал бы книжки, и не забивал себе голову всякой ерундой. Никогда не любил Пусан. Здесь все такое до одури развязное, никакой дисциплины.       — А свою жену Вы когда-нибудь любили? — прерывает отвратительные рассуждения Юнги.       Этот человек привык всех обвинять, кроме себя. Наверное, ему никогда в голову не приходило, что именно он может быть причиной такому поведению сына. И как бы он не был упрямым, Юнги желает показать ему другую его сторону — черствую.       Не существует точно правильных и неправильных поступков, как и людей. Но каждый должен нести ответственность за то, что говорит и делает. И если человек не осознает того, что может обидеть, сделать больно другому человеку, то это наталкивает о неприятной его черте.       — Когда-то да, — не скрывая, говорит Джихун, — Сейчас мы остыли друг от друга, и это естественно. Порой люди устают друг от друга, они начинают наскучивать себя и ссор не избежать… Но несмотря на это, я думал, что с Мунён могу договориться.       — А Чонгука вы любите?       — Конечно! — как само разумеющееся выдает Чон, он на пару секунд поворачивает свой профиль Юнги, показывая свое раздражение от столь странного вопроса, и вновь разворачивается к окну.       Мину порой страшно находится с такими людьми, что не понимают и никак не хотят принимать мнение других, считаю что они всегда правы. Юнги рассматривает браслет на руке и думает, что он бывает порой таким же — не может принять чужую правду. Он нужен Чонгуку, но для его блага, на мгновение думал, что готов был бы оставить его в лапах Чон Джихуна.       Они вместе за это лето прошли многое. Он видел Чонгука разным — сосредоточенным, когда тот рисовал на стене дома; злым и обиженным, когда они сидели у обрыва и говорили о несправедливости жизни; пьяным, когда встретил его в баре; счастливым, когда он приходит к нему и улыбался просто проводя время вместе; и теперь разбитым. Мин видел разные его стороны, но в ответ ничего не показывал, кроме своей холодности, редких порывов симпатии, однако сердце бешено стучало при виде мальчишки.       Юнги страшно от самого себя, что он не может принять что нужен кому-то, потому что есть искренние чувства и они взаимны. В данную минуту он осознает, что поступал неправильно. Он пытался закрыться, не раскрывать себя, но вместо этого из-за юношеского любопытства вбрасывал факты о себе. И зачем? Наверное, потому что по-настоящему был кому-то интересен, и не из-за выгоды кому-то, а просто как личность.       — Если бы вы любили, то уделяли ему хоть иногда время, интересовались его жизнью, проводили бы вместе выходные дни, как настоящая семья, — Мин пытается вбить свою истину в голову мужчины, — Что вы знаете о своем сыне? Могу поспорить, что ничего! Знаете какие фильмы ему нравится? А какие книги? А любимый цвет? А музыка? А какая ему погода по душе? — Юнги начало раздражать отчужденное отношение этого человек к людям вокруг. Ему надоело смотреть на спину мужчины, что не удосужился посмотреть на собеседника, — Кем бы Вы себя не считали, Вам никогда не стать настоящим отцом для Чонгука. Ну и что, что у Вас есть родительские права. Это просто бумажка. Обвиняете свою жену, однако, она хотела для своего сына лучшего, чтобы он не рос таким как Вы! Таким же эгоистичным ублюдком, считающим что он лучше других, — проговорив все на одном дыхание, разъяренный Мин говорит последние слова, — Вам стоит вернуться в Сеул одному. Чтобы вы не планировали для Чонгука, возможно это последние его лето, когда он может побыть ребенком и почувствовать себя свободным от оков, что Вы повесили на него!       Слышать оправдания вновь Юнги не намерен. Он не видит того, как сильно задели его слова, Чон Джихун разворачивается — хочет что-то ответить. Мин быстрыми движениями натягивает на себя кроссовки и уходит прочь.       И как бы он не злился сейчас на Джихуна, он злится и на себя. Мин тоже мало чего знает о Чонгуке, он не лучше. Отсрочив поездку на неопределенный срок, Юнги попробует быть честным с самим собой и сблизиться с мальчишкой. Он может долго противоречить сам себе, но больше никогда не даст Чонгуку повода сомневаться в своих чувствах. Он сделает все возможное, чтобы сказать заветные три слова, пока не поздно, и откроет глаза на то, что обманывает себя и закрывается, но так больше не поступит с Чонгуком.       Так будет лучше для них обоих.