Зависимость

      Гриша стоял в слабо освещенной замкнутой комнате. Хотелось бы сказать, что он был там в полном одиночестве, предоставленный своим мыслям, но нет. Напротив в крайне неудобной позе лежал уродливый труп, который к сожалению, или к счастью парню был знаком. Сначала голова мертвой девушки слабо, еле заметно дёрнулась, дрогнула кисть, а затем шея неестественно развернулась, выворачивая кожу спиралью, устремляя мутный взгляд на Нейзи. Изломанные пальцы схватились за пол, подтягивая остальную тушу ближе к Григорию. Помещение наполнил тихий хруст и шлёпанье ладоней. И вот она уже перед своей целью, вцепилась за чужую ногу, пачкая штанину почти черной кровью. Мертвец оскалился, оголяя кровавые зубы. Мертвые губы тихо зашептали: «Ты виноват, я могла быть жива, если бы не ты». Из глотки доносилось омерзительное бульканье, в котором утопали некоторые слоги и буквы.       Неведомая сила заставила Григория присесть перед девушкой на корточки, и в этот момент без того животный ужас умножился на двое. На некоторых участках лица слезла кожа, открывая к просмотру гнилое мясо, в котором возились черви. Добрая половина когда-то мягких красных волос выпала, а те что оставшись, смотались в нераспутываемые узлы, и сами локоны покрылись коркой из земли. Гнилые зубы. Из уголка губ показался червь, старающийся выбраться наружу. Девушке это видимо не сильно понравилось, и та одним движением перекусила его две части. Труп широко улыбнулся, разрывая хлипкие ткани щек. Изо рта, и из новообразовавшихся отверстий посыпались опарыши, и прочие маленькие паразиты. Жучки глухим стуком падали на пол, расползаясь в разные стороны. Наконец в парне появились силы оторваться от гадкого зрелища и попытаться подняться на ноги. Но вот его подруга явно была против побега. Вонючие, адски холодные руки схватили за лицо, стараясь повалить парня на спину, но он явно был сильнее ожившего мертвеца. Рофлер смог встать, и в ту же секунду тварь завизжала, широко распахнув пасть, из за чего нижняя челюсть слегка съехала в сторону, рассыпая оставшихся паразитов. Тупые зубы попытались укусить за щиколотку, но Нейзи успел отойти на несколько шагов, пока не упёрся спиной в чью-то грудь. Разлагающейся нечто растворилось в ту же минуту, обрываясь на оглушительном крике.       Тёплые руки обняли за шею, поглаживая пальцами скулы. Над ухом теперь зашептал знакомый мелодичный голос. Илья говорил приятные вещи, говорил, что любит, что никогда не оставит, и не бросит. И на удивление сейчас это вызывало полное спокойствие. Гриша не особо вдумываться в контекст этих фраз, просто наслаждался своим положением, одновременно восстанавливая сбившееся дыхание, и быстрый ритм сердца. Ровно до того момента, как ледяные цепи не стали подобно змеям оплетать тело. Обвивая запястья, грудь, шею. Объятия стали более удушающими, и дышать стало очень тяжело. Тон Мазелова больше не был таким успокаивающим, он стал более властным, требовательным, с ноткой насмешки. Дышать стало невозможно, перед глазами пошли круги. Нейзи приоткрывает рот в попытке сделать такой необходимый глоток воздуха, но безуспешно.       Григорий резко подрывается с кровати, хватаясь за горло. Кошмар. Всего лишь страшный сон, ничего более. Эта мысль успокаивала, но неприятный осадок все ещё оставался, а жуткий образ стоял четкой картиной перед глазами. Парень нервно хихикнул вздохнул, потирая шею. Что-то подсказывало, что подобное посетит его ещё не один раз. Рофлер был так глубоко погружен в свои мысли, что совершенно не заметил, как его приобняли, и даже это казалось бы невинное действие заставило Нейзи дёрнуться, испуганно оглядываясь на Илью. Мазелов же был крайне обеспокоен таким состоянием своего друга. Темноволосый ни сказал ни слова, понимая, что парню приснилось не очень приятное сновидение, и какие-либо речи со своей стороны были излишни. Рофлер игнорируя существование кого-то ещё в комнате, поднялся, и скрылся за дверью, закрывшись в ванной. Коряков устало вздохнул. Уснуть заново у него не получится, а в случае с Гришей: ему он никак не поможет.

***

      Нейзи упал на диван, прикрыв лицо ладонью. Чувствовал он себя разбито. Голова гудела от непрерывности обдумывания ужасного сна. Вика… Если бы только он мог вернуться, если бы он только мог. Он бы обязательно это как-нибудь предотвратил! Из-за него не должны страдать другие, Гриша всегда ставил друзей на первое место, для него они были чем-то особенным, чем-то заполняющее гнетущую пустоту в душе. Они были для него второй семьёй. И теперь ему предстоит от них отказаться, для их же безопасности. Позволить адской бездне сожрать себя изнутри. Но они будут счастливы. Его забудут, рано, или поздно, оставят светлым воспоминанием в памяти, и уверенно двинуться дальше по течению. А Нейзи… он не знал что делать. Привыкнуть, принять свою беспомощность и полную зависимость от чужих действий и мыслей. К горлу подступил ком, глаза стали мокрыми. Начиная с первого дня в голове вертелся один единственный вопрос. "Почему я?". Если бы они с Ильёй не познакомились, если бы почему-то спустя год, рука бы не дёрнулась написать. Возможно, ничего этого бы и не было. И Рофлер продолжил жить дальше, оставив бывшего лучшего друга позади, продолжил быть счастливым без него.       Плеча осторожно коснулись кончиками пальцев. Григорий как ошпаренный отскочил от подсевшего к нему. «Ненавижу, как же я тебя ненавижу сволочь. Просто сдохни. Перестань жить в этом мире. Такие, как ты, не должны быть в одном мире с нормальными людьми». Эти мысли ураганом закружились в черепной коробке, растерянно смотря в лицо своего мучителя.       – Не трогай меня.       Вместо тысячи слов тихо прохрипел Нейзи. Однако, Илья, как и во все прошлые разы, как и всегда, просто проигнорировал эту просьбу, потянувшись к Грише. Парень не выдержал. Все факторы сошлись разом: недосып, сильнейший стресс, плохое настроение и просто ненависть. Рофлер вскочил с дивана, сделав несколько шагов назад.       – Блять, просто отъебись от меня! Ты сделал все, чтобы удержать меня с собой, молодец, поздравляю! Можешь просто оставить меня в покое хотя бы ненадолго?! Меня блять раздражает твое ебло, которое я вижу каждый нахуй день! Не прикасайся ко мне, гнида!       Мазелов с невозмутимым видом, поднимается, встав напротив пленника. Секунда зрительного контакта, и темноволосый хватает Нейзи за шею, повалив обратно на диван, крепко сжимая горло. В то же мгновение парень начал задыхаться. Словно рыба на суше он пытался поймать губами воздух, но безуспешно. Поэтому он лишь схватился за чужие запястья, в попытках ослабить хватку.       – Правда? - заговорил теперь почти шёпотом Коряков.       – Ты раздражаешь меня не меньше. Представь, сколько времени я смотрел на тебя, с невозможностью прикоснуться, довольствуясь простыми рукопожатиями, и случайными прикосновениями. Представь сколько препаратов я из-за тебя жрал каждый божий день на протяжении нескольких лет. Сколько раз брал в руки нож, с нежеланием жить? Знаешь, сколько раз мне было хуёво, но я пиздел, что все хорошо, лишь бы не напрягать тебя, а когда говорил, ты оборачивал это в шутку? Сука, я ненавижу тебя за то, что люблю до потери пульса. Я не знаю, что с собой делать и куда себя деть. Ты… ты…       Хватка ослабла. Нейзи тут же шумно вдохнул такой необходимый ему кислород. Мазелов ощутил проскользнувшую по щеке горячую слезу. Капля упала на нос жертвы, стремительно скатываясь вниз. Это удивило не только его самого, но и Гришу, который был малость в шоке от, только что услышанного монолога. Да и от состояния Корякова в целом. Никогда не видел, чтобы Илья плакал. Никогда не видел такой боли в глазах.       – Я говорил Вике об этом. О том, что испытываю к тебе эти ебаные чувства. Мне очень жаль, что я так жестоко поступил с ней. Она не заслужила этого.       Пальцы вновь сжали шею. Не успел Рофлер нормально отдышаться, как снова оказался в этом положении, сжимая зубы, и стараясь разглядеть лицо собеседника, сквозь цветную рябь и круги перед глазами.       – Я не знаю, что на меня тогда нашло. Я просто, просто хотел… я хочу быть единственным любимым тобой человеком в твоей жизни. Я не знаю, что мне делать. Я знаю, что ты ненавидишь меня, но, пожалуйста…       Мазелов убрал руки, уткнувшись лицом к груди Григория. Улавливая его глубокое тяжёлое дыхание, тихие хрипы и лёгкое покашливание. Илью пробила дрожь, слёзы неконтролируемо лились из глаз, оставляя мокрое пятно на одежде парня. Он никак не мог успокоится. Грудную клетку пронзила лёгкая колющая боль.       – Прошу, помоги мне.       Гриша впал в ступор, не зная, что делать, не зная, что отвечать. Просто лежал так под достаточно тяжёлым телом, умоляя небеса, чтобы это закончилось. И его молитвы были услышаны. Его друг поднялся, смахнул с глаз и щёк соленые слёзы и взглянув на парня в последний раз, скрылся за входной дверью, не забывая закрыть её на ключ.

***

      И Илья больше не тронул. Совсем. Часто уходил из дома, возвращаясь поздней ночью, и вновь уходя ранним утром. Оставлял еду в холодильнике, таблетки на полке, и на этом все. Редко когда задерживался, и то в эти моменты, даже взгляда на объект своего обожания не поднимал. Словно его и не существует. Молча собирался, и покидал дом. Иногда даже забывал закрыть дверь. Делал это специально, прекрасно зная, что Гриша не осмелиться уйти.       Первое время Рофлер был невероятно счастлив. Он ощутил свободу. Не было постоянного чувства опасности, и контроля. Мог делать что хотелось. Да, это был отличный момент на побег, но всё ещё было страшно, вдруг что, а лишние смерти на его совести не нужны. Учитывая то, что сны с участием Викоса посещали его ещё не одну ночь.       Григорий зашёл в комнату, осматриваясь, в поисках того, чем можно было себя занять. Взгляд остановился на рабочем столе Мазелова. Парень подошёл поближе. Поверхность покрылась слоем пыли. Илья никогда не имел привычку убираться и держать всё в чистоте. Убирал лишь тогда, когда от количества мусора было некуда встать. Рофлер закатил глаза, глубоко вздохнув. Парень с интересом открыл одну из полок, ручка которой чуть ли не выпала ему в ладонь, и держалась уже не ясно на чем. Внутри оказалось множество различных препаратов, и несколько рецептов, по которым большинство судя по всему и покупались. Нейзи запустил руку в ящик, наспех рассматривая его содержимое. До тех пор, пока пальцем не напоролся на что-то острое. Он тут же осёкся, выдернув руку. Из небольшой царапины на указательном пальце выступила кровь. Шикнув, Нейзи слизнул кровавую росу, оставляя раненый палец во рту, свободной рукой выискивая, что могла принести вред.       Сломанное по горизонтали квадратное лезвие. Зрачки сузились. С этими штуками, у Рофлера явно было не самые лучшие ассоциации. Что оно вообще здесь делает? Парень бросил свою находку в мусорку, направившись на поиски хотя бы влажных салфеток, для уборки пыли на столе. Других занятий всё равно не было, а это хоть какую-то пользу принесёт.       Добираясь до верхних полок, Гриша вытянул пачку каких-то бумаг. Хмыкнув, парень развернул их, изучая текста. Несколько заключений от разных психиатров, в разные года. Более новое было поделено на два листа, скреплённых между собой степлером. Пробегаясь глазами по тексту, парень хмыкнул, от количества диагнозов, начиная от тревожного расстройства, заканчивая психопатией. Начиная от 2020, состояние Ильи, как оказалось, только ухудшалось. Позже нашлись и написанные на желтых стикерах курсы приёма препаратов, и их доза. Забавно, что почти все названые таблетки, лежали в тумбочке, даже не вскрытые. Несколько так и не пройденных тестов, данные психотерапевтом в 2021. И напоследок, текст песни, который был написан на вырванном тетрадном листе в клеточку. Почерк был настолько отвратительным, что едва можно было разобрать слова.       Нейзи глубоко вздохнул. Протёр полку, перед тем как вернуть эту кипу на место. Проворачивая это довольно простое действие, Григорий случайно задел что-то маленькое, и оно упало, глухо бухнув на пол. Записная книжка синего цвета небольших размеров. Кто вообще ими сейчас пользуется? Гриша поднял её, рассматривая со всех сторон. Судя по тому, что внутри у каждой записи стояла дата, это было что-то вроде личного дневника. В случае с Мазеловым, обычно так делают, чтобы лучше понять своё состояние и разобраться в себе. Рофлер не сильно интересовался психологией, или чем-то в этом роде, но от кого-то слышал подобный совет. … 12.03.21 19.03.21 31.03.21 9.05.21 29.05.21 01.07.21 …       С каждой записью дата становилась всё позже, а почерк всё неразборчивие. Некоторые странички были неаккуратно вырваны. Если раньше Нейзи мог хоть как-то разбирать эти каракули, то на последней странице это выглядело так, будто Илья пытался расписать ручку на каждой из строк. Григорий листал страницу за страницей, пытаясь выцепить записи, которые хотя бы минимально поддавались расшифровке. 13.04.21 “Нет желания что-либо делать. Таблетки не пью уже неделю. Как будто бы ничего не изменилось. Состояние одинаковое. От услуг психотерапевта отказался. Не хочу отдавать бабки, чтобы снова вернуться в начальную точку. Хотя бы Гриша пишет” 27.07.21 “Я так рад, что мы снова общаемся как раньше. Нахуя мне все эти таблетки, если одна прогулка с ним, лучше любой хуеты, которую я жрал пачками” 28.07.21 “За последние два года не ощущал себя настолько хорошо ни разу. Я не знаю, что делать со своими мыслями. Мне страшно, от того, насколько далеко я могу зайти” 31.07.21 “Я знаю, что-то что я делаю - неправильно, это даже не законно и если я хоть где-то проебусь, грозит немаленький срок. Но какая нахуй разница, если ни один день не обходится без этих больных мыслей. Это уже давно переросло обычную влюблённость, и стало навязчивой идеей. Просто хочется видеть его рядом, и целовать в щёку по утрам. Неважно какой ценой”       Плечи дрогнули, подушечки пальцев отдало колющей болью. Парень нервно ухмыльнулся, захлопнув книжку, вернул её на место. Он стоял так ещё с минуту, сверля взглядом стену напротив, с абсолютно пустой головой, еле-еле дыша. Томный вздох, и Нейзи устало садиться в кресло, потирая переносицу. Интересная ситуация конечно выходит. Гриша ещё раз обвел рабочее место взглядом. Свою задачу он здесь выполнил, а теперь самое время пойти принять ненавистную таблетку и поесть.

***

      Постепенно оставаться в полнейшем одиночестве стало не так радостно как первое время. Стало как-то грустно и тоскливо. Рофлер конечно мог подолгу оставаться дома, но не настолько. С каждым разом становилось все хуже и хуже. Гриша всё глубже погружался в свои мысли, всё сильнее отдавался самокопанием. Мысли о том, насколько он жалок, беспомощен и бессилен в этой ситуации. Настроение всегда было паршивым, каждое пробуждение сопровождалось вопросом вслух “Зачем я вообще проснулся?”. Постепенно смысл и интерес к чему либо начали пропадать, погружая в апатию.       Часто находился чуть ли не на грани истерики. Гриша начал время от времени разговаривать сам с собой от скуки, чтение книг уже успело поднадоесть. В те моменты уже даже Илья казался не такой ужасной компанией. Хотелось сжать кого-нибудь в объятьях, даже если это будет он. Уже даже получить по лицу было не чем-то страшным. Нейзи человек, и его попросту лишили такой необходимой потребности как социум. Он не был интровертом затворником, чтобы так легко привыкнуть к подобной среде. Пустота внутри словно с каждой секундой расширялась, превращаясь в чёрную дыру. Блядский Илья. Обещал, что не бросит, а сам что сделал?! Где этот придурок когда в нём так нуждаются?       А Мазелов же, пока у него была возможность, вернулся к стримам. Работать физически он не сильно хотел, особенно, когда на любимом деле заработать можно явно больше. Ещё и партнёрка. Все замечательно! Игнорировать Гришу было мягко говоря, тяжело. Столько сделать, чтобы удержать его рядом с собой, и сейчас просто вот так пустить всё на самотёк. Илья знал, что его ненавидят, знал, что если бы у его друга предстала возможность, он бы без раздумий убил бы его. Было грустно от этой мысли. Но одно утешал:, Рофлер не сможет злиться вечно, даже если он не будет любить, но его отношение должно изменится. Особенно, если теперь в его жизни остался лишь один единственный Коряков. Других путей у него более нет.

***

      Григорий уже около часа вертелся у входной двери. Время пятый час утра. Хотелось спать безумно, тело всячески пыталось напомнить своему хозяину о том, что ему в срочном порядке необходим отдых. Но парень всячески игнорировал эту потребность, будоража себя снова и снова. Сегодня он собирался покончить со своим одиноким заточением. Однако, наконец сдавшись, Рофлер сел на пол, опираясь спиной о стену. Ничего же не случится, если просто ненадолго прикрыть глаза? Нужно хотя бы немного отдохнуть. Тяжёлые веки наконец сомкнулись, и тело тут же расслабилось.       Сквозь дремоту послышался звон ключей, а за ними и звуки тяжелых шагов. Устал наверное. Мазелов закрыл дверь, взгляд упал на Григория у дверей. Илья присел на корточки перед другом, рассматривая его лицо. Губы невольно растянулись в милой улыбочке. Такой хороший, что хотелось крепко сжать в руках, и не отпускать, схватиться за красивую шею, и придушить. Странное желание, от которого начали зудеть ладошки. Нейзи лениво приоткрыв глаза, вытянул руку вперёд, ухватившись за чужое плечо. Уверенно он дёрнул друга на себя, заставляя упасть на колени. Рофлер уткнулся носом в ключицу, тихо посапывая, и насколько позволяло его положение, крепко обнимал Мазелова. Темноволосый же очень удивился, подобным нежностям со стороны Гришы, не понимая как себя вести. Обнять в ответ? Продолжить игнорировать? Уйти? Что он вообще должен делать в этой ситуации?! Парень запаниковал, ощущая как сильно и быстро забилось в груди сердце.       – Илюш…       Буркнул едва слышно Нейзи, сжимая в руке ткань холодной куртки. Лицо Корякова обдало невообразимым жаром. Щёки вспыхнули как спички. Одно слово заставило его смущаться, словно мальчишка. Мазелов шумно выдохнул, прижимая тело к себе. Ладонь легла на голову, поглаживая шелковистые пряди. Ебучий Гриша, знает же как расположить к себе. А Илье много и не нужно было. Темноволосый парень ловко поднял товарища на руки, и отнёс его в комнату, на кровать. Не хватало ещё, чтобы он простудился. Тяжёлый, зараза.

***

      – Ты таблетки пьёшь?       Начал вдруг разговор Гриша, помешивая горячий кофе. Илью аж передёрнуло от такого резкого вопроса. Собеседник посмотрел на Рофлера удивлёнными глазами. Игра в гляделки продлилась мучительно долгие секунд тридцать примерно, перед тем как Мазелов опустил глаза в телефон, нервно постукивая пальцами по столу. Неудобный вопрос, на которой он по всем признакам, отвечать не хотел.       – Ты обиделся на меня что ли?       Григорий вскидывает бровь, наблюдая как его собеседник мнётся с ответами, старательно пытаясь отмолчаться. Неужели правда обиделся? Хах! Интересно на что, если сам вёл себя как полный кретин, а сейчас сидит, боится даже слово выдавить. Рофлер закатил глаза, устало цокнув. Встав со стула, он подошёл к Илье, становясь перед ним на колени, и уже на чужие коленки упирая свой подбородок. У Мазелова чуть сердце из груди не выскочило от таких действий. Парень тут же заметался взглядом, не зная куда себя деть. Что он вообще творит?! То к нему даже прикоснуться нельзя, то он сам лезет.       – Тебе же нравится такое, правильно? Прости меня.       На одном дыхании выдал Нейзи, сжимая руки в кулаки. Как унизительно. Но это ведь просто слова, они даже ничего не значат. Ему не нравилось ни собственное положение, ни то что он перед ним извиняется. Почему это вообще приходится делать Рофлеру, если жертва здесь уж точно не Мазелов. Гриша поднял взгляд вверх, смотря в красное лицо Ильи. Он молчал, не зная, что ответить, или как поступить. Последовал глубокий рваный вздох, затем Коряков поднялся сам, а за собой и Григория. Не успел последний и слова вымолвить, как его крепко обняли, не давая возможности вдохнуть полной грудью.       – Зачем ты извиняешься, еблан тупой. Прости, меня, за всё, что я сделал. Я ужасный человек, я знаю, я очень не хочу делать тебе больно больше. Если хочешь, я снова начну пить таблетки, сделаю что угодно, только не оставляй меня одного. Мне не составит труда перерезать глотки каждому, к кому ты пойдёшь, любому с кем ты будешь счастлив больше чем со мной. Мне плохо без тебя, Гришань.       Рофлер вздрогнул. Снова эти угрозы, удар по самому больному. Шумно выдохнув через нос, Гриша положил голову на чужое плечо. Не хотелось снова оставаться одному. Хотя бы так, хотя бы с ним. Коряков нехотя отстранился, придерживая Нейзи за талию. Темноволосый потянулся к губам парня, втягивая его в поцелуй, на которой друг даже ответил, всё так же неумело, и это даже умилило Мазелова, который специально не перенимал инициативу, отдавая контроль Григорию, а того это чертовски смущало, ибо не привык он таким заниматься, и целуется вообще второй раз в жизни. Коряков отстранился, тепло улыбаясь, смотрел на стеснённого Нейзи, который же старался не пересекаться взглядами с Ильёй. Всё ещё так симпатично смущается, боже. В нём прекрасным казалось всё, все его недостатки отходили далеко на второй план, и Мазелов видел всё словно через стекло розовых очков. А это и не важно, Илья любил его, любил настолько, насколько позволял искалеченный разум, несмотря на то, что эта самая любовь может утянуть его глубоко на дно, затянув петлю на шее так туго, что не вздохнуть. Любовь уродлива. Любовь порочна.       Темноволосый резко схватил друга за запястье, уводя за собой. Усадив того на кровать, принялся что-то яростно искать в ящиках стола. Гриша же напрягся, от внезапно всплывшего в голове флешбека. Хоть бы это были не наручники. И хвала богам! Это были не они. Коряков распаковал из пакетика шприц, заполняя его на три единицы из какой-то баночки. Красная жидкость показалось на дне.       – Что это?       С опаской поинтересовался Рофлер, прижимая руку к груди, когда Коряков подошёл к нему, присев на корточки. Илюша в ответ невинно улыбнулся, а после ответил.       – Ты же не можешь хавать наркотик всю свою жизнь. Выводить будем. А ещё, я обещаю, что буду принимать прописанные мне таблетки. Ради тебя.       Гриша бросил на друга недоверчивый взгляд, продолжая прижимать руку к груди. Однако в конечном итоге сдался. Ему уже было не особо важно, что с ним собираются делать. Даже если это очередной обман, пусть так. Ведь хуже быть уже не может. Григорий не может уйти, а Коряков не может убить его, и этого достаточно. Нейзи вытянул руку, устало прикрыв глаза. Влажный кусочек ваты прошёлся по коже, перед тем как вошла сама игла. Медленно, но уверенно, шприц опустел, Мазелов приложил ватный диск к месту укола, чмокнув напоследок чужое запястье.       – Рука поболит немного, это нормально.       Парень уселся рядом, обнимая Гришу за плечи. Сам же Гриша сидел неподвижно. По телу гуляла усталость, теперь ещё руку пробила неприятная тянущая боль от локтя до самых кончиков пальцев. Рофлер хотел что-то сказать, но оборвался на первом же слоге, выпустив из лёгких воздух. Коряков резко упёр рукой в его грудь, повалив на спину, сам же навис сверху. Нейзи с непониманием уставился в ухмыляющееся лицо сверху. Губы дрогнули, Рофлер рефлектор вцепился рукой за плечо друга, на уровне инстинкта стараясь держаться как можно дальше. Как напуганный дикий зверь, которого загнали в угол.       – Нет, стой, пожалуйста!       – В этот раз, я буду нежнее, чем в прошлый, честно.       В голове слишком плотно засел первый опыт, и повторять это было элементарно страшно. Страшно и неловко. Мазелов опустился ниже, касаясь губами шеи, покрывая её почти невесомыми поцелуями. Рука нырнула под футболку, проходясь от таза к груди. Прикосновения были настолько нежными и осторожными, что Рофлер растерялся. Илья словно касался хрупкой хрустальной вазы, боясь сделать что-то не так, и разбить столь ценный предмет. Невольно с губ сорвался тихий полустон, когда темноволосый коснулся чувствительной точки на боку, отчего по телу пробежали приятные мурашки. Мазелов самодовольно хмыкнув, ловя чужие пухлые губы, сплетаясь горячим языком с их владельцем. Стянул мешающую футболку, положив широкую ладонь на грудь. Нейзи боязливо ухватился пальцами за его плечо, никак не в силах поверить, что в этот раз всё в порядке. Тело было напряжено выше некуда, и Коряков не сильно был этим доволен. Разорвав поцелуй, парень спустился вниз. Касаясь губами внизу живота, проводя подушечками пальцев по рёбрам. Свободная рука ухватилась за резинку шорт, немного приспуская. В контраст всем прошлым действиям, парень резко рванул предмет одежды вниз, оголяя тело под собой полностью. Гриша приглушённо ахнул, прикрыв рот ладонью. Мазелов принял сидячее положение, теперь уже раздеваясь самому, предварительно вытянув из кармана тюбик смазки. Выдавив содержимое себе на пальцы, Илья медленно ввёл их в Нейзи, проводив его невольное мычание и дрожь. Осторожно двигая ими внутри, свободной рукой, Коряков обхватил член друга, надрачивая ему. Григорий прикусил костяшку пальца, сдавленно постанывая от смешанных ощущений. Так странно. Постепенно, парень привык к пальцам внизу, и теперь их было даже недостаточно. Тело нагло требовало большего, горя и покалывая от возбуждения. Так и не дав Грише кончить, Илюша прекратил движение рукой, вытянув пальцы.       – Постой.       Рофлер поднялся, втягивая друга в достаточно мокрый поцелуй. Получалось теперь куда лучше, чем в первый разы, и это было явно заметно. Отвлекая таким простым действием, Нейзи самостоятельно насадил себя на член Корякова, простонав тому в губы. Мазелов приятно удивился таким действиям, спуская руки на бёдра друга, чуть приподнимая дрожащее тело, начиная неспешные толчки. Григорий разорвал поцелуй, растягивая тонкую ниточку слюны. Его красное лицо и затуманенный влажный взгляд, приоткрытые покусанным мокрые губы. Блять, он вообще в курсе, насколько сексуально это выглядит, и насколько он в принципе красив? Илья сжал пальцами ягодицы, слегка наращивая темп, с удовольствием отмечая, как партнёр двигается самостоятельно, подставляясь под приятные ощущения. Мазелову не очень нравился нежный секс, хотелось повалить парня животом вниз, заломать руки за спину, и вбиваться во всю силу, заставлять Рофлера срывать голос от криков и стонов, грубо тянуть его за волосы, сдавливать горло. Но не мог. Сейчас довольствовался тем, что Грише нравится, и тем, что он сам проявляет инициативу, что тоже было неплохо.       Нейзи цепляется ногтями за спину друга, царапая кожу. С каждой секундой темноволосый набирал скорость все быстрее, вырывая из Григория новые стоны, и с каждым разом они становились все громче и чётче, иногда выкрикивая имя своего мучителя, практически умоляя его не останавливать. Гриша принялся оставлять укусы и засосы на шее друга, сильнее царапая его спину и прогибая свою. Ещё несколько толчков, и Рофлер кончает с протяжным стоном, но вот Мазелов это полностью игнорирует, не замедляясь ни на секунду, продолжая вбиваться уже в полную свою силу, сжимая бока так крепко, что сто процентов на них останутся синяки. Положение для Корякова не самое удобное, что бы как следует разогнаться, и тот грубо валит парня на спину, закинув его ноги к себе на плечи, теперь уже переходя на просто бешеный темп, от которого у Нейзи просто сносит крышу. Он не знает куда деть себя от таких ощущений. Пальцы сжимают постельное, парень запрокидывает голову задыхаясь в собственных стонах и всхлипах. Разум отчаянно пытался напомнить о том, что все происходящее здесь - неправильно, что Илья не тот человек, с которым можно этим заниматься. Но безумное возбуждение перебивало любую подобную мысль. Да, когда всё закончится, Григорию будет ужасно стыдно, он поймет, насколько его поступок был опрометчив. Но сейчас ему всё равно. Он лишь отдается желаниям, прогибаясь под ненавистным человеком, как шлюха, позволяя маньяку делать со своим телом, что ему вздумается, только бы получить удовольствие.       Рука Ильи ложится на шею, сжимая ее. Не сильно, но дышать при таком положении определённо сложнее.       – Поскули, сученька.       Просит обладатель мелодичного голоса, и тот, что снизу повинуется, сдавленно постанывая, от чего это было чем-то похоже на скулёж. Коряков ухмыляется, убирая руку, плавным движением спуская её к соску. Большой и указательный палец крепко сжимают розовую бусину, слабо покручивая и потягивая её. Рофлер закусил губу. Колени сильно дрожали, а собственный член требовал внимания. Нейзи обхватил рукой половой орган, совершая быстрые движения вверх-вниз. Голос уже почти сел. Кончил он довольно быстро, практически одновременно с Ильёй, с опозданием в минуту. Оба тяжело дышали, жадно глотая горячий воздух. Только Рофлер подумал, что все закончилось, как пальцы ухватили за ошейник, заставляя подняться. Коряков провёл пальцем от плеча до локтя жертвы.       – Ну, что, продолжаем.