Трон Кассиопеи

Глава 21

Кто-то мчался, падая с ног,

Плыл против течения, ехал на красный,

Просто чтобы сказать, что все будет хорошо,

Что все не напрасно,

Но ошибся дорогой

И не рассчитал траекторий полета

И мне так понравилось быть для тебя этим «кто-то».

Fleur — Кто-то

Год спустя. Стивен Мэллори не любил дураков. Он вообще не очень тепло относился к людям, но дураки выводили его из себя больше всего. И глядя в лицо Драко Малфоя, он считал его сущим дураком. Инспектор не раз уже бывал в этом доме, и каждый раз повод был не из веселых. Вообще-то его работа и не подразумевала праздника. — Погодка сегодня, а? — пробубнил Майкл — эксперт в защитном костюме, — бушует прямо. — Не отвлекайся, — бросил ему Мэллори, обходя ноги трупа, которого сняли с люстры. День клонился к вечеру, но дома его никто не ждал, поэтому инспектор не особо торопился, кропотливо записывая в протокол картину преступления. — Стивен, ты бы смог так? — не унимался Майкл, ползая возле тела на коленях — Как? — устало спросил он, понимая, что этот фонтан не заткнуть. — Почему люди часто выбирают вешаться? Это ведь ужасно не романтично. Куда лучше и безболезненней снотворное. Заснул, и все. А тут он — лежит обоссанный, с перекошенной рожей. Зрелище не из приятных. — Боже, Фишман, — закатил глаза инспектор, — смерть вообще не привлекательная штука. — Не скажи, — покачал головой эксперт, — я люблю смерть, если она красива. — Тебе лечиться надо, тупой ты извращенец, — сухо рассмеялся Мэллори. — Инспектор, — послышался за спиной звонкой женский голос, — разрешите доложить. Мужчина в который раз за день возвел глаза к небу и развернулся. Маргарет Ли — его новая стажерка была просто настоящей занозой в заднице. Он не мог назвать себя женоненавистником или шовинистом, но после развода с женой, все женщины вызывали его подозрение. А уж этот китайский сапожок просто сводил его с ума. Где только их таких делают? — Слушаю, — сверкнув глазами, ответил Мэллори. — Судя по всему он живет не один. В ванной две щетки и много женских вещей. Но нет ни одной фотографии. Я смотрела в ящиках, шкафах — нет ничего. — Еще что-то? — нетерпеливо оборвал он Ли. — Да, вот, — она протянула ему запечатанный конверт с надписью на лицевой стороне «Гермионе Грейнджер», — мне это имя незнакомо. — Конечно, Ли, — Стивен посмотрел на нее как на умалишенную, — в Англии слишком много людей, чтобы знать всех. Он с удовольствием наблюдал за тем, как девушка краснеет от своей глупости. Вложив тонкий конверт в рабочую папку, он решил ознакомиться с ним в своем кабинете без лишних глаз и ушей. — Выясни кто такая Гермиона Грейнджер, но ничего не предпринимай, — обратился он к оробевшей стажерке, — просто узнай. Мэллори слишком хорошо знал стремление этих молодых дарований прыгать с места в карьер, чтобы выслужиться перед начальством. Сам таким был. — Я закончил, — снова подал голос Фишман, поднимаясь с пола, — можно отправлять тело. — Что-то необычное? — спросил Стивен, тоже поднимаясь с дивана, на котором сидел. — Если не считать женское украшение на нем чем-то странным, то ничего, — Эксперт потряс перед его носом пакет с небольшим кулоном, который был инспектору очень хорошо знаком, — и у него по всему телу шрамы, будто от ножей. После таких ранений выжить — в рубашке родиться. Чего ему не жилось? — Его жена пропала больше года назад — может не смог смириться, — рассуждал вслух на его вопрос Стивен. — Ты что, не слушал свою симпатичную стажерочку? — повел бровями Фишман, — он же жил с какой-то барышней. Мэллори на это лишь пожал плечами и снова подошел к телу. Присев на корточки, он еще раз внимательно вгляделся в лицо погибшего. Глаза Драко Малфоя были открыты и полны первобытного ужаса, губы перекошены в ужасной гримасе. Совсем «неромантичная» смерть. ***

Jo Blankenburg — Villanelle

Гермиона второй день не находила себе места. Она ходила по своей квартире взад и вперед, заламывая руки. Доставка еды опаздывала больше, чем на десять минут, но Грейнджер не знала почему злилась — ведь она была совсем не голодна. Ее мысли прервал настойчивый стук в окно. Оглянувшись, Гермиона увидела большого филина, карябающего когтем ее оконную раму. Она узнала эту птицу — это был филин Теодора Нотта. Почувствовав неладное, Гермиона бросилась открывать окно. Птица недовольна зыркнула на нее, взяла пару орешков и улетела в ночное небо, как только Гермиона отвязала пергамент с ее лапы. Это был небольшой кусок пергамента, но Гермиона не успела начать читать — в дверь требовательно постучали. Чертыхнувшись, Девушка отправилась открывать, сжимая записку в руке. Уже собираясь отчитать курьера за задержку, Гермиона застыла, увидев на пороге немолодого мужчину и девушку с прекрасной азиатской внешностью. Оба были серьезны и молчали. — Чем могу помочь? — переминаясь с ноги на ногу, спросила Гермиона. Ей не терпелось выдворить непрошенных гостей и прочитать письмо от Тео. — Гермиона Грейнджер? — голос мужчины был сух, как наждак. — Да, это я, — нервно ответила Гермиона, чувствуя, как нечто похожее на страх поползло по спине. — Мы из полиции Шеффилда, — проговорил он, — Инспектор Мэллори и стажер Ли. Разрешите войти? Гермиона услышав название города, откуда прибыли эти двое, чуть было на захлебнулась воздухом, но тем не менее, попятилась назад, пропуская их в квартиру. — Вы можете объяснить, что происходит? — она с недовольством слышала, как в ее голосе проступают истерические нотки. — Вы были знакомы с Драко Малфоем? — без обиняков спросил инспектор «как его там». Она знала. Чувствовала, что что-то случилось. Он опять что-то натворил. Но что-то в его фразе заставило Гермиону вздрогнуть. — Что значит была? С ним что-то случилось? — Мисс Грейнджер, вы съехали от него? Найти вас оказалось непросто, — помощница инспектора ушла от прямого ответа на вопрос Гермионы. — В смысле съехала? Я не видела Малфоя больше полугода, — она размашистым движением запустила руку в свои волосы, — что случилось? — Как же вы объясните это? — мужчина протянул ей конверт, на котором было выведено ее имя таким знакомым подчерком, — Драко Малфой был найден вчера в своем доме мертвым. Ни один мускул не дрогнул на ее лице — оно словно онемело. Гермиона не чувствовала ни губ, ни щек, а глаза застелила непроглядная тьма. Ее ощущения кто-то притормозил или совсем выключил — так она чувствовала. Найден мертвым. Такого не могло произойти, точно не с Малфоем. Он так целенаправленно искал смерти, но костлявая обходила его стороной, и что же, сжалилась над ним? Мертв. Нет, она отказывается в это верить. Это какой-то другой Драко Малфой. Пусть они скажут, что это ошибка. Пусть они признаются, что были не правы. Огромным усилием воли Гермиона сфокусировала зрение на двоих людях, которые сидели на ее диване и смотрели прямо на нее, ожидая реакции. Они не ошибались и уж точно не шутили. — Простите меня, — она вскочила с места, и на негнущихся ногах двинулась в сторону ванной комнаты, — простите, мне нужна минута. Захлопнув дверь уборной, девушка прижалась спиной к прохладной деревянной поверхности и закрыла глаза, почувствовав горячую влагу под ними. Оказавшись на полу, она потянула с силой себя за корни волос и заскулила. Огромная кровавая дыра в ее груди, которая начала обрастать мясом, но нет-нет напоминала о себе, словно заиграла новыми красками. Желчь скопилась в горле, и ее вывернуло прямо на пол. — Мерлин, нет-нет, пожалуйста, — причитала Гермиона, раскачивая как китайский болванчик. Она не видела его уже полгода. Хотя нет, не так. Не говорила с ним полгода. Время от времени Гермиона наблюдала за Малфоем как какая-то обезумевшая поклонница. Но ведь она сама ушла. Ее вынудили. — Мисс Грейнджер, с вами все в порядке? — глухой голос мужчины из-за двери заставил ее встрепенуться. Скрепя сердцем, Грейнджер взяла себя в руки, очистила заклинанием пол и тут поняла, что до сих пор сжимает записку Тео в руке.

Драко покончил с собой.

Тео

Гермиона не знала, что страшнее, узнать, что Драко убил себя или то, что Грейнджер не удивилась этому. Совсем. Она каким-то шестым чувством поняла это сразу, как только детективы назвали причину своего визита. Он выбрал для себя такой исход. Сам это сделал. Вдруг неожиданная мысль пронзила ее: он написал ей письмо. — Все нормально, — прочистив горло, сказала Гермиона и отворила дверь. В коридоре эти двое внимательно наблюдали за каждым ее движением. Неужели думают, что она тоже хочет выйти в окно. Такое желание присутствовало, что уж тут таить. Инспектор и его стажерка снова сели на диван и уставились на Гермиону, которая ощущала себя так, словно с нее сняли кожу. Каждое дуновение воздуха причиняло почти физическую боль. Ее душа кричала от боли и молила о помощи, но внешне Гермиона старалась оставаться спокойной. — Как это случилось? — она решила не рассказывать о записке Тео. — Он повесился, — слова мужчины хлестали ее наотмашь, и Грейнджер закрыла глаза на мгновение, стараясь защититься. Да, тактичностью этот полицейский явно не отличался. — Это письмо адресовано мне, — кивнула Гермиона на конверт, лежащий на журнальном столе, — можно мне его прочесть? — Да, конечно, — тепло улыбнулась девушка, — оно ваше. Если они так легко с ним расстаются, значит изучили его вдоль и поперек, а то и сняли копию и ничего интересного там не нашли. Во всяком случае для себя. — Мисс Грейнджер, — снова начал инспектор, к которому Гермиона начала испытывать необъяснимую неприязнь, — вы сказали, что не видели мистера Малфоя по крайней мере полгода. Возможно, вы знаете, с кем он жил все это время? Две пары женских глаз взметнулись к его гадкому лицу. Глаза Ли смотрели с укором и обвинением, а глаза Грейнджер непонимающе и испуганно. — Я не понимаю… — начала было она. — В его доме найдены женские вещи. Все указывает на то, что он жил с женщиной. Если это не вы, то нам нужно ее найти. Тон Мэллори (вот как его звали) был едким и ядовитым, он хотел задеть ее чувства и не скрывал этого. Гермиона прижала бледную руку к груди, будто могла нащупать зияющую рану на этом самом месте. — Я не могу вам помочь, — наконец выдавила она из себя, — мы не общались все это время. — Но письма предсмертные строчит он вам, — не унимался Инспектор, запуская в нее свои щупальца. — Прекратите, — Гермиона почти шепчет, на большее у нее просто нет сил, — я не могу вам ничем помочь. Пожалуйста, покиньте мой дом. Гермиона поднялась и выжидательно уставилась на незваных гостей. Девушка тут же поднялась, ее лицо выражало жалость и извинение. Мэллори нехотя поднялся и, недовольно зыркнув на свою помощницу, двинулся в сторону выхода. — Если вдруг вы что-то вспомните — позвоните, — не глядя на Гермиону, он сунул ей свою визитку, которую ей тут же захотелось сжечь. — До свидания, мисс Грейнджер, — Ли напоследок одарила ее грустной улыбкой и закрыла за ними дверь. Несколько минут Гермиона стояла в темном коридоре и растерянно смотрела на закрытую дверь. Ей не хотелось двигаться, не хотелось смотреть, не хотелось дышать. Ей хотелось кричать от отчаяния и утраты. Гермиона потеряла важную часть своего «я», без которого она уже вряд ли будет существовать нормально. Пусть они не были вместе, но она знала, что Драко жив. Что он существует в своем одиноком мире, в который так и не смог ее пустить. Письмо. Он написал ей письмо. Гермиона не могла понять, что ощущает, осознавая, что последние его мысли в жизни были о ней. Развернув письмо, она поняла почему полиция отдала его ей без лишних вопросов — оно было заколдовано. Магл мог прочитать лишь то, что Малфой просит прощения за свой поступок и хочет, чтобы Гермиона жила дальше. Грейнджер прикоснулась палочкой к листу бумаги и стала читать проступивший текст, написанный каллиграфическим подчерком. Через несколько мучительных минут она поймет, что лучше бы сожгла его, не читая. *** Гермиона проснулась от удушающей жары, которая проникала в ее поры, отравляя. Смахнув ладонью капельки пота со лба, девушка села в постели и с отвращением заметила, что ее ночная сорочка противно липла к телу. Она встала, скинула с себя серебристую ткань и прошла в ванную комнату, желая побыстрее встать под душ. Сквозь шум воды Гермионе показалось, что она слышит голоса из спальни. Холодок прошелся по спине, заставляя ее несмотря на жару, покрыться мурашками. Не совсем забытое чувство страха снова приподняло свою уродливую голову. Отключив воду, Гермиона смогла уловить только один голос — голос Драко. Немного выдохнув, Грейнджер задалась закономерным вопросом: с кем он разговаривает? Съедаемая тревогой и любопытством, Гермиона тихонько подошла к двери и прислушалась. — Я не могу так! Прекрати это повторять. Ты должен уйти. Лекарства совсем не помогают. Этого нет на самом деле. Это все не по-настоящему. Не говори со мной. Пожалуйста, пожалуйста. — Сбивчивый, отрывистый голос Драко чуть слышно звучал из-за двери. Гермиона, зажав рот рукой, слушала его бормотания, и рой мыслей в ее голове шумел, заглушая внешние звуки. Что все это значит? О чем он говорит? Напуганная и сбитая с толку, Гермиона как можно тише нажала на ручку двери и отворила ее. Малфой сидел к ней спиной перед зеркалом за туалетным столиком. Он смотрел на свое отражение так, словно ненавидел его больше всего на свете. Белки его глаз были кроваво-красными от полопавшихся капилляров, а руки сотрясала нервная дрожь. Секунду спустя он встретился взглядом с ее глазами в отражении и вскочил. — Гермиона? — его голос дрожал от испуга и волнения, а глаза бешено вращались в глазницах, — я не слышал тебя. — Драко, что случилось? — девушка несмело сделала шаг ему навстречу. — Ничего, — дёргано ответил Малфой, — все хорошо. — Неправда, — мотнула головой она, — с кем ты разговаривал? — О чем ты? — он испуганно покосился на зеркало. — Что с тобой происходит в последнее время? Мы будто вернулись в прошлое. Ты ведь можешь со мной поделиться всем, Драко, — взмолилась Гермиона, подходя ближе и заглядывая ему в глаза. — Нет, Грейнджер, похоже тебе меня уже не спасти. *** Грудь Драко мирно вздымалась, поднимая одеяло. После лошадиной дозы снотворного он мирно спал. Этого времени должно хватить чтобы найти в этом чертовом доме ответы на все вопросы. Начать она решила с первого, что приходило на ум — с его кабинета. Гермиона редко туда заходила, так что, если он что-то прятал, то точно там. Магией она пользоваться не могла, поэтому исследовала территорию вручную. Каждый сантиметр небольшой комнаты подвергся ее скрупулезному обыску, но ничего не было найдено. Гермиона уже было хотела сдаться и продолжить дальше, но вспомнила старый магловский фильм, который когда-то смотрела с родителями. Там главный герой прятал дорогие сердцу вещи под полом. Решив, чем черт не шутит, Гермиона опустилась на колени, убрала с пола плотный ковер и стала прощупывать каждую дощечку ламината. Минут через двадцать, когда колени уже нестерпимо болели, ей улыбнулась удача. Под ее стуком послышалось пустое пространство, и Гермиона, подцепив ногтями доску, вытащила ее. Ее взору была представлена массивного вида шкатулка с красивой резной крышкой — наверняка ручная работа. С трудом вытащив ее на ровную поверхность пола, Гермиона щелкнула небольшим затвором и открыла шкатулку. Первым делом в глаза ей бросились упаковки с таблетками. Их было много, не меньше десяти, и все разные. Также ее внимание привлекло то, на чем они лежали — нечто, напоминавшее магловскую медицинскую карту. Легкое подозрение кольнуло ее сердце, но шикнув на него своим внутренним голосом, Гермиона достала карту и пролистала ее. Она принадлежала Малфою — в этом не было сомнений и была довольно внушительной. На корешке было выведено: Психиатрическая больница, Лондон, Великобритания. Теперь подозрение превращалось в нарастающую уверенность в том, что ничего хорошего она в этой карте не найдет. Тем не менее, ее глаза жадно заскользили по страницам. «Замкнутость», «агрессивное отношение к жене», «нелогичность мышления», «нарушение внимания и понимания», «неспособность разграничивать внутренний и внешний мир», «апатия», «галлюцинации», «голоса в голове», «мания преследования», «кататонические проявления», «эмоциональная неадекватность» — это были лишь немногие симптомы, которые бросились ей в глаза. Рывком захлопнув карту и откинув ее, как нечто грязное, Гермиона сильно прижала ладони к глазам до белых точек и рвано выдохнула. Вспомнив о лекарствах, она потянулась к небольшим коробочкам и почти невидящими глазами стала читать названия: Стесолид, Диазепам, Серокель, Риспердал, Стиметил, Инвега, Олазакс, Стелазин. Последняя упаковка таблеток выпала из ее рук прежде, чем Грейнджер услышала шаги в коридоре. Паника защекотала ее нервные окончания, заставив мозг лихорадочно работать, отбросив все переживания из-за своей страшной находки. Гермиона сложила медицинскую карту на дно шкатулки, а сверху водрузила лекарства, все еще надеясь на то, что Малфой не застанет ее на месте преступления — глупая девчонка. — Что ты делаешь? — ледяной голос полоснул ее спину, расцветая на коже воображаемыми ранами. Она даже не успела убрать шкатулку, черт бы ее побрал. — Драко, я… — ее голос сорвался, когда Гермиона вскочила, разворачиваясь к нему лицом. — Мерлин, Грейнджер, почему ты всегда суешь свой нос куда не следует? — Его дикий взгляд уперся в шкатулку, которая одиноко лежала рядом с дыркой в полу точно между ними двумя. — У тебя психическое расстройство? — голос девушки звучал как заискивающий шепот — будто она боялась разозлить его. — О, Гермиона, ты подобрала не совсем точное выражение, — недобро блеснул он глазами и сделал шаг навстречу, — у меня острая шизофрения, Грейнджер. Ему словно доставляло мрачное удовольствие наблюдать за ее реакцией после его слов. Кровь отлила от ее лица, а руки бессильно опустились. Она сдалась. — Ты пьешь все эти таблетки? — ее голос был невероятно уставшим. Нет, Гермиона не боялась Малфоя — только не теперь. — Лекарства перестают помогать, — эти слова сквозили отчаянием. Он словно жаловался ей, — и кажется, я знаю почему. — Почему? — Ликорус сказал мне, что у его заклятия был побочный эффект, который лег на все семейное древо Блэк. В каждом поколении был свой неизлечимый псих, — Драко провел рукой в воздухе будто представляя себя. — Беллатриса, — Гермиону поразила внезапная догадка. — Точно, — кивнул Малфой и сел в кресло, — Грейнджер, ты должна уйти. — Не гони меня, Драко, — ее голос был в какой-то мере твердым, а в какой-то умоляющим, — пожалуйста. — Ты не понимаешь! — Он ударил кулаком о подлокотник кресла, — медикаменты пока действуют, но скоро перестанут помогать совсем. Я опасен, Гермиона. Опасен для тебя. — Она хотела уйти? — Внезапно спросила Грейнджер, уже мысленно отвесившая себе оплеуху, но было поздно. — Что? — Его глаза вспыхнули злым огнем. — Лотте хотела бросить тебя из-за твоей болезни, верно? Драко молчал и только буравил ее диким взглядом. Гермиона ожидала чего угодно, но только не тишины. Она думала, что он заголосит, возможно, ударит, взбесится, но он молчал. Малфой тоже будто сдался. — Да, — кивнул он, опуская голову, — она хотела уйти, когда лекарства стали немного подводить. А потом она пропала, и моя болезнь отошла на второй план. Словно открылось второе дыхание. А сейчас я чувствую это опять. Оно завладевает мной, Грейнджер. Это так страшно. Я словно сам себе не принадлежу. Мое отражение говорит со мной и подстрекает на всякие гнусности. Гермиона подошла и села у него в ногах, осторожно взяв его за холодную ладонь. — Это было в спальне, когда я вышла из душа? — мягко спросила девушка. — Да, — вымученно ответил Драко, — он говорил, что ты будешь хороша с перерезанным горлом. Внутренности сковало холодом от его слов. Гермиона старалась никак не выражать своего страха, а только сильнее сжала его ладонь. Нет, она не отступит, только не сейчас. Должен быть способ его спасти. Она никогда не бросит его в беде, она — не Лотте. — Драко, это проклятие, а значит, лечить его нужно в больнице Святого Мунго, а не в психиатрической лечебнице. Это волшебное заболевание, — Гермиона смотрела в его подернутые пеленой глаза и верила, что не все потеряно. — Грейнджер… — Нет, пожалуйста, выслушай меня, Малфой, — она перебила его, — я не оставлю тебя. Ни за что на свете, можешь сколько угодно щелкать своими зубами. Я никогда не бросала своих любимых, а значит и тебя не брошу. Я знаю, что ты меня не любишь. Знаю. Но моей любви хватит на двоих. В его штормовых глазах стояли слезы. Он молча смотрел на нее, словно не веря тому, что видит. А сердце Гермионы заходилось в своих ударах, грозя вовсе выскочить из груди. — Ты ведь знаешь, что я этого не заслуживаю, — прошептал он, словно склоняясь перед ней. — Знаю. ***

Cozy Soundz — Arcade (Slowed)

Своя собственная квартира встретила ее могильным холодом и отрешенностью. Отлеветировав сумки в спальню, Гермиона прошла на кухню и налила себе воды из-под крана. Поморщившись от вкуса хлорки в жидкости, она устало закрыла глаза. Решение обратиться в Больницу Святого Мунго с бедой Малфоя сыграло с ними злую шутку. Его приняли и установили, что болезнь так сильно прогрессирует из-за отсутствия магии в его организме, поэтому решили обратиться в Министерство магии с ходатайством о возврате магии в лечебных целях. Малфой радовался как ребенок, когда из Министерства пришел положительный ответ. Под грифом абсолютной секретности, дабы не вызвать большой общественный резонанс, Драко Малфою вернули его магию и волшебную палочку, изъятую ранее. Радость их обоих длилась недолго. Когда целители стали глубже копаться в особенностях его недуга, они заявили, что именно присутствие Гермионы в жизни Малфоя стопорит его лечение. Она была его «ахиллесовой пятой», своеобразной слабостью, напоминанием о пережитой травме, и ее нужно было искоренить. Гермиона с грустной улыбкой вспоминала их последний разговор на повышенных тонах. — Ты обещала, что не покинешь меня, — твердил Драко, меряя шагами гостиную, — ты обещала мне! — Но Драко, — тихо взывала к его оставшейся разумности Гермиона, — ты же слышал, что сказал колдомедик? Я мешаю лечению. — Ты — причина, по которой я до сих пор окончательно не съехал с катушек, — не унимался он, — пусть они все катятся к черту! — Это же не навсегда, — попробовала опять убедить его Гермиона, — они посмотрят динамику и сообщат есть ли результат. Как только они вылечат тебя — я вернусь, и ты точно от меня не избавишься. — А что мне делать до этого? — Вскинул он голову, — стараться каждый день не выйти в окно? Или не вскрыться? — Прекрати, Драко, — строго взглянула она на Малфоя, — даже не помышляй об этом. Ты же знаешь, что это со мной сделает. — Ты говорила, что любишь меня, — отвел он взгляд, говоря это. — Да, — кивнула Гермиона. — Как ты можешь уйти, если любишь? — Я ухожу, потому что люблю. *** — Мисс Грейнджер, — Гвинделина Мортинсон смотрела на нее своими глазами за огромными очками, чем напоминала профессора Трелони, — вы не можете вновь войти в жизнь мистера Малфоя. Это поставит под удар весь прогресс в лечении, которого мы достигли. — Но вы же говорили… — начала Гермиона срывающимся голосом. — Обстоятельства изменились, — покачала головой женщина, — вы — олицетворение всего того ужаса что мистер Малфой пережил. Вы — живое напоминание о том, что он потерял. Каждый раз наблюдая вас в своей кухне или в своей постели, он будет возвращаться к этому подсознательно. Его психика слишком нестабильна из-за неправильно подобранного лечения в магловской лечебнице. — И что же нам делать? — растерянно спросила Грейнджер. — Ничего. Жить своей жизнью. Мисс Грейнджер, вы спасли ему жизнь, когда привели его сюда. Проклятие сожгло бы его быстрее огня, поверьте. — Он спрашивает обо мне? — Тихо спросила девушка. — Странно, но нет, — пожала та плечами, — ни разу не интересовался. Подставляя лицо под проливной дождь и смешивая собственные слезы с холодными каплями, Гермиона распадалась на куски. Он даже не спрашивал о ней. С одной стороны это должно было радовать, ведь это значит, что он возвращался к нормальной жизни, но с другой была злая, напуганная девочка внутри нее, которая кричала от боли. Она должна была отпустить его. Ради самого Драко и ради себя. Гермиона должна устроить свою собственную жизнь, а не жить прошлым. Это было ужасно, осознавать, что Драко Малфой будет лишь страницей в ее жизни. Совсем недавно она думала, что он и есть ее жизнь. Хотя, кого она обманывает? Он настолько глубоко проник в ее существо, что Гермиона вряд ли когда-нибудь изгонит его. Проехав привычным маршрутом на недавно купленной машине до дома Драко в Шеффилде, Гермиона остановилась за несколько домов и стала ждать его появления. Вскоре он приехал, припарковал машину, (странно, что он водил машину, даже после того, как вернул себе магию) и весьма довольный жизнью прошел в сторону дома. Его лицо не было бледным, на нем блуждала улыбка. Это был последний раз, когда Гермиона видела Драко Малфоя живым. ***

Son lux — Let me follow

Грейнджер!

Я не знаю, как начинают подобные письма, но, судя по всему, когда оно попадет к тебе в руки — меня уже не будет. Не горюй обо мне, хотя меня тешит мысль, что ты немного расстроишься. Ты, наверное, задаешься вопросом: почему я так поступил и о чем я вообще думал? Это выражение в моей голове звучит именно с твоей зазнайской интонацией. Я очень скучаю по твоему голосу. Ты даже не представляешь как. В моменты, когда разлуку терпеть совсем невыносимо — я вижу тебя. Твое прекрасное воплощение ходит по моему дому, ест еду, спит в моей постели, разговаривает со мной. Я знаю, что это ненастоящая ты. Ты бы никогда не поставила под сомнение рекомендации врача и не навредила бы моему «психическому» здоровью. Но «та» ты так ругалась, что у меня нет никаких твоих вещей, что мне пришлось тут же ехать в магазин и купить все необходимое. Ей понравилось. Ты бы тоже, наверное, одобрила. Эта чертова Мортинсон говорит, что я иду на поправку, но кое-чего она не договаривает, а я не Рон Уизли, чтобы не понять. Прости — не удержался. Я прямо вижу, как ты закатила глаза. Ты не вернешься ко мне. Она медленно меня к этому готовит. Как только я заговариваю о тебе, она тут же меняет тему. Я злюсь, но сдерживаюсь. Тео и мать часто заходят, но им Мортинсон тоже запретила говорить о тебе. Они словно послушные щенки. Передай, что я люблю их. Письмо я пишу только тебе. К чему я все это пишу. Как я уже говорил тебе, Мортинсон твердит, что мы на верном пути и проклятие отступает. Но она не знает, что от всех зелий, которые они мне дают эффект длительный, но временный. Сначала это было не так заметно, я думал, что действительно иду на поправку, но зеркало опять стало со мной говорить, а еще вернулся подкожный зуд. Я чешусь словно шелудивый кот. Так что, неважно вылечусь я или нет — тебя мне не видать. А это была единственная причина, по которой я хотел лечиться. Но это не главная причина, по которой ты читаешь сейчас это письмо. Я отпускаю тебя, Грейнджер. Я знаю, что, если я буду жить, ты будешь тратить свою бесценную жизнь на меня. Ты будешь постоянно в мыслях о том, как мне помочь, как вылечить меня и как не дать мне впасть в отчаяние и безумие. Это, конечно, очень эгоцентрично и самонадеянно с моей стороны, но думаю, все будет именно так. Ты должна похоронить меня не только в земле, Грейнджер, но и в себе. Вспоминай меня иногда с грустной улыбкой на лице, как вспоминают летний теплый дождь промозглой зимой. А когда твои дети или внуки спросят тебя о самой безумной твоей любви — расскажи им обо мне, ведь я самый что ни на есть настоящий псих. Ты должна прожить светлую, бурную на эмоции жизнь. ты обязана мне это пообещать — ведь это моя последняя воля. А еще на моем теле копы найдут медальон, который я когда-то дарил Лотте. Забери его себе и продай. Министерство магии никогда не даст тебе творить твое безумное добро, так что на вырученные деньги ты можешь открыть собственное дело или фонд или еще кучу всего. Медальон безумно дорогой — хватит на любую твою сумасшедшую идею. Только не храни его — это важная часть сделки. Если оставишь его себе — обращусь в приведение и буду тебе являться. Не плачь обо мне. Я ухожу по собственной воле, хоть и выбрал для этого не самый приятный способ, но Авада Кедавра кажется еще худшей идеей. Я ухожу, потому что люблю, Гермиона.

Драко

Made me promise I'd try Ты заставил меня обещать, To find my way back in this life. Что я буду пытаться жить дальше… I hope there is a way Я надеюсь на неба знак, To give me a sign you're ok. Что мне скажет — с тобой все в порядке. Reminds me again Он напомнит, что надо жить, он напомнит моё обещанье. It's worth it all Я поднимусь и схвачу ту «нить», So I can go on. Я сохраню хрупкое воспоминание. Within Temptation — Memories