Трон Кассиопеи

Глава 20 Гермиона Грейнджер У него снова был кошмар. Гермиона слышала его крик из другого конца дома, а затем он босыми ногами прошлепал мимо ее комнаты, намереваясь выпить кофе. Это был его привычный ритуал, к которому она быстро привыкла. Вздохнув и отбросив одеяло, девушка встала, всунула ноги в видавшие жизнь тапки и выскользнула из комнаты. Внизу гудела кофемашина, а на столе стояли две чашки. Для него это тоже стало обыденностью. Они не обсуждали это, просто сосуществовали. Так было легче. — Я все время забываю сколько тебе класть сахара, — усмехнулся Драко, отвернувшись от нее. Его майка для сна была насквозь мокрой на спине. — Я пью без сахара, Драко, — терпеливо вздохнула Гермиона, усаживаясь за стол. — Точно, — кивнул он, разворачиваясь к ней лицом. Темные круги под глазами выдавали его нездоровый сон. — Ты плохо спишь, — проговорила Грейнджер и бровь Малфоя взметнулась вверх. — О, неужели? А я-то думал, почему мы встречаемся здесь каждую ночь? — Он разлил кофе по чашкам и сел напротив нее, подперев рукой щеку. — Драко, это не шутки, — раздраженно прикрыла веки Гермиона, — на тебя, честно говоря, страшно смотреть. — Так не смотри, — хмыкнул тот, — и кстати, тебе не кажется, что пора бы уже и честь знать? Насколько я помню, у тебя есть своя ужасная квартира. — Я пропущу мимо ушей твои слова про свою замечательную квартиру и нет, я не уеду, — уголки ее губ поползли вверх. — Это почему еще? — нахмурился Малфой. — Ну, мне удобно добираться до работы, — начала перечислять Гермиона, на что Драко подавился, хлюпнув носом кофе. — Из Шеффилда? Ты должно быть издеваешься? — Я не уеду, — еще раз повторила она, поставив свою чашку в раковину. Грейнджер не выпила и половины, — можешь даже не пытаться. — Все-таки, Гриффиндорцы всегда отличались наглостью и беспардонностью, — проворчал Драко ей вслед, когда Гермиона направилась в сторону лестницы. — Ну-ну, расскажи это Теодору. С той страшной ночи прошел уже месяц. Все это время она не спускала с Малфоя глаз — они с Тео боялись, что Драко что-нибудь с собой сделает. Хозяин дома несколько раз заговаривал с ней о переезде, но каждый раз Гермиона нагло отказывалась покидать его дом, и Драко, кажется, смирился. Три дня назад состоялся суд над Ликорусом Блэком, его приговорили к смерти через поцелуй дементора и тут же исполнили приговор. Гермиона не могла сказать, что не испытала мрачного торжества, глядя на то, как эта темная тварь высасывает жизнь из человека, который ее мучил, но смотреть на это было ужасно. И все же она не отвела глаз. Лежа в кровати после их недолгого разговора, когда Драко снова попытался выставить Гермиону из дома, она вспоминала беседу с Поттером, которая произошла незадолго до суда. Это была еще одна причина, почему она не хотела покидать этот дом. — Малфой что-то скрывает, — тихо проговорил Гарри, близко наклонившись к ее лицу, чтобы никто в атриуме Министерства их не услышал. — С чего ты взял? — спросила Гермиона, хотя была согласна с другом. В памяти всплыл разговор с соседкой Малфоя. — Перед тем, как Ликоруса схватили он говорил о каком-то секрете Малфоя и о родовом проклятии, которому подвержен один из Блэков в каждом поколении, — рассказал Гарри, снизив голос почти до шепота. — Мерлин, Гарри, это может быть все, что угодно, — возмутилась Гермиона, но шестеренки в ее мозгу яростно работали, — кривой мизинец, например. — Голову даю на отсечение — это что-то ужасное, — блеснул очками Поттер. — Она тебе еще понадобится, — хмыкнула девушка. — Ты живешь у него, — напомнил он ей, — может, что выяснишь. — Гарри Поттер, — ее голос стал подозрительно подниматься, — ты предлагаешь мне шпионить? — Не шпионить, — он жестом попросил ее сбавить тон, — просто присмотреться. — Я отказываюсь это делать, — отрезала Гермиона, — он спас мне жизнь, предоставил жилье и пережил много ужасного. Мне кажется, с него уже хватит. — По-моему, он тебе стал нравиться, — немного скривился Гарри. — А я этого и не скрываю. Мне нравится Драко Малфой, потому что он хороший парень. — Такое ощущение, что мы о разных Малфоях говорим, — покачал головой парень. — Да, и именно поэтому ты слил ему все секреты, и теперь не только в магическом мире каждый знает Гарри Поттера, — Гермиона рассмеялась, чем вогнала Поттера в жуткую краску. — Он тебе рассказал? — прошипел он, — чертов засранец. Надо было взять с него Непреложный обет. — Я не буду доносить на него и точка. Теперь, прокручивая в голове разговор с Гарри, Гермиона думала об этом все больше и больше. А что, если ее друг прав? Что Малфой мог скрывать такого страшного? Об этом стоило подумать, но не сейчас, когда Морфей радостно открыл ей свои объятия и Гермиона провалилась в сон. Вечером того же дня Гермиона сидела в гостиной, обложившись отчетами и письмами, на которые нужно было ответить еще несколько недель назад. Она заново вникала в работу, которую потеряла больше года назад. Гермиона числилась в отделе по контролю за магическими популяциями, и за время ее отсутствия отдел изменился до неузнаваемости. Во-первых, сменилось руководство, которому сама Грейнджер, кажется, совсем не нравилась, а во-вторых, изменилась сама суть работы. Если раньше они делали что-то действительно важное, то сейчас — работали на отчеты. И это начинало ее угнетать. Не об этом она мечтала. Прямо сейчас Гермиона хваталась за голову от свалившегося на нее пласта бесполезной работы. Такой ее застал Малфой, когда спустился вниз: в полинявшей рубашке, с собранными в неаккуратный пучок волосами, и с ручкой во рту. Когда она подняла взгляд, он уже довольно давно наблюдал за ней. Сам Драко был немного помятым — спал. Это было нормальной практикой для него: спать днем, а ночью литрами пить кофе, спасаясь от кошмаров. — Они хоть платят тебе сверхурочные? — лениво поинтересовался он, усаживаясь рядом на диван. — За что? Если я не успела все доделать днем — это мои проблемы, — пожала плечами Гермиона, пытаясь вникнуть в суть какого-то документа. — Ты только послушай, — он тихо посмеивался, зачитывая одно из писем, — «в пруду возле моего дома поселилась русалка. Она поет песни и завлекает моего мужа. Она разрушает мою семью. Прошу принять меры». — Боже, Малфой, — закатила она глаза, потянувшись за пергаментом, — отдай немедленно. — Но ведь это бред, — он убрал руку, чтобы Гермиона не смогла дотянуться, — всем известно, что русалки жутко непривлекательны. Что за сумасшедшая? — Ну, наверняка дело окажется пустышкой, — замялась она, не прекращая попытки отобрать у него злополучное письмо, — но отреагировать мы обязаны. Вдруг Гермиона поняла, что находится слишком близко к Малфою. Последний раз, когда она была на таком расстоянии от него — они поцеловались. Смутившись этим фактом и осознанием того, что почти села к нему на колени в порыве забрать бумажку, Гермиона отскочила, начав лихорадочно перебирать остальные документы. Вероятно, ее замешательство передалось Малфою, и он что-то пробормотав, бросил документ на стол и покинул гостиную. — Я хочу уволиться, — сказала Гермиона через две недели, когда они ужинали. — С чего это? Ты же так хотела помогать всем обделенным? Или ты решила сосредоточиться только на мне? — его тон из насмешливого и шутливого превратился в горький. Он отпил вина. — Вот именно, — кивнула она, — я хотела помогать. Хотела делать что-то важное. А на деле, я работаю на корзину. Моя начальница даже не читает моих отчетов. А ведь там я обозначила несколько способов улучшения магической обстановки в целом. Но ей это неинтересно. Ей интересно, как бы не получить по шапке от вышестоящего начальства. — Ну ее можно понять, — хохотнул Драко, на что был удостоен уничтожающего взгляда. — Мне не нравится всем этим заниматься, — вздохнула Гермиона наконец, — сегодня я приняла окончательное решение. Ты первый, кому я рассказала. — О, какая честь, — ядовито пробормотал он, — хорошо, а чем ты хочешь заниматься? Я подозреваю, что ты не из тех женщин, которым нравится сидеть на шее у мужчин. Их взгляды на секунду соприкоснулись, но они оба тут же посмотрели в противоположные стороны. Они жили вместе, и пусть между ними почти ничего не было — все это было немного странно. — Мне не у кого сидеть на шее, — зарделась Гермиона. — Ну, ты живешь у меня, поэтому технически моя шея — это твоя шея, — его тон был шутливым и издевающимся, но взгляд серьезен до невозможности. Гермиона взглянула на него, и была поглощена его серыми глазами, не в силах отвести взгляда. — Ты невыносим, — пробурчала Грейнджер, когда наконец взяла себя в руки. Это было странное чувство. Она лежала ночью в своей кровати под тусклым светом луны, который спускался на ее одеяло и осознавала, что они флиртовали. Это ведь действительно был флирт. Воспоминание об этих своеобразных заигрываниях заставили ее улыбнуться и зарыться поглубже в одеяло. Пока еще она не начала заниматься самобичеванием на тему того, что она ужасный человек раз покусилась на безутешного вдовца. Так бывало каждый раз, когда она ловила себя на мысли, что ей нравится Драко Малфой не только как человек и как друг. Он был привлекателен для нее во всех смыслах. И сегодня он дал ей понять, что тоже думает о ней. Или нет? А может, она все себе придумала? Теперь Гермиона хмуро уставившись в потолок ждала, когда Малфоя понесет на кухню в поисках дозы кофеина. Но его все не было. Грейнджер внимательно прислушивалась к тишине, которая накрывала дом, и силилась услышать знакомые крики и громкие шаги. Привычным движением она отбросила одеяло с груди, поднялась и тихонечко прокралась к двери. Зачем она таилась только непонятно — ее все равно никто бы не услышал. Отворив дверь, Гермиона выглянула в коридор, всматриваясь в темноту. Она не знала зачем пошла прямиком к комнате Драко, находящейся в противоположной стороне от комнаты Гермионы. Он признался ей, что все время, что Лотте была в плену — спал на диване в гостиной, но в один «прекрасный» день Драко набрался смелости и лег спать в их спальне. Гермиона считала его поступок очень храбрым и подумала, что он перешел на стадию принятия горя. Между тем, Грейнджер подошла к комнате Малфоя и застыла в нерешительности. И что теперь делать? Зачем она пожаловала сюда? А может с ним что-то случилось? Эта мысль пронзила ее тысячами острых ножей, и Гермиона неслышно отворила дверь. Все было точно также, как и в ту ночь, когда она самовольно решила посетить эту спальню. Малфой лежал на кровати под тонким одеялом и не шевелился. Заподозрив неладное, Гермиона на цыпочках проскочила к изголовью кровати и наклонилась к лицу Драко. Он спал. Морщинка между его бровей свидетельствовала о том, что сон отнюдь не приятный, но сам факт того, что Малфой жив, заставил Гермиону с облегчением выдохнуть. Гермиона на мгновение залюбовалась спящим парнем — прекрасен как греческий бог и такой же недосягаемый. Когда она была уже на полпути к выходу из спальни, до нее донесся сонный голос: — Грейнджер? — стиснув зубы от досады, Гермиона застыла на месте, — ты мне снишься или опять шпионишь? — Я тебе снюсь, — проговорила она, не оборачиваясь и делая маленький шаг к двери. — Что, пришла проверить, не вскрылся ли я? — насмешливо спросил он, скрипнув кроватью. — О чем ты? — невинно спросила девушка, немного разворачиваясь в его сторону. Малфой спустил ноги на пол и с любопытством разглядывал ее. — О брось, я же прекрасно знаю почему ты до сих пор живешь здесь. Ты следишь чтобы я не расстался с жизнью, — его лицо ничего не выражало, — не беспокойся. Я слишком малодушен, чтобы пустить себе пулю в лоб. — Есть много других способов… — начала Гермиона, но тут же осеклась, осознав, что именно говорила. К тому же брови Малфоя поползли вверх, и он усмехнулся. — Просветишь? — Драко, — вспыхнула девушка, — я просто не слышала тебя и подумала, что вдруг… Ну вдруг что-то случилось. — Не слышала меня? Грейнджер, я спал, — его тон был издевательским, — люди часто делают это ночью. Советую. — Ты — задница, Драко Малфой, — ткнула тонким пальцем в его сторону Гермиона, — я просто беспокоилась, и ты знаешь это. Хватит измываться. — Измываться? По-моему, это ты как раз измываешься, — передразнил он ее, резко поднимаясь с кровати, — нарушаешь мое уединение, суешь нос не в свои дела, докладываешь обо всем Нотту. Ты думаешь, я не в курсе вашего маленького «малфоевского» клуба? — А ты можешь понять, что мы просто беспокоимся о тебе? — Грейнджер уже не сдерживаясь, надрывала глотку, — это за пределами твоего понимания? — А я об этом просил? — взревел Драко, в один большой шаг, останавливаясь прямо перед ее лицом, — я ни о чем вас не просил. Оставьте меня в покое! Неужели я о многом прошу? Я не стою твоего сочувствия, Грейнджер. — За что ты так ненавидишь себя, Драко? — Ее рука потянулась к его лицу, но остановилась на полпути, — ты не достоин только одного — ненависти. Ты хороший человек, а все хорошие люди достойны любви и заботы. Он опешил от ее слов и буравил глазами ее тонкую фигуру в длинной бесформенной лиловой майке, не двигаясь. Упрямо сжав губы в тонкую линию, Гермиона все-таки позволила своей руке продолжить начатый путь к щеке Малфоя. Почувствовав тепло ее ладони, он дернулся, но не сбросил руки. С замершим сердцем, Грейнджер скользнула пальцами по его впавшим скулам и двинулась к шее, наслаждаясь теплом его тела. Широко раскрыв глаза, Драко наблюдал за ней, не в силах пошевелиться. — Я не ненавижу себя, Гермиона, — прошептал он, ткнувшись щекой в ее руку, — я себя презираю. И ты должна. — Позволь мне самой решать — что я должна, — ее голос тоже опустился до шепота, и она приблизила свое лицо к его как можно ближе. Несмело выдохнув, но не закрывая глаз, Гермиона невесомо накрыла его губы своими в легком поцелуе. Она почувствовала, что Малфой сделал шаг назад и впился в нее взглядом, которого она не могла разгадать. В его глазах будто плавился асфальт в неверном свете луны, и Грейнджер невольно залюбовалась этим видением. Она уже была готова к тому, что он ее оттолкнет и лихорадочно искала слова оправдания, но он, обхватив своими прохладными ладонями ее полыхающее лицо, впился губами в ее безвольный рот. Она чувствовала, как он лихорадочно раскрывает ее губы в поисках большего. Она с радостью поддалась ему, прижимаясь всем своим телом, дрожа. Его руки спускались с ее лица к шее и дальше по рукам к бедрам, которые просто горели от желания потереться об него. Что-то пылко пробормотав, Гермиона скользнула руками по его шее и запустила пальцы в его мягкие волосы. Она даже не поняла, как была прижата к стене твердым мужским телом и, даже если бы захотела остановить это безумие — не смогла бы. Хотя, кого она обманывала — она бы ни за что на свете не прекратила бы это. А Драко тем временем продолжал исследовать ее тело, рвано целуя ее шею. Он задел зубами пульсирующую жилку, и Гермиона застонала, крепче вцепившись в его плечи, с которых пыталась стащить футболку. На мгновение отпрянув от нее, Малфой поднял руки вверх и позволил ей стянуть с себя такой ненужный сейчас предмет гардероба. Мгновение спустя она сама стояла перед ним в одних трусах, а майка для сна лужицей лежала у ее ног. Драко оглядел ее пламенным взглядом и тут же приник губами к ее груди, для чего ему пришлось из-за большой разницы в росте встать на колени. Державшись за его плечи, девушка откинула голову назад, прижавшись затылком к стене и пыталась осмыслить происходящее, что у нее выходило очень неважно. — Мерлин, как ты прекрасна, — сбиваясь прошептал он, поднимаясь и снова прижимая ее к стене, — как утренняя заря. Ничего не ответив на его поэтический выпад, Грейнджер толкнула его к кровати и, когда он понял ее намерение и лег на кровать, она оседлала его сверху. Проведя ладонями по его стройному телу, девушка начала целовать каждый участок его открытой кожи. Она почувствовала, как он покрылся мурашками и самодовольно улыбнулась. Осознание того, что она заставляла его сгорать от желания подстегивало ее к дальнейшим действиям. Гермионе нравилось, что он смотрел на нее как на божество, спустившееся с небес, и она, не слезая с него, спустила его боксеры. Она ощущала, как его член скользил вдоль ее белья, но не спешила действовать дальше. Драко, закусив нижнюю губу, наблюдал за ней и часто дышал. Его жаждущее выражение лица заставляло все внутри нее ликовать. Ей еще ни разу в жизни не доставляла такое удовольствие доминантная роль. Малфой не выглядел поверженным, но передал ей бразды правления, чем привел Гермиону в неописуемый восторг. Направляя ее тело руками, он невербально умолял ее наконец принять его в себя. Сжалившись над их обоюдным желанием, Грейнджер отодвинула ткань насквозь мокрого белья и, направив член в себя, расслабилась, привыкая к этому ощущению. Чувство наполненности поглотило ее, пуская искрящийся ток по венам. Кровь, подгоняемая возбуждением и удовольствием бурлила в ее теле, заражая тело Драко. Проведя ладонью по ее телу снизу вверх, он толкнулся ей навстречу. Уперевшись руками в его бедра, Гермиона подхватила какой-то невообразимый темп и просто двигалась, ощущая под ногами звезды. Когда дыхание Гермионы стало все более рваным, Драко перехватил ее влажное от пота тело и перевернул, подмяв под себя. Грейнджер почувствовала удвоенную радость о того, что теперь она стала ведомой в этом танце двух сердец. Она ощущала себя глиной в руках умелого мастера, из которой он лепил все что хотел. Кожу немного саднило от его немного грубых движений, но девушка тут же забывала об этом, находясь в плену сказочных ощущений от его движений в себе. Почувствовав его пальцы на своем клиторе, Гермиона сильнее выгнулась ему навстречу, пытаясь теснее прижаться к Малфою. Когда Гермиона была уже на грани Малфой прижался своим лбом к ее и что-то неразборчиво прошептал, зажмурившись. Ощущение кипения накрыло ее с головы до пят и, Гермиона откинулась на подушки, увлекая Драко за собой. Его лицо было так близко, когда он кончал, что Грейнджер, не удержавшись поцеловала его в раскрытые губы. Свободно выдохнув, он немного сместился, чтобы не придавить девушку весом своего тела, и уткнулся носом в ее шею. Это мгновение было наполнено ощущением эйфории, в котором кроме них двоих никому не было места. Гермиона с грустью подумала, что завтра все изменится. Но как именно, ей только предстояло узнать. Vows are spoken Зачем обеты мы даём? To be broken Ведь нарушаем их потом. Feelings are intense Насыщенны чувства Words are trivial И пошлы слова. Pleasures remain Наслаждение порой So does the pain Доставляет только боль. Words are meaningless Слова бессмысленны, And forgettable Из памяти стираются они. All I ever wanted Всё, что хотел я, All I ever needed Все, в чём нуждался - Is here in my arms Здесь, в моих руках. Words are very unnecessary Слова нам не нужны, They can only do harm Лишь только вред приносят они. Position Music (Josef William Morgan) — Enjoy the Silence (Depeche Mode cover)