Она не понимает

Окружающие говорят, что всё-то в ней ладно: красивая, умная, хитрая. Что у неё невероятные глаза, потрясающие кудри и даже шрамы, которые она когда-то перенесла так стойко, её не портят. Её и ум и таланты поражают настолько, что в некоторых вещах ей почти нет равных. Она потрясающая. Она богиня. Жаль, что влюбилась она в атеиста. *** Не плачь, не плачь, прошу тебя, только не плачь. Не плачь, не смей, не плачь. Она повторяет эти слова про себя раз за разом, но они почти не помогают. Кажется, что если она сдвинется хоть на миллиметр, если шевельнет хоть мизинцем, то… То противный колючий ком, сжавший горло спазмом, тут же подберется к глазам и намочит ресницы. — …точно? — слышит она обрывок фразы подруги. Последнее слово едва прорвалось сквозь шум в ушах. Смешалось всё: громкая музыка на празднике, весёлые голоса друзей и стук крови в собственной голове, который она ещё никогда не слышала настолько чётко. — Да, — на удивление спокойно и ровно произносит она. А что — да? — Уверена? — переспрашивает подруга. — Мне казалось, у тебя были к нему какие-то чувства. Ты так восторженно рассказывала о… — Тебе показалось, — сухо обрывает она. — Мне абсолютно всё равно. Вернулся к бывшей? Это же хорошо. Лишь бы был счастлив. Мне нужно отойти. Пропусти, пожалуйста. Хочу выйти из-за стола. Она идёт ровно, хотя каждый шаг даётся с невероятным трудом. Путь до туалета кажется бесконечным и тернистым, но стоит повернуть защёлку — как ноги тут же подкашиваются, на новых каблуках появляются неаккуратные царапины, а сама она едва успевает сесть на корточки, чтобы не упасть и не вытереть пол светлой тканью платья. Она обхватывает руками голову и тянет себя за волосы, силясь унять гул, который так и кружит сознание, но ничего не получается. Становится всё хуже и хуже: от нервов тошнит, руки трясутся. Накрывшая истерика раскатывает её. А всему причиной её ненаглядный. Точнее всего четыре слова.

Он. Помирился. С. Бывшей.

В первую секунду она была уверена, что лишилась рассудка, настолько нереальными показались эти слова. Во-вторую — что это несмешная шутка. А в третью будто разломилась грудная клетка, потому что она приняла и поверила. В конце концов, в глубине души она предполагала такое развитие событий, но до последнего мига верила, что это не случится. Разве она заслуживает это? Разве она должна давиться болью в туалете, пока по ту сторону двери люди наслаждаются праздником жизни? Разве она сделала что-то, чтобы эта новость уничтожила внутри желание чувствовать хоть что-нибудь? Хочется кричать и стоять перед ним на коленях, хочется унижаться и упрашивать, хочется делать что угодно, лишь бы он не оставлял её. — Ну что же ты так со мной? — непроизвольно шепчут побледневшие губы. — Пожалуйста, не надо… Не надо… Я так не хочу… Я не могу… Ведь он такой неповторимый. Такой не обычный, как все вокруг. Если бы он был как все, она бы не сделала его центром своих желаний. Не обожествила бы, как греки своих олимпийцев. Не соткала бы его образ из самых чувственных и красивых слов, которые не говорила никому. Их знакомство было очень скомканным и совсем не предвещающим того, что всё обернётся именно таким образом. Они пересеклись на одной из тусовок: оба загруженные проблемами и оба ещё в отношениях. Пока в отношениях. Он прошёлся по ней невнятным взглядом, ненадолго зацепившись глазами за мужскую ладонь, собственнически лежавшую на её талии. А она даже не улыбнулась, лишь устало поправила прическу и машинально погладит своего молодого человека по волосам. Этот жест, что должен был демонстрировать любовь, получился механическим, словно вымученным. Тогда они не знали, что через каких-то две недели она уйдёт от своего парня. А он через два месяца загуляет, потому что расстанется со своей девушкой. Оба свободны и ничем не обременены — чем не почва для более близких контактов? Он будет подвозить её до дома, а она взамен одаривать его более глубокими, чем для остальных, и проницательными взглядами. Он будет ловить каждое её слово, а она смеяться над всеми его шутками. Вскоре он осмелеет достаточно, чтобы перейти к действиям: на следующей тусовке обнимет её за талию так, словно по-другому быть не может, и попросит остаться. Он будет прижимать её руки к своим щекам, будет ласкаться, словно котенок, но не станет настаивать, когда она захочет лечь в другой комнате. На утро, провожая, он обнимет эту красотку так крепко, что она удивится, но не будет против. И с тех пор её понесёт. Она будет искать встреч, цепляться за любую возможность увидеться и делать всё для его комфорта. Зацепил, влюбил, развеял амнезию чувств. Её подкупает, что это уже не мальчик, а молодой, но всё-таки мужчина. С ним не надо быть сильной. С ним достаточно просто быть, а он все решит сам. И он не бросит её в беде, когда такое случится. Он подхватит её на руки и повезёт в больницу, и в кабинете врача не бросит одну, а протянет ладонь, чтобы было что сжимать в моменты особо сильной боли. Он поедет в 6 утра за лекарствами и будет кормить почти с ложки, когда у неё не будет сил делать это самостоятельно. В один прекрасный день подруга скажет, что он смотрит на неё чаще, чем она остальных. И это, безусловно, даёт надежду и радует. А в одну из ночей, когда они наконец-то лягут в одну кровать вместе, её сердце почти разорвется от любви. От того, с какой нежностью он обнимет её за талию и уткнется носом в плечо, глубоко и затяжно вдыхая её запах. Она будет позволять ему всё. Позволит дурачиться и щекотать под ребрами, позволит класть голову на своё плечо и даже даст пить из её стаканы. Они давно курят его электронный под на двоих, и для неё это как прелюдия перед поцелуем. Поцелуем, который разбился об эти четыре слова: он помирился с бывшей. Плакать в туалете от того, что сердце превратилось в крошки: похоже на бредовую романтическую комедию, от которой совсем не хочется смеяться. Она не понимает, зачем он это сделал. Зачем подпустил так близко, когда на самом деле нужно было бежать от него как можно дальше? Зачем заставил поверить в то, что она может чувствовать себя счастливой, зачем дал надежду? Она не понимает, почему всё так, совершенно не понимает. Но она встанет. Расправит платье. Закрасит консилером следы слез. Выйдет из туалета. И будет танцевать с остальными так, словно ничего не случилось. Словно ей действительно всё равно. И плевать, что она снова не понимает, как договориться с самой собой. Наверное, она переболеет. Наверное, всё будет нормально. Наверное.