Покидая Велкинвильв

Когда на город опустилась ночь, Мара обошла кругом зал Огневолосой Леди и впервые в жизни порадовалась, что ее храм сильно уступает в размерах и роскоши храму Уотердипа. Ей пришлось поднять руки, чтобы погасить магические огни, всего двадцать два раза. Могло быть и хуже. Она оставила только несколько свечей у чаши со священной водой. Она не знала, какого рода помощь нужна посетителю, но без воды не смогла бы оказать никакой. Закончив со светом, она развернулась к кромешной темноте храма и вздрогнула, заметив тень на самом краю слабого света свечей. — Жаль, что мы не представлены друг другу, — проговорила она и понадеялась, что страха хотя бы не слышно в голосе, если уж она только что выдала его всем телом. — Я бы так не сказал, — бесцветным тоном ответил посетитель. — Простите? — верховная жрица все еще не отходила от чаши с водой. Свет свечей не был таким уж ярким, но все же заставлял дроу чувствовать себя некомфортно. Чем лучше существо видит в темноте, тем губительнее свет для его глаз. Если бы она оставила светильники зажженными, они буквально ослепили бы его. Из темноты послышался патетический вздох. — Госпожа Мара говорит, люди редко бывают злы, просто не ведают, что творят. Госпожа Мара говорит, не важно, как ты выглядишь, все равно найдется живая душа, которая полюбит тебя такой, какая ты есть. Госпожа Мара говорит, прошлое должно оставаться в прошлом, — пауза оказалась достаточно долгой, чтобы жрица успела поднять руку и прикрыть лицо, скрывая улыбку. — Я слышу ваше имя чаще, чем собственное. — Простите, — едва сдерживая смех, повторила она. Аша никогда не рассказывала ничего подобного послушникам просто потому, что они и так в курсе, о чем говорит госпожа Мара. В отличие от ее отца, которому пришлось все это выслушивать в течение многих лет… — Чем я могу вам помочь? Мужчина не ответил, вместо этого он сделал несколько шагов вперед, и Мара смогла различить его невысокую, но изящную фигуру. Темный бархатный плащ с капюшоном, скрывающим лицо, расшитый камзол под ним и кожаные сапоги с оковкой. Несмотря на то, что его очевидно мало кто видел, этот мужчина заботился о престиже. В таком крупном городе, как Невервинтер, живут и другие темные эльфы, но просто так увидеть их, прохаживаясь в парке вечером, невозможно. И не только потому, что им противен свет уличных фонарей. Слава убийц и отравителей прочно закрепилась за ними, и едва ли прогулка по городу для одинокого дроу закончится чем-то хорошим. Мужчина откинул капюшон, и благожелательная улыбка сползла с губ жрицы. Воистину, это семейство испытывало ее убеждения уже не первый год, но сейчас перед ней сложнейшее из испытаний. — Я не владею заклинанием регенерации, — неотрывно глядя в уродливое, поплывшее под застарелыми ожогами от кислоты лицо, сказала она. — Но если бы владела… Дроу тяжело вздохнул и закатил глаза, слабый теплый свет свечей падал на его белые волосы. — Как предсказуемо, — неповрежденным краешком рта улыбнулся он. — Жрецы Ильматера гораздо более искусны в целительстве. Я здесь не для этого. Мара поджала губы. Суни отвергает уродливых. Дочь этого мужчины — послушница на довольствии Храма богини Любви и Красоты. Он не мог не знать. — Я не слишком вдавался в подробности вашего учения, но к счастью у меня дома живет молодой специалист по вопросам религии. Я не уверен, что правильно ее понял, но… Правда ли, что после смерти душа задержится в Чертогах Суни, если… — Если на материальном плане остался тот, кого она искренне любила, и душа желает войти в следующую жизнь вместе с ним в надежде на новую встречу, — сосредоточенно кивнула жрица. — Те, кто потерял своих любимых, часто приходят к нам, чтобы узнать, ждут ли их за той стороне. С этим я могу помочь. — Я должен назвать имя? — Имена повторяются, — качнула головой Мара, — воспоминания — никогда. Я выслушаю вас и коснусь чаши, и если в Чертогах Суни обитает душа, которая помнит то же самое, мы узнаем об этом. — Я должен… рассказать вам? — выражение полнейшей растерянности отразилось на той половине его лица, что была еще подвижна, и Мара вдруг поняла, насколько стоящий перед ней темный эльф молод. Так как она знала его практически взрослую дочь, она считала его старше, но сейчас ясно видела, что он не прожил и трети своей долгой эльфийской жизни. — Ну нет! — Все имеет свою цену, — медленно проговорила она, пораженная этим открытием. Взмахнув плащом, дроу исчез и даже звука его шагов не послышалось в отдалении. Мара еще некоторое время стояла, задумчиво глядя во тьму. Сегодня она ошиблась трижды, а ведь ей казалось, что она хорошо разбирается в людях. Может быть и правда пора на покой? Вздохнув, она, наконец, отошла от чаши и повернулась к стене, где над прекрасной колонной, вырезанной по образу Богини, висел светильник для магического огня. Воздев руки, она уже открыла рот, чтобы приказать огню снизойти, но тихий голос заставил ее обернуться. — Постойте, — сказал он и, обернувшись, жрица увидела, что мужчина стоит за ее спиной, чуть повернув голову в сторону от света. — Это будет очень долгая ночь. Четырежды.