88 days

Примечательно, какие грандиозные преграды стоят на пути к близости между людьми и как они рассыпаются от одного легчайшего прикосновения. Достаточно взять другого человека за руку определенным образом, даже просто определенным образом заглянуть ему в глаза, и мир вокруг вас навеки преобразится. А. Мёрдок «Чёрный принц»

— Он наглый и самовлюблённый павлин! — выплёвывает Тэхён и скрещивает руки на груди. Женщина, сидящая рядом с камерой, растерянно смотрит в ответ. Ну да, на объективную оценку его мнение не особо похоже, и всё же оно крайне точное — по-другому Чонгука и не описать. И как он мог считать его воспитанным мужчиной? Нужно немедленно забрать свои слова назад. Вернувшись в комнату, Тэхён демонстративно отворачивается, показывая нежелание общаться. Всю прошлую неделю Чонгук издевался над ним: вытягивал руки, предлагая обнять, улыбался и… в принципе, всё. До глупых шуток он не опустился и слава богу! А то Тэхён точно не вынес бы его компании. Злится, раздражается, а деваться-то некуда, всё равно обедают за общим столом. В тишине. Чонгук смотрит в два раза чаще, чем раньше, и взгляд этот, скользкий и липкий, Тэхёну совсем не нравится. За кого Чонгук его принимает? Какие ещё объятия? Они в закрытом помещении под камерами, а тот предлагает… Мысль обрывается. Ладно, может быть, Тэхён немного погорячился. Чонгук не перегибал палку, а его поведение — всего лишь попытка развеселиться. Но можно было выбрать другой способ. Обязательно это должно быть связано с ним?.. — Мне холодно, — жалобно протягивает Чонгук после принятия душа. Тэхён, лёжа на своей кровати, не обращает на него никакого внимания, даже голову не поднимает, продолжая читать книгу. Хорошая тактика, между прочим — игнорировать человека, пытающегося привлечь твоё внимание. Заведомо проигрышная. Ведь, как известно, неприступность привлекает ещё больше. Вот и Чонгук, подобравшись к нему поближе, заползает под одеяло, якобы желая поскорее согреться. Тэхён не отпрыгивает, лишь устало вздыхает, откладывая книгу в сторону. А Чонгук довольный, потихоньку двигается, улыбается, не боясь получить по голове за такие выходки. — Чего ты добиваешься? — прямо спрашивает Тэхён, потирая переносицу. Его уставший, немного хриплый голос пускает мурашки по телу. Он и правда уже устал и хочет домой, где под боком нет всяких Чон Чонгуков. — Одно объятие, и я от тебя отстану. Тэхён, не поверив ему, щурит глаза. И правильно делает. Чонгук забыл добавить «в день». Да, может, со стороны он выглядит, как маленький ребёнок, но у него, кажется, уже крыша поехала из-за этого эксперимента. Во-первых, наблюдать за тем, как Тэхён его избегает, приносит веселье, а во-вторых, Чонгуку ну очень надо кого-то обнять. Аж руки чешутся! Вот тебе и взрослый человек. Непосредственность Чонгука смущает. Тэхён, сдержанный по натуре, не привык к проявлению подобных желаний. Нет, обниматься он любит, это приятно и всё в таком духе, просто… А когда в последний раз он с кем-то обнимался? Уже и не помнит. — Очень холодно, — поторапливая, говорит Чонгук. Вот же обманщик, температура в комнате не меняется, ему не может быть холодно настолько, чтобы лезть под чужое одеяло. Тэхён, честное слово, пожалеет об этом. Шумно вздыхает, принимает сидячее положение и расслабляется, мол, ну давай, делай, что хочешь, только отстань от меня. Чонгук тянет уголки губ в стороны. Ластится, перекидывая руку через живот, прижимается к плечу, ещё и глаза прикрывает, словно действительно наслаждается близостью. Тэхён чувствует себя несколько странно. Сидит неподвижно, смотрит перед собой немигающим взглядом, а кожа постепенно нагревается, перенимая чужое тепло. Чонгук не просто тёплый, он горячий — Тэхён чувствует это даже через ткань одежды. Обещание выполнил. Чонгук отстраняется и вылезает из-под одеяла, желая спокойной ночи повседневным тоном. Тэхён растерянно моргает. Всё, что ли? Больше комедию ломал. Или с ним неприятно обниматься? Сидел как бревно, не шевелился, вот Чонгук и передумал, наверное. Тэхён жмурится. Что за дурацкие мысли? Получил своё — всё, теперь можно жить спокойно. Осталось только перестать думать о том, что от Чонгука приятно пахнет.

***

Он больше не ходит надутый как шар, а Чонгук не слепит своей радостной улыбочкой. Они вновь соседи поневоле и единственные собеседники друг друга. Поговорить-то всё равно хочется. Тэхён походил два дня молчком да сдался. Первым подсел на диван и спросил, стоит ли избавляться от стола, за которым они едят. Чонгук пожал плечами, даже взглядом его не удостоил. Тэхёну показалось, или он… обиделся? После того случая из него ни слова не вытащишь, ходит сам по себе, не разговаривает, — ну точно поменялись местами. Возможно, Тэхён ему просто надоел. Это нормально. Они уже больше месяца живут друг с другом и слишком часто взаимодействуют. У Тэхёна было также: не хотелось никого видеть, потому что он уже привык к одиночеству. Вполне возможно, Чонгуку тоже нужно время, чтобы побыть одному хотя бы недолго. Поэтому он решает не мешать, предоставляя время отдохнуть от его компании. Осталось-то потерпеть три недели… Вообще-то, это много, особенно когда все дни слились воедино. Даже заняться нечем. Комната постепенно опустела, мебели сейчас намного меньше, чем было в начале эксперимента. Стало пусто вокруг и как-то грустно на душе. Чем чаще Тэхён думает о том, что скоро вернётся к своей старой жизни, тем сильнее что-то скребётся внутри. Как ни крути, а смена обстановки знатно встряхивает. Тэхён уже привык просыпаться в другой кровати и подолгу смотреть в потолок. После — переодеваться и идти в ванную, стараясь действовать как можно тише, чтобы не разбудить Чонгука. Сам не заметил, как со временем подстроился под него. Теперь знает, что для хорошего самочувствия Чонгуку нужно как минимум восемь часов сна; он не любит острую пищу, пьёт крепкий кофе, стучит пальцами по бедру, когда о чём-то долго думает. У него ненавязчивый природный аромат тела, на спине рассыпались родинки, а на пояснице имеются ямочки. Его смех звонкий и заразительный, голос приятный, а когда он улыбается, то превращается в беззаботного парня. Тэхён уже говорил, что Чонгук красивый? Кто бы мог подумать, что новый распорядок дня перестанет вызывать нервный тик. Ко всему можно привыкнуть, даже к тому, что вместе с тобой живёт незнакомый мужчина. Тэхён больше не стесняется заниматься спортом в его присутствии, уходить в душ, оставляя часть вещей на кровати. И показываться в сонном виде теперь ни капли не напрягает. А ещё в привычку вошли разговоры перед сном. После долгого пребывания наличие камер не смущает. Тэхён лежит, положив руки на живот, и смотрит на мигающую лампочку в дальнем углу. Свет не горит, они легли около пятнадцати минут назад. Так тихо. За целый день они толком не разговаривали друг с другом. Тэхён вдруг понимает, что ему намного комфортнее видеть Чонгука в хорошем настроении. Пусть, как и раньше, отпускает забавные комментарии или шутит, а не выглядит загруженным. И почему Тэхён чувствует небольшую вину за собой? Прислушивается к тишине, вздыхает, переворачиваясь на бок. Заснуть не получается. Первые дни он также не мог спать на новом месте — тогда помогли разговоры, которые его отвлекли. Он слабо улыбается, вспоминая, как Чонгук рассказывал о детской считалочке, в итоге назвал её глупой и начал перечислять все занудные факты, какие только знает. Почему-то Тэхён испытывает благодарность только сейчас. Ворочается до тех пор, пока не слышит тихий скрип кровати. Напрягается, не понимая, что происходит. Шаги быстро прекращаются. — Чонгук? — раздаётся в темноте. Из-за отсутствия какого-либо освещения ничего не разобрать. Приходится подождать, пока глаза хоть немного привыкнут и различат фигуру в паре метров от него. — Что? — Чонгук, судя по голосу, тоже насторожился. Невольно проскочили мысли, что в их комнату пробрался кто-то посторонний. Тэхён расслабляется. — Я пить захотел. Прости, я разбудил тебя? Как хорошо, что он не видит облегчённой улыбки. Тэхён поджимает губы, стараясь звучать как обычно: — Нет. Может быть, это глупо, но он ждёт того, что между ними завяжется разговор. Хотя бы недолгий. Чонгук возвращается в свою постель, поудобнее укладывается, и помещение снова погружается в тишину. Тэхён жмурит глаза, затем считает до трёх и зовёт его по имени. — Что такое? — в то же мгновение отзывается Чонгук. — Мне не спится. Мы можем о чём-нибудь поговорить? — Конечно. И снова эта неловкая тишина. Ну, хотя бы смотреть в чужие глаза не приходится. Тэхён устремляет взгляд в потолок. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Да. С чего вдруг такие вопросы? — Чонгук, лежа с открытыми глазами, поднимает уголок губ. Тэхён сжимает одеяло пальцами, не зная, как правильно выразиться. — Сегодня ты вёл себя тише обычного, вот я и спрашиваю… Неужто забеспокоился? Чонгук улыбается. Самолюбие потешили, он доволен. — Всё нормально. Думал, чем буду заниматься, когда это всё закончится. Да и тебе надоедать не хотелось. — Надоедать? — переспрашивает Тэхён, слегка нахмурившись. Да, иногда Чонгук болтлив, но он никогда не казался надоедливым. — Ты не надоедаешь. — Правда? — Чонгук хмыкает. — И даже в тот раз, когда просил обнять? Тэхён меняется в лице: расплывается в улыбке, вспоминая, как Чонгук буквально выпрашивал объятия как капризный ребёнок. — Если только чуть-чуть. Чонгук переворачивается на спину. Губы всё ещё растянуты в стороны, настроение быстро поднимается. Он часто моргает, прогоняя сонливость, — хочется спать, но поговорить с Тэхёном хочется ещё больше. — Расскажи что-нибудь забавное, — просит Тэхён тихим голосом. Чонгук задумывается. Как и всегда, говорит первое, что пришло в голову: — Помню, как в десять лет тётя впервые отправила меня в прачечную одного. Обычно мы ходили с ней вместе в выходной день, как и положено. Она много работала, поэтому вскоре все домашние обязанности легли на меня и моего кузена. С ним никогда не было скучно, мы быстро нашли общий язык, поэтому я относился к нему как к родному брату. — Чонгук на минуту прерывается, ёрзая под одеялом, чтобы удобнее лечь. — У нас были одинаковые водяные пистолеты, и мы часто баловались. Однажды обрызгали соседских девчонок, когда те возвращались из школы. Если бы Алекс не вылез из укрытия, я уверен, нам бы не прилетело за эту шалость. — Он широко улыбается, проваливаясь в воспоминания. Тэхён слушает его во все уши. — Так вот, пошёл я в прачечную, а Алекс увязался со мной, якобы помочь. Он так хорошо помог, что мы спустили все деньги на автоматы, а когда поняли, что нам светит наказание, так придумали абсолютно глупую историю про ограбление. Только представь, — весело усмехается Чонгук. — Стоим вдвоём, перебиваем друг друга, рассказывая, как какие-то амбалы украли у нас мелочь, а тётя сидит с серьёзным лицом. Почему-то мы были уверены, что нам поверят. — Тут уж улыбается и Тэхён, представляя описанную ситуацию. — И что? Вас наказали? — Ну, как сказать, — хмыкает Чонгук. — Нас заставили постирать все вещи вручную, а мы устроили бой и расплескали воду по всей ванной. — Он не сдерживается и тихо смеётся. Когда его смех затихает, Тэхён шумно вздыхает. На губах ещё тает улыбка. — А я единственный ребёнок в семье, так что подобных историй у меня нет. — Расскажи про своё детство. — Не поверишь, оно было самым обычным. Мой папа кандидат педагогических наук, мама окончила медицинский, так что воспитание у меня хорошее. — Строгое, — поправляет Чонгук, но Тэхён с ним не согласен. — Половину детства я провёл с бабушкой и дедушкой в провинции Кёнсан-Намдо. У нас была своя ферма, за которой мне нравилось следить. — Ого, — удивляется Чонгук. — Так и не скажешь, что ты мальчик из провинции. Тэхён улыбается. — Я всегда любил животных и природу в целом. Даже хотел стать фермером, как мой дедушка. — Почему не стал? — Не знаю. — Тэхён перестаёт улыбаться, вглядываясь в потолок. Задумывается. — Хотел, чтобы родители гордились мной, поэтому решил пойти дорогой отца. Я не жалею о выборе профессии. — И всё же твой голос звучит грустным. Несколько минут Тэхён ничего не говорит. Какое-то странное ощущение в груди… Словно Чонгук затронул нечто сокровенное, заглянул в душу, куда вход закрыт уже несколько лет. Он ёжится. — О чём ты мечтаешь, Тэхён? — вдруг спрашивает Чонгук. — В каком смысле? — У тебя есть какая-нибудь мечта? Я не знаю… Прыгнуть с парашютом, например, или поцеловаться под дождём. Я вот мечтаю пожить немного в Австралии. Вместе с кенгуру. — Чонгук улыбается. — Наверное, это звучит глупо. — Нет, — возражает Тэхён. — Хорошая мечта. — Ну так что? Чего хочешь ты? Тэхён даже не успевает подумать: говорит то, что вертится на языке: — Хочу иметь счастливую жизнь. Спокойную и размеренную. Ходить на работу с удовольствием, возвращаться туда, где меня ждут. Заниматься любимым делом. — А разве сейчас ты не счастлив? — Тэхён, судя по отсутствию скорого ответа, не совсем его понял, поэтому Чонгук объясняет: — Ты ведь и сейчас работаешь и, вроде как, занимаешься любимым делом. Разве не так? Замерев, Тэхён погружается в свои мысли, которые накрывают его как снежная лавина. Счастлив ли он по-настоящему? Наверное, нет, ведь на душе царит смятение. Он весь съёживается, заворачиваясь в одеяло. Отчего-то становится холодно, а согреться не получается. — Извини, если сказал что-то не то… — Всё хорошо, — торопливо говорит Тэхён и вертит головой. Требуется время, чтобы успокоиться. То, что он понимает в эту ночь, сбивает его с толку. Почему-то раньше он не особо задумывался о своей жизни. За спиной тридцать два прожитых года, а такое ощущение, будто он и не жил вовсе. Даже вспомнить нечего… У Чонгука сотни историй и рассказов, а у него — пустота в голове и на сердце. Становится грустно. Настолько, что у него слезятся глаза от обиды. Чего он добился? Чем ему гордиться? За что цепляться? Ответа нет. Тэхён кусает губы, испытывая чувство стыда за то, что не сумел сдержать эмоции. Обычно его трудно растрогать, а сейчас хватило одного вопроса. Он сжимает одеяло в кулаках и натягивает его до самого подбородка. Спрятаться от себя не получается. Хочется уткнуться в чью-нибудь грудь, закрыть глаза, почувствовав себя в безопасности. И давно у него возникла потребность в защитнике? Наверное, ему станет стыдно после. Он вылезает из своей постели и идёт к Чонгуку, останавливаясь напротив кровати. Сомневается, ведь не уверен, что поступает правильно. Как это выглядит со стороны? А стоит ли об этом думать? Забывает о камерах, о внутренних конфликтах. Сейчас, кроме него и Чонгука, больше никого нет. Лишь колотящееся сердце, не находящее покоя, и капля неловкости. Чонгук ничего не говорит — всё понял без слов. Откидывает уголок одеяла, приглашая лечь рядом, и Тэхён, ещё колеблясь около минуты, забирается на кровать. В этом же нет ничего постыдного? Ему просто нужна поддержка, а Чонгук — единственный, кто может её предоставить. Поначалу держит дистанцию, а после, когда Тэхён дёргается, чувствуя себя некомфортно, всё-таки притягивает к себе, чтобы обнять. Тэхён вытягивает руки, обнимая в ответ, и опускает ресницы, стараясь ни о чём не думать хотя бы некоторое время. Чонгук вызывает тёплые чувства: словно они старые друзья, которые давно не виделись. Может, они всё-таки подружатся? Чонгук водит ладонями по спине, успокаивает, что-то рассказывает, заговаривая зубы, чтобы отвлечь. Срабатывает. Тэхён, прижавшись к нему, коротко улыбается. Делает вид, что не замечает, как чужая рука скользнула выше, к затылку. Пальцы путаются в волосах, Чонгук перебирает пряди, находя это успокаивающим занятием. Задумался, смотря Тэхёну за спину, поэтому не сразу обратил внимание на то, что тот неловко сглотнул и потянулся назад. И сам тоже напрягся. Чонгук поднимает руки, позволяя Тэхёну отстраниться. Смущать не хотел, заставлять краснеть — тоже, сам не понял, как его благое намерение перетекло в навязчивое желание прикоснуться. Тэхён такой тёплый, прижимался к нему, как котёнок, зарылся носом в грудь, вот мозги и поплыли. Сработал непонятный рефлекс — захотелось погладить, как-то приласкать и защитить. Ладно хоть, вовремя очнулся. И всё-таки было хорошо… Чонгук улыбается в подушку, чувствуя себя идиотом. Ну кто будет радоваться из-за простых объятий? К тому же, Тэхён поспешил уйти к себе и больше ничего не сказал. Не исключено, что он уже успел пожалеть о минутной слабости. Ну и ладно. Чонгуку всё равно хорошо на душе. Лежит довольный, подложив руки под голову, размышляет о своём. Так и засыпает, представляя Тэхёна у себя под боком. Зачем? А кто его знает… Если только Сокджин, но разговор с ним в ближайшее время не предвидится. Пусть потом объясняет, что со всем этим делать.

***

Атмосфера заметно изменилась. Оба бросали друг на друга заинтересованный взгляд и тут же отводили его. Тэхён чувствовал себя неловко, и Чонгук, как ни странно, тоже. Чего только стоят эти глупые улыбки, когда они начинают говорить одновременно. Чонгук извиняется, давая возможность высказаться, и хмыкает — Тэхён делает для него то же самое. Вот и приплыли. Стол всё-таки забрали. Диван, кстати, тоже. Едят теперь прямо на кроватях. Впереди две с половиной недели, время вдруг ускорило свой бег, если такое вообще возможно. Даже без мебели нет ощущения пустоты — отныне это просто мелочь. Для душевного спокойствия, на самом деле, многого не надо. Можно болтать и на полу, прижав к груди подушку. Разговаривают они много. Обо всём подряд. О жизни, о спорте, об увлечениях, о музыке, о звёздах. Да-да, Тэхён признался, что ему не хватает звёздных ночей — о подобном в мегаполисе остаётся только мечтать. — В чём проблема? Сходи в обсерваторию, — говорит Чонгук, улыбаясь. Тэхён мотает головой. — Это другое. — Но там очень красиво. Я уверен, тебе понравится. — Вряд ли. Да и одному будет скучно… — Давай я с тобой схожу, — так просто говорит Чонгук. Тэхён поднимает брови, поворачиваясь к нему лицом. В глазах бегущей строкой: ты сейчас серьёзно? Чонгук кивает. — Вот и договорились. Как выберемся отсюда, обязательно сходим. — Специально не говорит, что эта встреча будет подразумевать собой свидание. Зачем Тэхёна пугать лишний раз? Чонгук и так сомневается, что у них завяжется общение после всего этого. Дружить не собирается, зато на свидание с радостью пригласит. Главное, чтобы Тэхён отнёсся к этому спокойно. — Говоришь так, будто мы какие-то заключённые. Чонгук от такого сравнения смеётся. Ну надо же, впервые Тэхён сказал что-то смешное. — Вообще-то, это похоже на правду. Нас кормят по расписанию, мы ограничены в пространстве, если только условия у нас получше. — Чонгук, оглядевшись, усмехается. — Хотя… Из удобств остались только кровати и санузел. — Ты забыл про это! — Тэхён вытягивает руку, держа специальную игрушку, предназначенную для снятия стресса. Он хотел от неё избавиться ещё несколько недель назад — Чонгук не позволил. — Ах, да. Как я мог про неё забыть? — наигранно удивляется Чонгук. Кажется, они никогда так не веселились. Сидят друг напротив друга, смеются, разговаривая на разные темы. И почему раньше не получалось общаться с такой же лёгкостью? Тэхён наконец не зажимается, спрятавшись в своём мирке, и Чонгук ловит себя на мысли, что ему очень нравится видеть его таким разговорчивым и весёлым. Со стороны они и правда начали напоминать друзей. Особенно сейчас, когда глаза обоих горят, а неловкость забылась. Сокджин, наблюдая за ними со стороны, удивляется. Да и не только он. — Что там с другими парами? — невзначай интересуется Чимин. — У пары под номером один не наблюдаются изменения. Прогресс только у второй и третьей пары. Женщины из второй нашли общий язык. — О, это же хорошо. — Чимин размешивает сахар в стаканчике, замечая, что Сокджин качает головой. — У них выстроились дружеские отношения. Вполне вероятно, в будущем они продолжат общение. — Он вздыхает. Такому результату не порадуешься — цель эксперимента заключается в другом. Быть может, они предоставили слишком мало времени. Но держать людей в закрытом помещении несколько месяцев не получится. Поэтому он успел расстроиться — все усилия напрасны. Чимин так не считает. — Просмотрел на досуге видео, которые ты мне скинул. В поведении Ким Тэхёна и Чон Чонгука произошли заметные изменения. Они, вроде как, единственные, у кого взаимоотношения сдвинулись в нужном направлении. Что об этом думаешь? — Чимин звучит спокойно. Привычно уставший, тихий, вымотанный после трудового дня. Сокджин ему этого ещё не говорил, но он очень ценит, что его друг приезжает каждые два дня и спрашивает о делах. В это время мог бы находиться дома, со своей новой девушкой, а не торчать на другом конце города. Сокджин переводит взгляд на монитор, где Тэхён и Чонгук до сих пор что-то обсуждают. Его губы расплываются в усмешке. — У меня есть сомнения на их счёт. Тэхён, вроде как, пошёл навстречу, но боюсь, он испугается новых ощущений. Лишь бы не отгородился, тогда время будет потрачено впустую. — В любом случае это не от тебя зависит. Чимин останавливает взгляд на Чонгуке, припоминая их последнюю встречу. Кажется, она была под Новый год. Чонгук прилетел в Сеул на праздники, закрутил роман с официантом, а после пропал на пару месяцев. Чимин тогда посчитал его несерьёзным — уж сильно они отличаются с Сокджином. Всё-таки у Чонгука другой менталитет, соответственно, и взгляды на жизнь — тоже. Потом выяснилось, что у Чона нарисовалась неожиданная командировка, и когда он вернулся в Корею, тот официант уже крутил шашни с другим. Чонгук бурчал все выходные, сказал, что больше ни за что не приедет, видите ли, люди здесь непостоянные. Чимин долго смеялся. Так уж получается, что представить Чонгука в долговременных отношениях трудно. Либо причина в характере, либо в манере общения. Он сам по себе лёгкий на подъём, открытый, не имеющий явных комплексов, быстро находит общий язык с каждым, вот и создаётся впечатление, что он не умеет сосредотачивать внимание только на одном человеке. Смотря на то, как Чонгук смеётся, запрокидывая голову, Чимин начинает сомневаться. Может, у них что-то и получится с Тэхёном в дальнейшем — тут остаётся только гадать. Понятно одно: эмоциональный контакт произошёл. А там и до привязанности недалеко.