88 days

— Эй, — окликнул я. — Ты хочешь взять с собой что-нибудь особенное? — А? Нет. — Она покачала головой, потом, словно вспомнив, добавила: — Тебя. Э.Сигал «История любви»

— Подожди, — улыбается в поцелуй Чонгук, когда чувствует, что чужие пальцы зарылись в его волосы и потянули назад. Тэхён, отказываясь прерываться, целует нетерпеливо. Придвигает к себе за плечи, не обращая внимания на попытку отстраниться, и очень мило хмурит брови, ведь его всё-таки отодвигают в сторону. Нет, Чонгук, конечно, не против такой радушной встречи — он, если быть честным, даже и не рассчитывал, что его поцелуют так скоро, — но всё же сперва хочется обсудить пару моментов. Пока он собирается с мыслями, облизывая влажные после поцелуя губы, на которых осталась частичка чужого тепла, Тэхён словно выплывает из туманной дымки. Наваждение спало, мозги встали на место, он растерянно моргает, смотря на мужчину рядом, и моментально краснеет. И что на него нашло? Делает шаг назад, покачиваясь, уже хочет убежать, но Чонгук ловит его за локоть и вопросительно изгибает бровь. — Что с тобой, скромник? — И сам же хитро улыбается, обо всём догадавшись. — Не бойся, я не кусаюсь. — Чонгук расцепляет пальцы и деловито поправляет манжеты рубашки. Оглядывается, уходит в неизвестном направлении, движимый любопытством. Тэхёну остаётся идти за ним следом и незаметно бить себя по щекам за такую бурную реакцию. Да, ему впервые захотелось поцеловать мужчину. Мир не рухнул, он, вроде как, ещё живой, хотя… Глядя на то, как Чонгук расхаживает по его квартире прямо как у себя дома, он начинает сомневаться. В любую минуту может свалиться в обморок от переизбытка эмоций, потом поминай как звали. — А у тебя миленько, — оценивающе протягивает мужчина, словно и правда собрался здесь жить, поэтому присматривается к интерьеру. Подождите-ка… Тэхён тормозит посреди коридора. Оборачивается, замечая чёрный чемодан возле порога, который будто бы материализовался из ниоткуда. Или же Чонгук закатил его, пока Тэхёна колотило изнутри. Второй вариант кажется логичнее. Он аж вздрагивает. Поцелуй поцелуем, а съезжаться Тэхён не планирует. — Ты приехал в гости к брату? — настороженно интересуется он, вырисовывая пальцем невидимые круги на стене. Чонгук, поставив рамку обратно на полку, поворачивается к нему и так просто говорит: — Нет. Я приехал к тебе, — оповещает повседневным тоном, будто они давние друзья и его приезд никак не должен волновать Тэхёна. Чонгук вообще человек простой: говорит всё, что думает, делает то, что хочет. Тэхёну о таком остаётся только мечтать. У него губы растягиваются в нервной усмешке. Смотрит на Чонгука непрерывно, ожидая услышать «Это была шутка, расслабься». Но Чонгук не спешит его успокаивать, да и до расслабления дело ещё не дошло. Мужчина мягко улыбается, возвращая внимание на полку. Там и различные сувениры из разных стран, и похвальные грамоты, и семейные фотографии — Чонгуку очень интересно знать, чем живёт Тэхён. Такой ли он скряга, каким хочет казаться? — Ты тогда сбежал, поэтому я не успел тебе кое-что сказать. — Пальцы касаются глиняной черепашки со смешным выражением лица. — Мне пришлось уехать домой, чтобы наладить некоторые дела с работой. Я подумал, тебе нужно время для того, чтобы проанализировать ситуацию. Если честно, я ни на что не надеялся. Сокджин сказал, что в твоём случае проявление гомосексуальности было единичным. Я не особо понимаю в этом, — он усмехается. — Но, кажется, мой брат намекнул мне, что будет лучше, если я оставлю тебя в покое и ты будешь жить так, как раньше. — Но ты приехал, — всё также растерянно звучит Тэхён. У него в голове полная каша: видеть Чонгука спустя столько дней кажется обыкновенным сном, видеть его посреди своей квартиры — безумием, никак иначе. Чонгук замирает на несколько секунд, обдумывая то, что собирается сказать. — Не сдержался, — честно признаётся он. — Может, это прозвучит сопливо, но я думал о тебе всё это время. А потом ты объявился на Фейсбуке, и я решил, что это знак. — Взглянув на него, Чонгук делает пару осторожных шагов. Боится напугать, поэтому действует аккуратно, притягивая к себе за талию. — Так что да, я здесь, и я безумно скучал. Честное слово, Тэхён сейчас расплавится как свеча. Лицо и так не перестало гореть, теперь ещё и шея покрывается красными пятнами — не то от внезапной близости и чужих ладоней, не то от приятных слов. Чонгук умеет говорить красиво, он уверен, если тот постарается, без труда соблазнит любую даму. Но Тэхён ведь никакая не дама, и красноречивых речей ему не надо. И в словах его он уловил искренность. Ну как тут устоять? — А ты? — Взгляд Чонгука ползёт по лицу, останавливаясь на губах. — Скучал по мне? «Конечно», — хочет выкрикнуть Тэхён, но получается только шумно вздохнуть. Чонгук гладит его щёки, улыбается, даже не думая скрывать радость, вызванную взаимностью, и Тэхёну вдруг кажется, что это лучший день в его жизни. Такое ощущение, что он долго шёл и наконец пришёл к месту назначения. Будто бы Чонгук на его пути — тот, кто подсказал верную дорогу. Может быть, так оно и есть. Губы касаются других — нежно, осторожно, чтобы не поранить. Тэхён прикрывает глаза, стараясь не замурлыкать как бездомный кот, которого наконец приласкали. И всё кажется таким правильным, таким нужным, что рассыпаться хочется мелкой пылью и осесть на чужой коже. Он подаётся навстречу, раскрывая лепестки губ шире и впуская горячий язык в свой рот, и чувствует, как подгибаются колени. Чонгук, опустив ладони на его шею, углубляет поцелуй, забирая весь воздух. Тэхёну не жалко, он готов поделиться не только последним кислородом, но и всем, что у него только есть. Чонгуку не нужны богатства — он хочет забрать его. Целует горячо и мокро, наслаждаясь полной отдачей. Тэхён цепляется за его плечи, чтобы не упасть от напора чувств, вскруживших голову. Столько лет в нём копились страсть и нежность, что те сейчас выливаются за края. Контролировать эмоции не получается, Тэхён и не хочет, если быть честным. А что он теряет? Взрослый ведь человек, имеет право на близость. И секса у него давно не было… Наверное, поэтому срывает все тормоза. Спускается губами на шею, целуя без разбора, и одновременно с этим вытаскивает полы рубашки из брюк. Чонгук, не ожидав от него ничего подобного, всего на секунду теряется. Улыбается, опуская взгляд вниз — на то, как чужие длинные пальцы расстёгивают его ремень. Он, вообще-то, разговаривать приехал, но да ладно. Какая уж теперь разница? Тоже уже возбудился, не лишать же себя и Тэхёна удовольствия, тем более его об этом так настойчиво просят. Смелости хватает ненадолго. Когда Чонгук стягивает с него футболку и проводит ладонями по голой груди, Тэхён сбавляет обороты. Неужели… у них и правда что-то будет? Он ведь ни разу не пробовал с мужчиной. Что надо делать? Шестерёнки в голове упорно крутятся, и он пытается что-нибудь срочно придумать. Все мысли разлетаются в стороны, как бильярдные шары, — Чонгук целует за ухом, прижимая к себе вплотную, и ладонями оглаживает ягодицы. Его тёплое дыхание вызывает мурашки по всему телу. — Тэхён, — шепчет Чонгук, добираясь до скулы. И как у него получается быть одновременно нежным и страстным? Между ног уже всё горит, Тэхён хмурится от боли, перемешанной с удовольствием — Чонгук трётся пахом об его. Всё, разучился мыслить и разговаривать. Что-то мямлит в ответ, хнычет, двигая бёдрами навстречу, а после, неожиданно для самого себя, издаёт несдержанный стон. Чонгук тычется губами ему в щёку, целует, продолжая сладкие пытки через одежду. Останавливаться не хочет, даже когда видит надломленные брови. Тэхён, раскрыв рот в немом стоне, падает лбом на его плечо. Снова стонет, но в этот раз значительно тише, и обмякает от полученного оргазма. Нет, он, конечно, не надеялся, что после длительного перерыва в сексе продержится хотя бы пару минут, но они ведь даже ещё не разделись… На спортивных штанах расползается пятно. Тэхёну банально стыдно за такую быструю разрядку. Повис на шее Чонгука, как кукла, и отказывается смотреть ему в глаза, словно увидит в его взгляде насмешку. Чонгук молчит. Аккуратно отодвигает ослабевшего Тэхёна в сторону и целует в висок. Он-то ещё возбуждён, даже рубашку не снял, это Тэхён с мокротой между ног краснеет и избегает его взгляда. До его прихода Тэхён уже кончил, становится даже… о нет, не обидно, а грустно? — Прости, — хрипит Тэхён и отстраняется. — За что? — Чонгук, подняв брови, наблюдает за тем, как тот начинает пятиться. Удерживать не хочет, но всё же прижимается щекой к щеке и обвивает одной рукой талию, как бы прося не уходить. Тэхён, вроде как, соглашается остаться, поэтому он облегчённо вздыхает. И глаза прикрывает, чтобы вдоволь насладиться моментом и оставить его в памяти. — Всё в порядке, — говорит успокаивающе. Ничего ведь страшного не произошло. Подумаешь, кончил без рук, Чонгуку, наоборот, льстит такая реакция на его ласки. Тэхён обнимает его за шею и вздыхает. Какое-то странное чувство. Ещё минуту назад хотелось бежать не глядя и прятаться, а стоило Чонгуку притянуть к себе, как он сдался. И правда не хватало обыкновенной близости и человеческого тепла. А ещё радует тот факт, что мужчина отнёсся к ситуации спокойно. Даже не усмехнулся, если только совсем немного удивился. Зажмурившись, Тэхён улыбается. Про себя смеётся, а на деле — кладёт ладони на чужую сильную грудь, чувствуя, как под ними бьётся сердце, и, честное слово, готов вручить своё. Вот так просто. Чонгук определённо вызывает в нём какие-то чувства. Человеку ведь много не надо: приласкай, окружи заботой, развесели, и он уже твой. Так и стоят рядышком, греются, наслаждаются. У Чонгука рубашка распахнута и ширинка до сих пор топорщится, Тэхён, так вообще, с мокрыми трусами и глупой улыбкой на губах. Да уж, картину лучше и не придумаешь. Тэхёну неловко спускаться руками по животу и останавливаться на пуговице. Старается не смотреть вниз, чтобы лишний раз не смущаться. Чонгук подцепляет пальцами его подбородок и вынуждает открыть глаза, а в них страх смешался с остаточным желанием. — Можешь этого не делать. — Чонгук не заставляет, даже не просит. Наклоняется к губам, оставляя на них нежный поцелуй, и накрывает свободной ладонью чужую. Тэхён вскидывает брови. Во-первых, ему всё-таки неудобно, что он спустил так быстро, а во-вторых — тоже хочет прикоснуться. Любопытно ведь узнать что-то новое, вкусить запретный плод, который так сладок. И выдыхает Чонгуку в губы, сжимая член через боксеры, а сам дрожит как осиновый лист. Чонгук сдаётся в этом неравном бою и делает несколько шагов вперёд, подталкивая к дивану. Он устал с дороги, отдыхать будет потом, сейчас — укладывает Тэхёна на лопатки и нависает сверху, продолжая гипнотизировать взглядом. — Давай нежно, — предлагает Чонгук. — Мне так нравится больше. У Тэхёна снова начинает кружиться голова. Кто бы мог подумать, что ему понравится ощущать тяжесть мужского тела на себе. Чонгук приподнимается на локтях, чтобы его совсем уж не раздавить. Тэхён, смотря в глаза, вытаскивает член из трусов и несмело обхватывает его пальцами — этого хватает, чтобы Чонгук напрягся. Что возбуждает больше — поплывший взгляд Чонгука или его неровное дыхание на лице, — непонятно. Небо и земля меняются местами. Если Тэхён задыхается, лениво двигая ладонью, что уж говорить о Чонгуке, который дышит через раз и при этом облизывает чужие губы. Это прилюдная казнь его ориентации. Тэхён ласкает другого мужчину, и да, ему приносит это удовольствие. Нонсенс! Увидел бы их Сокджин, наверное, от радости захлопал бы в ладоши. — Oh, tesoro… На какое-то мгновение Тэхён забывается: сжимает член сильнее, ловя тихий стон, и сам тянется за поцелуем. Оказывается, Чонгук знает не только английский — Тэхён не уверен, но, кажется, он перешёл на итальянский. Откуда у него такие познания, обязательно спросит потом. Отрицать не станет — чужая томная речь возбуждает, заставляя двигать рукой быстрее. Чонгук наваливается на него, раздвигая колени, чтобы уместиться между ними и пару раз толкнуться. Кончает с закрытыми глазами, упираясь затылком в спинку дивана. Тэхён, оседлав его бёдра, делает последние движения, наблюдая за тем, как белёсая субстанция обволакивает его пальцы. Чонгук впивается короткими ногтями в кожу, оставляя следы в виде полумесяцев, — штаны с Тэхёна они всё-таки стянули, так что тот сидит на нём голой задницей, совсем не смущаясь упираться членом ему в живот. Сладкая нега расползается по телу. Тэхён подаётся вперёд, укладывая голову на плече, и шумно вздыхает. Ещё никогда не мастурбировал так много, поэтому чувствует себя выжатым как лимон. Вот бы провалиться в сон, заснув в чужих объятиях, и не просыпаться как минимум двенадцать часов. Ещё и Чонгук так ласково гладит по спине, убаюкивает, как маленького ребёнка, что-то шепчет на ухо, но, к сожалению, Тэхён его не слышит.

***

Отражение в зеркале не вызывает отвращения — уже хорошо. Тэхён разглядывает себя минут пять, пытаясь то ли найти изъян, то ли надпись на лбу, которую бы обязательно зацензурили в фильме. Ничего не обнаруживает, если только засос возле ключицы, — и когда он там появился? И если бы не слабость во всём теле, может быть, он и правда всё списал на реалистичный сон. Ноги разъезжаются по плитке, ему хочется спать — на дворе, вообще-то, уже ночь, а не время для гостей. Если честно, он надеялся, что Чонгук уже уехал. Разговаривать после случившегося неловко, пускай ещё двадцать минут назад он выцеловывал его голую грудь. Чемодан стоит на прежнем месте. Тэхён с осторожностью заглядывает в гостиную и, увидев мужчину, вздрагивает. Почему он ещё здесь? Ну да, они доставили друг другу удовольствие, теперь можно расходиться. — Боже, что ты тут делаешь? Чонгук, испугавшись внезапного появления, чуть ли не наворачивается, с трудом сохранив равновесие в последний момент. — Надеваю трусы, если ты не видишь… — Но ты должен был уже давно уйти, а не светить своей голой задницей посреди моей квартиры! Чонгук сначала хмурит брови, после — выпрямляется и, склонив голову к плечу, самодовольно улыбается. — Эта голая задница, как выяснилось, тебе нравится. — Да… но… — Тэхён прикрывает лицо ладонью. Так, спектакль затянулся. Оба получили удовлетворение, пора возвращаться в реальность. А реальность такова, что Тэхёну рано вставать и идти на работу. В его жизни нет места никаким Чон Чонгукам. — Одевайся и уходи. Чонгук так не считает. — За вином? — Нет, к себе домой. В Сиэтл, к брату… я не знаю, куда угодно! Тэхёну просто стало страшно — Чонгук его понимает, поэтому давить не собирается. Не все люди готовы принять скорые перемены. Он молча одевается, поправляет наручные часы на запястье, отмечая, что ехать к Сокджину в двенадцать часов ночи будет некрасиво. Лучше уж в отель, а там будет видно, что делать дальше. Настроен он решительно, отступать не станет, тем более близость убедила его в том, что Тэхён способен получить удовольствие от ласк мужчины. На душе стало легче. Подойдя к хозяину квартиры, Чонгук укладывает пальцы на его щеке. Тэхён не чурается, не отпрыгивает, лишь скрещивает руки на груди, смотря, как загнанный в угол зверёк. — Сегодня мы поступим по-твоему. Но позже я вернусь, ладно? — Зачем это? Чонгук наклоняется, мягко целуя в губы. Тэхён, прикрыв глаза, шумно вздыхает. Провожает любовника, ну надо же, дожили! А этот любовник ещё и улыбается, поглаживая большим пальцем скулу. Наверное, знает, что совсем скоро вернётся, поэтому и не волнуется. — Потому что хочу? — аргумент, даже не поспоришь. Остаётся вытянуть губы для прощального поцелуя и кивнуть, мол, так уж и быть, приходи позже. — Будешь ждать? — Чонгуку очень важно это знать. — Буду, — говорит Тэхён, закрывая за ним дверь. А у него есть выбор? Сердце сейчас выскочит из груди. Весь зацелованный, удовлетворённый, растерянный, но зато довольный. Чонгук обещал вернуться, и, хочется верить, он сдержит своё обещание, ведь Тэхён, укладываясь в постель, вдруг понимает, что спать одному холодно и неуютно. И как он жил всё это время в одиночестве? Прячется под одеяло, жмурит глаза и хмыкает. Ещё никогда не влюблялся настолько быстро — кажется, с Чонгуком по-другому не получилось бы.