88 days

Давай просто будем. Не надо обещаний. Не надо ожидать невозможного. Ты будешь у меня, а я — у тебя. Давай просто будем друг у друга. Молча. Тихо. И по-настоящему. Эрих Мария Ремарк «Три товарища»

Чонгук действительно не обманул и вернулся уже на следующий день. Заявляться без приглашения, как в первый раз, не стал — заранее написал сообщение. Тэхён прочитал его, сидя в машине. Признался, что устал и жутко проголодался, так что не в настроении с кем-либо общаться. У него не было намерений отвязаться от Чонгука, просто день и правда не задался. Всё, чего он хотел, — оказаться в постели и хорошенько отдохнуть. Когда на пороге своей квартиры он видит Чонгука, молча пропускает его внутрь и трёт переносицу. Выглядит Тэхён неважно — показываться в таком виде немного неловко, но Чонгук будто бы и не замечает теней под глазами. Ориентируется быстро: снимает верхнюю одежду, закатывает рукава рубашки и пропадает на кухне. Уже через сорок минут перед Тэхёном ставится жареный рис с зелёным луком и креветками. Он ещё и готовить умеет… — Для расслабления. — В дополнение к ужину идёт бокал красного вина. Тэхён ожидаемо морщит нос, но Чонгук настаивает на своём. Как ни странно, препираться с ним Тэхён не стал. Взял палочки, взглянув на тарелку удивлённо, — выглядело достаточно аппетитно. Чонгук точно настоящий человек? Сидит напротив, мягко улыбается, весь такой красивый, даже идеальный. Чёрная рубашка сидит на нём потрясающе, волосы слегка растрёпаны, укороченные брюки открывают лодыжки, — лучше не спрашивайте, почему Тэхён обратил на это внимание. Может, он головой ударился? Или попал в автоаварию и два месяца провёл в реанимации, поэтому к нему подослали персонального ангела-хранителя. Несмотря на весь этот образ заядлого холостяка с дорогущими часами на запястье, Чонгук… простой? То есть, да, на нём шикарная одежда, но он не пышет пафосом, наоборот, смотрит ласково и любовно, будто наблюдает за котёнком. Ещё и голову подпирает кулаком, растягивая губы в улыбке. И эта небрежность в волосах, полное отсутствие макияжа и ненавязчивый парфюм придают ему особый шарм. Кто-нибудь вообще устоит перед таким мужчиной? Даже будучи стопроцентным натуралом, Тэхён всё равно пустил слюни при виде него. — Вкусно? — интересуется Чонгук, не отрывая от него взгляда. Тэхён, подняв глаза, чуть ли не давится. Ещё никто не смотрел на него так внимательно. И не заботился… Нет, ну точно спит. Наверное, Чонгук — продукт его фантазии. Спрашивает, как прошёл день, рассказывает о своём, убирает грязную посуду, отправляя её в посудомойку. Тэхён, честно, пытается его слушать, но создаётся впечатление, что в голове образовался вакуум, — не хватает звуков сверчка для полной картины. Всё, о чём он может думать, это о том, что Чонгук идеально вписывается в окружающую обстановку. Такое ощущение, будто тот всегда жил в этой квартире, поэтому ведёт себя непринуждённо и расслабленно. Тэхён готов переписать на него всё своё имущество. Даже если Чонгук окажется аферистом и последним мудаком, он не станет жалеть о том, что попросил его остаться. Да пусть хоть душу забирает, главное, чтобы каждый день встречал его после работы, кормил вкусным ужином, а после — делал расслабляющий массаж. Чонгук всё говорит и говорит, массирует плечи, плавно переходя на спину, добирается до ступней. Тэхён почти что спустил в штаны от блаженства. Чонгук к нему не приставал — просто хотел приласкать, чтобы крепче спалось. Тэхён сам притянул его к себе и лениво поцеловал в губы. А там уже наступила ночь — не выгонишь же в такое время, вот он и накрыл его одеялом и прилёг рядышком, разморённый ласками. Стоило Чонгуку приобнять его и чмокнуть за ушком, как Тэхён мгновенно уснул — чудеса да и только.

***

К хорошему быстро привыкаешь, и это факт. Тэхён тоже привык. Возвращаться домой, по пути набирая знакомый номер и приглашая в гости; встречать Чонгука в пижаме и подолгу болтать с ним на кухне, растягивая бокал вина до самого вечера. Привык к его звонкому смеху и неторопливой речи, к тёмным прямым волосам, которые он любил перебирать перед сном; к тактильности и к тому, что Чонгук часто задевает его пальцы во время разговора или прижимается к плечу. Даже к тому, что мужчине нравится целовать его руки, он тоже привык. Чонгук делал это нежно: аккуратно припадал тёплыми губами к костяшкам и смотрел в глаза тягучим взглядом. Говорил про красивые пальцы, узнав, что Тэхён ходил в музыкальную школу и до семнадцати лет играл на пианино. С Чонгуком было легко. Темы для разговора находились сами собой. Они могли проболтать весь вечер, лежа в обнимку, и, как ни странно, Тэхён не уставал от этого. Чонгук всё чаще оставался на ночь. Очень сладко целовал, гладил и ласкал под одеялом, выдыхая в приоткрытые губы. По телу бежали мурашки, Тэхён плавился в его руках и прижимался ближе, роняя тихие стоны. До чего-то большего не доходило — обоим вполне хватало прикосновений. Тэхён даже боялся представить, что будет, если они попробуют зайти дальше взаимной мастурбации. У него и так голова кружилась от горячих поцелуев в шею и не только. Один раз Чонгук зацеловал его всего. В буквальном смысле. Начал с губ, спустился на грудь, дальше — на живот и бёдра, а когда добрался до коленей и приподнял их, касаясь чашечек, в глазах потемнело. Тэхён не особо запомнил ту ночь. Помнит только, как опустил взгляд, увидев Чонгука между ног, целующего внутреннюю поверхность бёдер, а дальше поплыл. Ноги — его слабое место, особенно лодыжки и ступни. Чонгук, неизвестно каким образом, прознал этот момент и старался уделить им достаточно внимания. Да, Чонгук был не просто искусным любовником — он был чёртовым богом в человеческом обличии. Может, он не вытворял какие-то фокусы в постели, но Тэхёну было очень хорошо с ним — настолько, что всякий раз, оказываясь в его объятиях, он рассыпался мелкой пылью. Каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждый вдох казался ему чем-то необыкновенным, ранее неизведанным. Словно перед ними открыли двери в совершенно другой мир. На самом деле это было правдой. Чонгук привнёс в его жизнь яркие краски. Они редко выходили из дома, потому что оба не любили шумные места. Вместо свиданий в ресторане — ужин при свечах на маленькой кухне, вместо похода в кинотеатр — домашний просмотр фильма, который Чонгук выбирал заранее. Тэхён, окружённый вниманием и заботой, чувствовал себя абсолютно другим человеком. Ему не нужны были дорогие подарки — внимание Чонгука ценилось гораздо выше. Так, как ухаживал он, не ухаживал никто. Может, ему как раз таки не хватало такого человека. Некогда пустая квартира наполнилась уютом и чужим присутствием. Они начали жить вместе. Это произошло как-то спонтанно. Всего после месяца близкого общения, Тэхён понял, что хочет видеть Чонгука гораздо чаще, чем раз в два дня. Он-то думал, что тот остановился у брата, — позже выяснилось, что всё это время Чонгук жил в отеле. Тэхён, узнав об этом, долго бурчал, говоря, что лучше уж он будет спать у него под боком. Для него это было смелым шагом. Как упоминалось ранее, Тэхён привык к одиночеству. Именно привык. Отношения не заводил несколько лет, к тому же, он много времени уделял работе — из-за этого часто случались обиды и ссоры. Одному было проще в какой-то степени. И всё же, засыпая в холодной постели, ему становилось одиноко. Наполнить эту пустоту было некому, и Тэхён решил, что в этом заключается его судьба. Не каждому везёт встретить свою вторую половинку. А потом в его жизни появился Чонгук. Добрый, отзывчивый, открытый ко всему новому человек, который напомнил ему, что жизнь полна радостей. Они как небо и земля — разные до невозможности, но одновременно с этим как две половинки одного целого. Дополняют друг друга и создают гармонию вместе. Простота Чонгука хорошо сочетается с его сложным и немного закрытым характером. Тэхён привык анализировать, подвергать всё сомнению, размышлять, а Чонгук не тратит время попусту — берёт и делает, не создавая в голове свалку из мыслей. Тэхён меланхолик, склонен к депрессивному настроению, не любит перемены и настороженно относится к незнакомым людям. Чонгук, напротив, предпочитает наслаждаться любыми мелочами. Он спонтанный и любопытный, полагается на внутренние ощущения и совсем не боится делать ошибки. Тэхёну очень нравится, что Чонгук, несмотря на желание узнать мир, тот ещё домосед. Он на самом деле тихий и спокойный, моментами болтливый, особенно когда чем-то впечатлён. Тэхён любит его слушать, любит наблюдать за переменой его эмоций. Чонгук может громко разговаривать, может смеяться до боли в животе, а в другое время — вдумчиво читать новости и забавно хмурить брови. Им не бывает скучно вдвоём. Тэхён выведал, откуда тот знает итальянский: Чонгук рассказал, что фирма, в которой он проработал около шести лет, тесно сотрудничала с итальянцами, даже имела филиал в Милане, куда его нередко посылали, вот и пришлось выучить новый язык. А поскольку он часто летал в командировки, влюбился в Италию, да так крепко, что прожил в Турине около года. Тэхён, уместив голову на его коленях, с интересом расспрашивал о культуре незнакомой страны. До него только потом дошло, что Чонгук уже третий месяц живёт с ним. Тэхён часто заставал его за ноутбуком, но почему-то не особо задумывался, почему он работает удалённо столько времени. А как же Сиэтл? Друзья, работа? Чонгук говорил, что не может переехать и оставить все дела в другом городе. Тэхён почувствовал вину за собой. — Я же сказал, что приехал к тебе, — спокойно поясняет Чонгук, окольцовывая пояс руками. Носом он зарывается во влажные волосы — Тэхён только что вышел из душа. — Значит, рано или поздно ты уедешь? — скрыть беспокойство в голосе не получается. Всё хорошее когда-то заканчивается. Чонгук — гражданин другой страны, и Тэхёну вдруг становится очень грустно от мысли, что им придётся попрощаться. Чонгук отстраняется от него, чтобы посмотреть в глаза. — А ты этого хочешь? — спрашивает напрямую. Говорит, что примет любой ответ, а сам опускает уголки губ, заметив, что Тэхён о чём-то задумался. Перед глазами — три волшебных месяца рядом с ним. Тэхён отчётливо понимает — отпускать не хочет. Ни сейчас, ни потом. Вытягивает руки, обнимает и вертит головой. Чонгук коротко улыбается и целует в висок. — А я бы всё равно никуда не уехал, — признаётся он чуть позже. Они лежат в постели, под одеялом. — Ты мне уже полюбился, а тех, кого любят, нужно держать крепко. Тэхён, слушая его, хмыкает. Положив подбородок на его голую грудь, он щурится. — А если бы я сказал, что хочу побыть один? Чонгук путает пальцы в его волосах. — Тогда я бы уехал. — Так просто? — Да. — И оставил меня насовсем? — Тэхён говорит это без обиды, напротив, с весельем. А вот Чонгук смотрит на него серьёзно. — Почему насовсем? Я бы дал тебе время побыть одному, а потом вернулся. — Со мной, наверное, непросто… — Тэхён отводит взгляд в сторону. Ради него Чонгук оставил свою жизнь в Сиэтле, а что он сделал ради Чонгука? — Работа — моё всё. — Тогда я буду всем остальным. Чонгук приподнимает его за плечи и притягивает к себе для поцелуя. Именно в этот момент Тэхён понимает — он утонул. В своих чувствах, в эмоциях, в другом человеке. Может, чтобы обрести душевный покой, нужно пережить бурю? И все предыдущие годы сливаются воедино, он будто и не жил раньше, а просто существовал, неся своё тяжкое бремя. Больше не нужно быть сильным и одиноким, — теперь у него есть Чонгук, готовый разделить не только радость, но и преодолеть все невзгоды. Тэхён смотрит на него безотрывно, доверительно. Позволяет перевернуть себя на спину и уложить на подушки. Одеяло сползает с чужих плеч — Чонгук наклоняется, прижимаясь губами к шее, и влажно целует. Воздух вокруг нагревается, становится тяжёлым, затрудняя дыхание. Тэхён прикрывает глаза, запрокидывая голову. Дышит через рот, не справляясь с лавиной эмоций, цепляется за макушку Чонгука и обнимает его ногами. Снова растворяется, отдаётся целиком, вручая своё тело и душу. Пораниться не страшно — с Чонгуком это просто невозможно. — А ты знаешь, что мы поцеловались на восемьдесят восьмой день нашего знакомства? — говорит Чонгук между горячими поцелуями. Тэхён, потеряв на некоторое время возможность говорить, качает головой. Облизывает пересохшие губы, чувствуя, как тот спускается по животу. Как Чонгук это посчитал? — Восемь — это бесконечность. Восемьдесят восемь — это две бесконечности. — Разве такое… бывает? — невнятно шепчет Тэхён, не открывая глаз. Чонгук распаляет его одними только поцелуями. А в ответ — сбитое дыхание. Чонгук подтягивается на руках и налегает грудью, обхватывая лицо двумя ладонями. Убирает чёлку со лба, разглядывает, как какую-то драгоценность, наблюдая за подрагивающими ресницами, после — припадает к губам, сминая их в неторопливом поцелуе. — Бывает, amore mio . — На этих словах Тэхён открывает глаза и смотрит растерянно. Чонгук улыбается. Они ещё не говорили о чувствах, однако его обращение прозвучало как что-то само собой разумеющееся. — Тебе страшно? — Нет, — глаза в глаза. Тэхён понимает, что имеет в виду Чонгук, когда чужие руки скользят по бёдрам вниз. Он разнежился до состояния ваты — согласен на что угодно, лишь бы Чонгук не делал больно. Он и не посмеет. И снова целует, осторожно переворачивая на живот, водит пальцами по спине, пробегается губами вдоль позвоночника, вынуждая прогнуться от щекочущих ощущений. Тэхён, сжимая уголки подушки, шумно дышит и поворачивает голову, наблюдая за тем, как Чонгук медленно снимает с него нижнее бельё. Раздевается сам, вновь прижимается к горячему телу, окончательно путая мысли. Тэхён не нарочно двигается под ним, едва сдерживаясь, чтобы не издать тихий стон. Тереться друг о друга без одежды — какой-то отдельный вид пытки. Он каждый раз сходит с ума от такого вида близости, но сегодня хочется зайти чуточку дальше. Ладони на ягодицах — Чонгук оглаживает половинки, после чего сминает их пальцами. Предупреждает сразу: — К этому надо привыкнуть. В первые разы может быть неприятно, но я постараюсь. Тэхён всё понимает. Пробовал ведь, обжёгся, сказав, что такие ласки не для него. С Чонгуком ощущения совсем другие. Ему становится душно; кожа покрылась тонким слоем пота. Чонгук действует неспеша — сначала просто водит указательным пальцем по колечку мышц, чуть нажимает, массируя сфинктер. Тэхёна качает по волнам: растёкся по матрасу, как желе, обмяк, доверяя ему на все сто процентов. О каких неприятных ощущениях говорил Чонгук? Он выгибается в спине, как кошка, и всё же срывается на хриплые стоны, чувствуя одновременно слишком многое. Средний палец входит до конца и осторожно выскальзывает обратно. Чонгук, поставив его на колени, ласкает с особым удовольствием, разделяя каждую эмоцию напополам. — Ты такой горячий, — шепчет с улыбкой, прижимаясь губами к пояснице. Тэхён, посмотрев на него из-за плеча, уставши улыбается в ответ и падает лбом на матрас. — Тебе хорошо? «Какой-то глупый вопрос», — проносится в мыслях. Разве Чонгук не видит, насколько? Он весь для него: дрожит от возбуждения, стараясь не прикасаться к себе, — даёт волю Чонгуку, позволяя ему скользить ладонью по члену и вместе с этим добавить второй палец. Тэхён хмурится, подаваясь вперёд по инерции. Изо рта вырывается шумный вздох. Это не больно — всего лишь непривычно. Чонгук и правда старается свести все неприятные ощущения к минимуму, и у него это хорошо получается. Даже слишком. — Чонгук… — на выдохе. — Что такое? — Чонгук наклоняется к нему, но не останавливается — Тэхёну нужно привыкнуть к ощущениям и, чем скорее это произойдёт, тем скорее он сможет расслабиться. Тэхён что-то говорит на корейском, сжимает одеяло в кулаках и сипло дышит. Всё смешивается: нежные поцелуи Чонгука, его слова, прикосновения. Перед глазами — калейдоскоп, колени разъезжаются по матрасу; он кусает губы, чувствуя, что скоро кончит, но Чонгук разжимает ладонь, оставляя член без внимания. Для чего это делается, Тэхён понимает не сразу. Он шевелит бёдрами, ощущая, как внутри него двигаются пальцы. Добавлять третий Чонгук не планирует, по крайней мере, сегодня — для первого раза цели поставлены другие. Тэхён балансирует на грани оргазма до тех пор, пока сам не начинает двигаться, насаживаясь на пальцы, — за это Чонгук «поощряет» поцелуями меж лопаток и касаниями, в которых он так нуждается. Кончает в чужую ладонь, срывая голос до хрипоты. Чонгук, кажется, выжимает из него всё до последней капли, не переставая двигать онемевшей рукой. После — несколько минут лежат в тишине. Тэхён признаётся, что это был лучший оргазм в его жизни. Чонгук растягивает губы в улыбке. Уставший, вспотевший, довольный только потому, что доставил удовольствие любимому человеку. Тэхён переворачивается на живот и дотягивается до губ, благодаря таким образом. Он не умеет столько, сколько умеет Чонгук, но в желании сделать приятное он ничуть не уступает. Ложится между ног, утыкается носом в низ живота, оставляя тёплые поцелуи на коже. Чонгук шумно вздыхает. Он совсем не против таких ласк. К тому же, неопытность Тэхёна его крайне возбуждает. Старается, ласкает сначала рукой, не забывая про яички, прижимается щекой, не выглядя при этом так, будто отсасывает в сотый раз. Нет, всего лишь в третий. Немного смущается, но не показывает этого, водит языком по головке, периодически поднимая взгляд, чтобы проверить выражение лица. Чонгук лежит с прикрытыми веками и просто наслаждается. Только потом укладывает Тэхёна на спину и двигается к лицу, упираясь кулаками в матрас. Наблюдать за тем, как пухлые губы Тэхёна скользят по его члену, смыкаясь где-то посередине, — что-то запредельное. Чонгук с трудом сдерживается, чтобы не толкнуться в рот глубже. Двигает бёдрами медленно, плавно, закатывая глаза от удовольствия. Отстраняется, доводя себя до разрядки самостоятельно. Когда-то он называл Тэхёна скромником. Сейчас же, смотря на то, как тот облизывает губы, совершенно не брезгуя, Чонгук хочет забрать свои слова назад. Всё-таки пачкает его грудь, сам же потом и вытирает полотенцем, извиняясь за эмоциональный порыв. Тэхён на него ни капельки не обижается. Душ принимают вместе. Чистые, удовлетворённые, с распаренной кожей ложатся в заранее подготовленную постель и ещё долго обнимаются, прежде чем заснуть. Завтра воскресенье, на часах — два часа ночи, Тэхён сонно улыбается, чувствуя, как Чонгук целует его в висок. Что ещё надо для счастья?

***

— Ты такой милый в этих очках, — первое, что говорит Чонгук, когда встречает Тэхёна после работы. Он забирает верхнюю одежду и приветственно чмокает в губы. Тоже целый день работал, поэтому немного устал. На ужин заказал доставку на дом, предварительно узнав о чужих предпочтениях. Договориться, надо сказать, было не просто. Тэхён любит острое — Чонгуку же по душе солёное; Тэхён привык к корейской кухне, Чонгук — к европейской; Тэхён обожает рисовые пирожки, а Чонгук готов есть пиццу три раза в день. Они и правда разные, но противоположности, как известно, притягиваются. Сошлись на пасте с беконом в устричном соусе. Тэхён рассказывает о своём дне, немного жалуется на загруженность, сидя на коленях и обернув руки вокруг шеи. Чонгук его выслушивает, гладит по спине в успокаивающем жесте, предлагает сделать массаж, который заканчивается анальной мастурбацией. Он уже научил Тэхёна многому: например, как правильно дышать, расслабляя нужные мышцы при использовании плага. Спустя некоторое время Тэхён привык к новым ощущениям — тут заслуга полностью Чонгука. Вообще, хочется поблагодарить его за терпение и заботу. Они никогда не торопились, Чонгук всё делал аккуратно, интересуясь самочувствием. Ему хотелось отдаться. Как бы пóшло это не звучало, но Тэхён был готов раздвинуть ноги прямо на кухонном столе. Ещё полгода назад не поверил бы, если бы ему сказали, что он будет задыхаться от чувства заполненности. Чонгук прижимает его к столешнице, свободной рукой сминает ягодицы, легонько шлёпает, отмечая, что место удара наливается кровью. Тэхён низко стонет. По неосторожности смахивает банку со специями, подаётся назад, покачивая бёдрами. Смущение давно забылось. Он уже не стесняется после ужина залезть в чужие джинсы и уткнуться губами в губы Чонгука, говоря о том, как сильно скучал. Чонгук улетал в Сиэтл на пару дней, урегулировал все дела, разобравшись с работой, и сразу же вернулся. Тоже соскучился, поэтому стянул с Тэхёна брюки прямо на кухне. Думать трезво не получается. Тэхён падает на локти, сообщая весьма деликатную новость — к его приезду готовился. Впервые растянул себя сам, о чём и говорит, после чего — кусает губы, соблазнительно улыбаясь. Чонгук прижимается к его спине грудью и оставляет засос на шее. Сдерживаться трудно, особенно тогда, когда Тэхён, повернувшись к нему лицом, шепчет в самые губы: — Возьми меня, Чонгук. Дойти до спальни — то ещё испытание. На какое-то мгновение Чонгук и правда думает разложить его на столе. Вовремя берёт себя в руки и подхватывает Тэхёна, унося его на кровать. Предварительные ласки не такие долгие, как обычно. Тэхён не солгал — постарался, ведь знал, что сегодня предложит дойти до конца. Чонгук готов хоть всю ночь шептать слова любви — всё не может прекратить целовать и гладить. Не виделись всего пять дней, а такое ощущение, что расставались на несколько месяцев. — Ti adoro , — улыбается Чонгук, принимая сидячее положение по просьбе Тэхёна. Пока Чонгука не было, он посмотрел несколько обучающих видео. Да, хотел впечатлить, а что тут такого? Разрывает пакетик, размещает презерватив меж губ и наклоняется, — зрелище что надо. Чонгук, как он и планировал, впечатлён новым умением, ещё и широко улыбается, притягивая к себе за талию. Для большего эффекта пришлось выучить несколько фраз на итальянском — Чонгук, услышав ласковое обращение, замирает. Тэхён на выдохе опускается до конца и обнимает его за шею. Смотрит в глаза и шепчет: — Io sono tuo . — Ti voglio sempre avere al mio fianco , — незамедлительно отвечает Чонгук. Тэхён не знает перевода, но он уверен, что сказанное его не разочарует. Прислонившись лбом ко лбу Чонгука, он начинает двигаться. Дышит через рот, впивается короткими ногтями в плечи, снова распадается на атомы, и всё из-за него. Чонгук толкается навстречу, сразу же срываясь на быстрый темп, — оба слишком долго ждали этого момента, поэтому поддаются вспыхнувшей страсти. Руки сплетаются, дыхание смешивается, время замедляет свой ход. Тэхён теряется в пространстве. Низко стонет, обнимая Чонгука всем телом, тонет в любви и даже не пытается всплыть на поверхность. Чонгук придавливает его к матрасу своим весом и ощутимо замедляется, поняв, что первую близость хочет растянуть настолько, насколько получится. Наклоняется к губам, целует, войдя до конца, и медленно сводит с ума — это он умеет. Мысли где-то далеко, и сам Тэхён, по ощущениям, тоже. Чонгук толкается в него глубоко и плавно, не специально раскачивая кровать, унося куда-то за пределы Вселенной. Может, всё, что он переживает сейчас, со временем будет вспоминаться с грустной улыбкой на лице. Он не может заглянуть в будущее, даже одним глазком, так что говорить о том, чем закончится история их любви — не имеет смысла. Тэхёну нравится чувствовать себя желанным и любимым, нравится отдавать столько же, сколько получает; нравится о ком-то заботиться, не преследуя никакой цели. Ему нравится Чонгук. Его характер, его манера речи, его внешность, его смех, улыбка, нескончаемый оптимизм. Разве всему нужно давать название? Они даже не обговаривали, с какого момента начали встречаться. Знакомить друг друга с родителями тоже не собираются — им хорошо вдвоём, в своём маленьком мирке, где нет места третьему. Может, когда-нибудь Чонгук отвезёт его к себе домой, в Сиэтл, и они отметят Рождество с его друзьями. Будут петь песни, обмениваться подарками, Чонгук приобнимет его за талию и пьяно улыбнётся, уткнувшись носом в шею. А после скажет то, от чего Тэхён растеряет все слова. Они окончательно сблизятся, впервые поссорятся, не поняв друг друга. Чонгук просидит в баре всю ночь, вернётся под утро, заснёт на диване, чтобы не тревожить чужой сон, а когда проснётся, обнаружит плед на плечах. Обида забудется не скоро — они будут много разговаривать, Тэхён признается, что не готов к такому серьёзному шагу, как переезд в другую страну. Чонгук пообещает не давить и поймёт, что всё-таки поторопился. Время будет протекать по-другому. Тэхён привыкнет к частым поездкам заграницу, начнёт путаться в языках и просить Намджуна — единственного друга — поговорить с ним на корейском. Страх перед будущим постепенно пропадёт, он научится у Чонгука смотреть на мир под другим углом. Чонгук, в свою очередь, захочет выучить родной язык, чтобы Тэхён не забывал свои корни, и всё-таки увезёт его в США. Там им будет намного проще и спокойнее. Чонгук вернётся к полноценной работе, он — начнёт преподавать для американских студентов и всё больше знакомиться с чужой культурой. А дальше всё, как в старом добром фильме: покупка маленького, но уютного домика в штате Массачусетс, дружелюбная собака, чтобы не скучать вдвоём, и тихие вечера друг с другом у камина. По выходным — вылазка на природу с общими друзьями, воспоминания о знакомстве, смех, пиво в бутылках и вкусные хот-доги. На пятую годовщину отношений Чонгук сделает предложение, когда они будут высоко над землёй. Тэхён не сдержит эмоций — с возрастом он станет сентиментальным. Свадьба будет скромной, в узком кругу близких, медовый месяц проведут на Гавайях, где влюбятся друг в друга заново. Но это всё будет потом, в далёком будущем, а сейчас время остановилось для них двоих. Чонгук, уткнувшись губами ему в грудь, признаётся в любви на трёх языках мира, а Тэхён, обнимая его за шею, тихо смеётся. Спрашивает о значении той фразы и, получив ответ, влюблённо улыбается. — Я хочу всегда быть рядом с тобой, — повторяет Чонгук на английском и смотрит в глаза уже серьёзно. До предложения руки и сердца на воздушном шаре ещё далеко. Однако Тэхён счастлив уже сейчас. Нужно позвонить Сокджину и поблагодарить его от души. Эксперимент закончился успешно.