Пригрел на груди змею

За окном моросил дождик, тихонько отстукивая свою песенку по железному подоконнику. Уже вечерело. В небольшую комнату заливался золотой отсвет заката, придавая всему вокруг оранжевых оттенков. Гостиница, где сегодня остановилась Ен, находилась в камдене, как раз на территории Соломонса. Комнаты были обставлены просто, но со вкусом: большая резная кровать из тёмного дерева, два салатовых кресла у окна, в центре комнаты маленький диван, напротив него, так же скромных размеров, камин. Строгий викторианский стиль, царивший в номере, был особенно любим девушкой. Узкоглазка сидела в глубоком и уютном кресле, наблюдая в окошко за огненным светилом, медленно уступающим свои права ночи. Китаянка чувствовала себя счастливой, по-настоящему. На сердце лилась рекой тёплая патока умиротворения, смягчая и обволакивая каждый осколок души. Мысли успокоились и больше не пытались задушить Ен тревогой. Они тихонько мурлыкали о красоте жизни и прелести бытия. В дверь постучали. Ен поспешила встретить гостя, недовольная тем, что ее отвлекают от созерцания заката. Дверь открылась, явив за собой медведя в человеческом обличии. Соломонс не спешил здороваться. Миссис молча отошла с прохода, пропуская гостя в помещение. Это их первая встреча с того дня, как Альфи отдал Ен обещанное. Сегодняшнее их свидание было примечательно тем, что назначила его миссис Брукс, а не Альфред. Пройдя вглубь комнаты, еврей не спеша снял шляпу и пальто и небрежно бросил на диван. Одет он был по обыкновению в белую, и уже изрядно мятую, рубашку без воротничка, сверху темно-коричневый жилет, с кармана которого тянулось множество золотых цепочек, в завершение образа, простые чёрные брюки. -Не думал ещё с тобой встретиться. -Почему?- девушка заняла кресло облюбованное ей ранее. -ты же получила, что хотела. -я как раз надеялась с вами об этом поговорить- китаянка указала на кресло, приглашая гостя занять место напротив неё. Соломонс сел. Он был сегодня сам не свой: по обыкновению язвительный и резкий мужчина был подавлен. На его лице сумраком залегла какого-то особого рода тоска, глубокая и незыблемая, будто все горести мира разом легли на его широкие плечи. -Я тоже- в голосе сквозил холод и как будто разочарование. Альфи достал из кармана какой-то небольшой предмет, сжав его в кулаке. Раскрыв ладонь, мужчина продемонстрировал стеклянный бутылёк, точно такой же как был у Ен. Собственно, это он и был. Мужчина внимательно наблюдал за реакцией миссис. Держа стекляшку двумя пальцами, Альфред покачал находкой в воздухе, как бы поддразнивая собеседницу, после чего поставил предмет на деревянную поверхность. В комнате повисла недобрая тишина. -Что это?- Китаянка была совершенно спокойна, хотя следовало бы нервничать. -Ты мне скажи- устало выдохнул Альфи. -откуда он у вас? -Один добрый доктор, который обычно лечит людей, а тут вдруг решил полечить одну тупую, упрямую овцу, значит, согласился за экую некую сумму присматривать за ранее упомянутой овечкой, а потом докладывать не менее доброму, а главное пиздец терпеливому, пастуху, так да… -Значит, Мистер…- Девушка попыталась вклиниться в монолог, но Соломонс ей в такой возможности отказал. -Я ещё не закончил!- взревел Альфред , тыкнув указательным пальцем в сторону Ен. Девушка тут же поняла всю серьезность намерений Соломонса и испытывать его терпение больше не стала. -А теперь скажи мне, милая овечка, ты себе сыпала эту отраву?- еврей был на грани, на его лбу ритмично пульсировала вздувшаяся венка. -Не смей врать. Лиен из последних сил заставляла себя смотреть в глаза еврею. Его взгляд не внушал животный страх, как это было с Джо, скорее китаянка испытывала благоговейную опаску, сродни чувству при наблюдении за разбушевавшейся стихией. Волнение и трепет мутили разум. -Сыпала. Альфи сделал нарочито удивленное лицо, широко распахнутые голубые глаза прямо вопрошали; «Как ты уродилась такой дурой?». Сделав глубокий вдох и выдох, чтобы не сорваться, Альфред продолжил: -И как ,блять, удачно? -Как видите, нет -Вот ведь правда… бог дураков любит. Не история, а библейское чудо… -Я понимаю как выглядит ситуация с вашей стороны- начала Ен вкрадчиво.- я поступила глупо, но уверяю, что впредь такого больше не повторится, вам не нужно за мной присматривать, то было временное помутнение на фоне стресса. Теперь я трезво оцениваю всю ситуацию и свои силы. Все произошедшее не более чем досадная ошибка. Густые брови Альфи по мере монолога ползли вверх пропорционально возрастающему недоумению. Теперь-то Соломонс был по-настоящему удивлён. -Ты правда не понимаешь или притворяешься?…-наконец еврей не выдержал и перешёл на крик- Ты убиться хотела! Ненормальная! Какого черта тебе это вообще в голову взбрело?! Кокнула бы мужа и жила спокойно! -Почему вас это вообще так волнует? Какая разница живая я или мертвая?- Девушка старалась сохранять спокойствие, хоть и ситуация этому не способствовала. -Мертвые птицы не поют. Куда ты его добавила?-Альфи немного смягчился, волна праведного гнева покинула голову, проясняя рассудок. -в пирожные. -в пирожные добавила, значит… в твою голову бы мозга добавить. Цианид к сладкому нельзя добавлять… Ты правда сдохнуть хотела? -Нет, просто временное помутнение- Ен постаралась придать фразе как можно большую уверенность и правдоподобность. Казалось, что мужчина ее насквозь видит. -Ещё хоть раз в жизни мне соврёшь- я утоплю тебя как плешивого котёнка в тазике.- Спокойно проконстатировал Альфи -да, хотела. -Не вздумай ещё подобное выкинуть. Надо жизнь ценить и беречь, понимаешь ты это? не бывает нерешаемых проблем. Тебе дали ещё один шанс, так что не проеби его.- Гнев сменился обратно на горечь. Соломонс искренне жалел эту дурочку, напуганную и запутавшуюся. - если тебе это важно, то я бы не хотел чтобы ты сдохла.- сказал еврей, театрально взмахнув рукой. -Спасибо, наверное.- В узкоглазке бушевали самые противоречивые эмоции, и из-за всего этого сумбура, она даже не могла понять, что она чувствует: расстроена ли? Или наоборот. С одной стороны, Альфи о ней заботится, хотя и не должен. И вовсе не ради выгоды, ведь Ен для него теперь бесполезна. Когда еврей выполнил свою часть уговора, но он не оставил девушку одну, присматривал за ней. А с другой, орет и сомневается в ее интеллектуальных способностях. Хотя, ввиду недавнего посещения одного сидельца, китаянка уже сама сомневалась в своём здравомыслии. Выйдя из задумчивости, Ен обратила внимание на корочки язв, рассыпанных по лицу мужчины. Сердце неприятно заныло, отзываясь тупой болью на осознание скорой потери этого странного и грубого человека. Не так давно она залезла в медицинский справочник, и не нашла для себя ничего утешительного касательно здоровья Альфреда Соломонса. Лиен бы тоже не хотела, чтобы Альфи умер через несколько лет, она не хочет его терять ни сейчас, ни потом. Пока этот человек заботился о ней больше всех, хоть и редко говорил что-то приятное. В отличии от Артура, Альфред делал, а не говорил. Именно в этот момент, когда девушка осознала, что человек напротив скоро покинет ее жизнь навсегда, она изменила своё мнение касательно данного чудаковатого индивида. -Давай поговорим как взрослые, змейка моя?- смены настроения этого мужчины невозможно было предугадать. Секунду назад он был в бешенстве, а сейчас смотрит кротко и говорит тихо и даже ласково. -Хорошо- Ен немного смутилась. -Ты привязалась к тому усатому цыгану, верно?- примирительная интонация Соломонса напоминала поучения старшего товарища для несносного ребёнка. Немного подумав над ответом, китаянка решила, что Альфи не заслужил лжи. -Вы правы. Мужчина вертел в руке стеклянный флакончик и внимательно рассматривал. После небольшой паузы Альфи, все так же не поднимая глаз, с горечью в голосе процедил: -Ты его любишь? -Нет- Ен не врала. Она была влюблена в искреннего и простого Артура, но в то же время понимала, что это далеко ещё не любовь. -А что тогда?- Соломонс потихоньку начинал нервничать, неопределённость и неизвестность он просто ненавидел. -Влюбленность и не более. -Вот как.- еврей задумчиво поскрёб бороду. -А он говорил тебе кто такая Линда? А?- мужчина зыркнул исподлобья на собеседницу, в глазах проскочили недобрые искорки. -Нет… -Его женщина. Уже вместе больше года. Навещать в тюрьму его ходила. Он тебе это рассказывал? Ен молчала. Ей нечего было сказать. Девушке было больно, но никаких прав на Шелби она не имела. Она ему никто, как и он ей. -Альфред, зачем вы все это говорите? -потому что ты наивная дура, которая позволяет над собой издеваться, а потом из-за этого страдаешь! Повзрослей уже наконец! Хватит верить людям, Лиен. -Вы правы. Я глупа, как пробка.- слова Соломонса сильно на неё подействовали, она ведь действительно слишком просто впускает людей в свою душу, хотя столько раз обжигалась. Артур фактически не врал миссис, но не удосужился сказать ей о другой женщине в его жизни. Целовал Ен, в то время, как принадлежал другой. -Ну, знаешь, может насчёт тупости это я лишнего наговорил.- Альфи буквально мог наблюдать, как Ен падает в пропасть горя и ненависти к себе и чувствовал за это вину.- это я так, чтоб тебя в чувства привести… ты смышлёная, даже слишком. Но наивная! Ну это со временем пройдёт. Ен его уже не слышала, из его речи она вынесла совсем не то, что на самом деле хотел сказать еврей. -ле-азазель! Ну что ты так близко все принимаешь?!- мужчина начинал понемногу паниковать, потому что совершенно не понимал как разговаривать с этой чудачкой. В Ен он видел странную дриаду не от мира сего, слишком сочувствующую и кроткую для мира вокруг, но в то же время хитрую, как ведьма. Девушка могла в одну секунду вести себя как капризный ребёнок, а в следующую цитировать Декарта. Она сочетала в себе несочетаемое, за это Альфи ее и любил, самым искренним образом. И с этим своим изъяном он давно смирился, ещё когда Она читала ему рубаи в машине. И вот теперь Альфред ревновал внимание своей нимфы к грязному цыгану, который пудрил ей мозги, злился и на саму Ен за то, что позволяет делать с собой людям вокруг. Альфред встал и подошёл к креслу Ен. Он аккуратно, почти нежно, взял двумя пальцами подбородок девушки и повернул ее голову к себе. И снова эта неописуемо прекрасная Ундина глядит на него из пучины своей печали и тоски. -Я ведь немного прошу- сердце мужчины разрывалось на куски каждый раз, когда он смотрел в чёрную бездну этих глаз - просто подпусти меня чуть ближе. Клянусь богом, я не наврежу.- Альфи лёгким движением заправил выбившуюся из причёски прядь за ухо, еле коснувшись скулы. Как бы он хотел касаться этой Мадонны полноправно, а не как вор, похищающий крупицы близости, перебиваться короткими касаниями. Девушка ощутила через мимолетное обжигающее прикосновение всю чистоту и искренность чувств Альфреда. Он был аккуратен и не наседал, думал о том, как будет лучше для неё. Лиен встала с кресла, оказавшись вплотную к еврею, ее рост не позволял ей смотреть ему прямо в глаза, поэтому глядела она снизу вверх. Ни сказав ни слова, она опёрлась лбом о мужскую грудь, полностью капитулируя. Этим жестом Ен вверила ему свою судьбу, впустив мужчину в свою жизнь. Она устала точно так же как и он. Альфред придвинул узкоглазку к себе, закрывая в своих объятьях, будто хотел спрятать ее от всех вокруг, чтоб больше никто не смел зарится. Ен чувствовала, как горечь от разочарования в одном человеке перекрывалась заботой другого. Сегодня она хотела почувствовать себя защищённой в кои-то веки, не ощущать себя уязвимой и слабой, и Соломонс исполнял ее желание. С ним она была в безопасности. Ен бы могла его полюбить так же искренне и нежно как и он ее, нужно всего лишь подпустить ближе. Но все же в голове крутилась одна навязчивая идея, что Соломонс поступит в конце концов, как Артур. Поиграет, бросит, поменяет на другую, а потом забудет вовсе. Узкоглазка не хотела больше думать о Шелби, хотя бы не сегодня. Она старалась отгонять от себя любую мысль о цыгане. Раз он не ставит ее в приоритет, значит, и Лиен перестанет придавать ему значение в своей жизни. Но проще было сказать, чем сделать. В голове бушевала буря, мешая и путая мысли между собой. Рядом с ухом прозвучал басовитый голос Альфи: -Почитаешь мне что-нибудь? -Достоевский подойдёт? -Понятия и не имею кто это.- усмехнулся мужчина. -Я должна вам ещё кое-что сказать насчёт Шелби.- Резко выпалила девушка, словно вспомнив что-то важное. -все это завтра. Альфред усадил узкоглазку на диван и подал недочитанную книгу с журнального столика. На обложке гордо красовалось название: «Преступление и наказание».Ен положила голову на грудь Соломонса, она чувствовала его размеренное дыхание, его сердцебиение, немного ускоренное и гулкое. Альфи приобнял свою дриаду, уютно устроив широченную ладонь на тонком плече. Мужчина мог ощущать запах ее волос, бесподобный тончайший запах, ее собственный неповторимый аромат, такой тёплый и уютный и ещё немного мёда, мог ощущать ее тепло под своими руками, он слушал ее спокойный голос и не думал больше ни о чём, кроме неё. Она успокаивала его беспокойный разум лучше всякого лекарства. Они сидели так до глубокой ночи, пока книга не была дочитана, а после рассуждали вместе о героях повести и их поступках. Его Мадонна все оправдывала Раскольникова, пыталась защитить, Альфреда это только умиляло, хоть мнения он был кардинально противоположного. -Родион- человек беспокойный, без цели в жизни, незаурядный ум брошенный на произвол судьбы. Он не заслужил ненависти. -И что? Этому умнику хуеву надо было медаль дать за кромсание старух ради подтверждения его высокой мысли, так да? Знавал я таких. Если ради добра надо переступить черту, то это и не добро вовсе. Гнида он, вот и все. Только в два ночи разговоры смолкли и в гостиничном номере повисла тишина. Ен так и уснула, в объятьях Альфи. Он осторожно выполз из-под узкоглазки и накрыл ее пледом, а сам устроился в кресле у окна. Уже занимался рассвет, ласковые лучи золотого светила тянулись ко всему вокруг, желая отогреть после холодной ночи. Солнце, такой редкий и желанный гость в Англии, теперь стал для еврея ядом. «Не больше получаса под прямыми солнечными лучами»- именно так говорил занудный докторишка, который поставил на Альфреда невидимое клеймо рака. Соломонс часто думал о том, как он хочет прожить последние два, от силы, три года, но в голову ничего не шло, кроме мыслей о том как бездарно прожиты годы до болезни. Сколько людей пострадало из-за его прихоти, сколько умерло напрасно. Иногда Альфреду казалось, что его врач просто пошутил, и никакой заразы у него нет, но потом на глаза обязательно попадалось зеркало. И он видел эти отвратительные проплешины в бороде, язвы на висках, шее и лбе… его собственный организм ополчился против него же и Альфи ничего не мог с этим сделать. Властный и сильный мужчина в самом расцвете сил медленно загибается от того, что не может противостоять сам себе- ирония в чистом виде. Альфред прямо-таки ощущал вселенскую справедливость на собственной шкуре: он безнаказанно забирал жизни, а теперь его тело само себя сожрет заживо. От тяжелых мыслей его отвлекли звуки копошения, доносившиеся с дивана. Плед зашевелился и вскоре из-под него показалась растрёпанная копна чёрных волос. Чуть погодя, Ен села, свесив ноги с дивана. Выглядела она сейчас, как нахохлившийся воробей. Потерев заспанные глаза, и оттого ещё больше размазав тушь, девушка спросила немного севшим голосом: -Скока времни? -четыре утра. Ещё немного посидев на диване, осмысляя своё существование в данном временном отрезке, китаянка укуталась в плед и пересела во второе свободное кресло. Она подобрала под себя ноги и уставилась в окно, все ещё отходя от сна. Кроме размазанной туши на лице девушки пришла в негодность и красная помада. -Помаду сотри- усмехнулся мужчина. Ен вытерла губы первой попавшейся салфеткой со столика, не отводя глаз от окна. -Чего так рано проснулась? -я всегда так. Сплю плохо. А вы сами поспали хоть? -Нет и давай уже на ты. Я не такой уж и старый. -Хорошо. -Так и что ты вчера хотела рассказать про Шелби? -Мистер Ченг поручил Томасу убрать Джордана, а я лишь должна буду подложить бумажку в его стол на праздничном ужине, никакого риска. -Так значится, цыганьё теперь и с китайцами работает…- Альфи нахмурился, ему явно пришлась не по душе новость. -Да, думаю, что дружить с Шелби полезней, чем воевать. -Ты права…да…Я знаю приличный бар, где можно хорошо позавтракать даже в четыре утра, что думаешь? -Дай мне пятнадцать минут- Ен улыбнулась самой тёплой улыбкой, что видел Соломонс в своей жизни. Она убежала в ванную, хлопнув за собой дверью. -Остановись мгновенье, ты прекрасно- коротко подрезюмировал Альфи, глядя вслед убежавшей дриаде. Это беспокойное существо, что только умчалось наводить марафет, бесцеремонно двигало и меняло планы еврея каждую секунду, сама того не подозревая. Ещё пять минут назад, Альфи точно полагал вести войну против цыганья, но теперь… Подружившись с Шелби, и китайцы ему меньше гадить будут. А вот сотрудничество с Дарби Сабини пока приносило больше убытков, чем пользы. И ещё одно но. Очень уж мужчине не нравилось, что его нимфа фигурирует в плане Томаса. Было у Альфи некое поганенькое предчувствие. -Я скоро приду!- проорал он в сторону ванны. После чего быстрым шагом направился к выходу, прихватив пальто со спинки дивана.