Обратная сторона Луны

На мокрых каменных стенах были крепко-накрепко закреплены тяжелые металлические оковы - для рук и для ног отдельно, а на гнилом деревянном подобии скамейки лежали различные ржавые инструменты пыток и ограничителей движений несчастного осуждённого. Наручники пережимали и без того худые руки бедового тирана, который уже полностью выбился из сил, пытаясь освободиться. Он уже не мог звать кого-то на помощь, так как сорвал голос тщетными криками, полностью охрип и тем самым потерял последнюю возможность привлечь к себе чьё-то внимание. Возможно, кто-то когда-то его и найдёт, на всё воля случая… Но кому же вообще в голову взбредёт покинуть светлые залы и спуститься в мерзкий подвал, в котором уж вот сотни лет заключены самые отчаянные мерзавцы и отбитые разбойники, что вынуждены страдать от холода и голода за решётками этой страшной тюрьмы? Гибби был вынужден думать об этом. У него не было выбора. Стыд захватывал сердце, тело дрожало, а глаза так и стремятся разразиться слезами. Снова странные действия. Одиночество, страх, отчаяние. Покинутый, в полном одиночестве, Гибби не мог простить себя. Его мысли были захвачены лишь одной персоной. Единственный, кто мог помочь ему сейчас — Понгорма, его любовь и тепло тела, его верность и сила, его честь и… Нет, так нельзя. Совесть Гиббьюлуса пожирала душу, не прощая такие приятные чувства вчерашнего дня, которые развились со временем в нечто страшное. Это всё его вина, и Гибби знал это. Свою роль нужно принять, ведь иного выхода нет. Король никогда не заботился о своём ментальном здоровье, поэтому знать не знал что происходит с ним прямо сейчас. Возможно, во всём виновато гордое одиночество, что длилось сотни лет… А сейчас? Потеряв девственность прошлым днём, Гибби просто не мог найти себе места. Лорду стало противно от самого себя, и вся уверенность в своём будущем просто испарилась. Стыд. — Ваше Вели… — Замолкни!.. Гиббьюлус с малозаметной дрожью в голосе почувствовал тошноту от собственного произнесённого приказа, что было направлено против возможной помощи. Сквозь зубы он тихо что-то прорычал в адрес назойливых слуг, которые готовы были бегать за своим лордом в каждом удобном им случае. Но Гибби не видел в них кого-то значимого. Он никогда не боялся отправить провинившегося в пыточную и самолично заставить мученика страдать (по мнению самого короля, заслуженно). — Ох, ох. Прошу прощения, мой Господин. Устало вздохнув, Гибби неловко перевёл взгляд куда-то на каменные стены. Кто же это, если не Одозеир? Прибывший к нему слуга не выразил своё удивление, точно его и не было — он будто бы всегда был готов к любому повороту событий в жизни лорда, в которой Одозеиру повезло оказаться и даже стать важной частью этой самой жизни. И сейчас Одозеир лишь молча покачал головой, прикрыв глаза. Ему хотелось помочь своему кумиру, сделать что-то невероятное, дабы завоевать расположения короля и стать к нему ещё ближе. Любой адекватный человек при виде безумной любви Одозеира к Гиббьюлусу не просто бы удивился, так ещё бы и предположил, что у культиста - фанатика попросту промыты мозги. Кто знает, может, Гибби действительно владеет силой внушения и способен вызывать у других существ уважение и почтение? Так или иначе, Одозеир был расстроен. Он понял, что с его повелителем произошло что-то не самое хорошее, однако ситуацию знать не знал, да и помощь может оказаться не самой нужной вещью… Сколько же раз Гибби был способен за любое лишнее слово собственными руками задушить несчастных фанатиков, которые и без того с радостью отдали бы свои жизни в его честь? Перечислить подобные случаи было бы проблематично, да и сам Гибби не подсчитывал их — уж больно много казней и пыток он взвалил на собственную совесть за всю свою долгую жизнь. — Х-х… Ну и жаль. Зачем пожаловал? Гиббьюлус немного злился. Правда, на самого себя. Редкий случай, однако. — Да, ваше… Ох-ох, мои слова не осветят то, что предназначено для Вас. Пожалуй, я не могу позволить себе загрязнить данную вещь своими руками, поэтому… — Одозеир прищурился, рассматривая наручники на руках Гибби. — Ах. Точно. — Что это? Отвечай, живо! Дёрнувшись всем телом снова, Гибби вновь вспомнил про старые ржавые оковы, что ограничивали почти что все его движения. Нет ему прощенья, нет. Одозеир заметил волнение лорда, осознавая то, что где-то что-то не так. С Гиббьюлусом однозначно что-то случилось. Возможно, он сможет повысить свой статус в глазах властелина, если разберётся в ситуации и постарается что-то в ней изменить. — Ох, увы, это… Совершенно пустой конверт. Должно быть, снова анархисты с Земли решили Вам насолить. Прошу прощения, мой Господин. Позвольте мне исправить ситуацию, дабы обеспечить вам дальнейших комфорт в нынешних условиях. Одозеир спокойно сдерживал свою хитрость. Ловкими движениями рук сложенный вдвое лист бумаги исчез под тёмной мантией культиста, а в цепких пальцах красовался открытый пустой конверт от него. Должно быть, Гибби не заметил обмана… Гиббьюлус вновь зазвенел оковами, в очередной раз пытаясь оторваться от собственной участи. Хоть он и верил Одозеиру, но если настанет что-то ужасное, то Гибби спокойно предаст Одозеира до того, как у фанатичного слуги возникнет мысль о предательстве своего господина. — Тогда, пожалуй, займись этими помойными крысами и ткни их носом в этот чёртов конверт, дабы эти дурные шутники всю свою короткую и никчемную жизнь на бумагу и смотреть не смогут без болезненных воспоминаний! Получив приказ, Одозеир остался довольным, и с соответствующим выражением лица отправился к лестнице наверх. Благо, письмо было целым и невредимым в складках мантии, а слова читались легко благодаря красивому и ровному почерку. — Должно быть, Лорд Гиббьюлус за подобное решит казнить меня, но это означает… — Одозеир поднял голову вверх, расплываясь в тёплой улыбке. — Принять смерть по приказу Лорда Гиббьюлуса… Ах, что же за сладкая честь!.. Вдохновлённый собственными догадками Одозеир поспешил покинуть тюрьму. Раз Гибби и попросил оставить его, значит, перечить нет смысла. Тяжело дыша, Гибби полностью поник. Он был готов принять наказание, вынося приговор самому себе. Никто бы и не поверил, что такой гордый и уверенный в себе и своей правоте король прибегнет к селфхарму, да ещё и в такой извращённой форме. Сейчас он ждал лишь одну персону, которая пообещала ему свою преданность. Ах, эти сладкие, но ядовитые признания в любви! Стоит ли игра свеч? Может, это был сон? Очень дурной сон, дурной настолько, что невольно можно принять его за реальное событие. Так весело. Полное одиночество, самобичевание, гнусные мысли, стыд. Жажда справедливости. Гибби был из тех, кому слово «честь» не казалось пустым звуком. Совесть сводила Гибби с ума, всё больше и больше напоминая ему о всех грехах, что были совершены на протяжении всей его долгой жизни, да и поделом.

***

— Всё, почти что завершил готовку! Дедусмулн наклонился вниз, прокручивая над очагом тело зажаренного на огне Тайро. В таком состоянии он не сможет позвонить за помощью… И Дедусмулн мило улыбался, глядя на свежее мясо на вертеле. — Наверное, ему было больно. Синеволосая девушка в багровом пончо села рядом, протянув руки к костру с целью погреться. Её шлем из старого черепа древнего плотоядного монстра лежал на зелёной траве так, чтобы остальным друзьям было удобнее сесть поближе к ней. — Со-о-омс… Позволь-ка мне отведать мяса из твоей бульонницы, а то нормальную тарелку найти не могу… Уэйн лениво потянулся, уставившись на шлем-череп подруги. Это была глупая шутка или просто какой-то бред поехавшего? — Ага, конечно. Сомсноса фыркнула от такой глупости. Да, её лучший друг, Уэйн, любит всяческие подколы, но порой и он перегибал палку. И это выглядело глупо. Очень глупо. — А я так и не могу понять… Дедусмулн задумчиво наклонил голову, обращаясь к своим друзьям. — Что же произошло, Дедс? Уэйн нахмурился, проявляя интерес к загадке археолога. Разговаривая сплошными тайнами, он создавал о себе странное впечатление. Но сейчас один герой из его группы исчез. — Разве вас не заинтересовало такое продолжительное отсутствие Понгормы? Все замолчали. Да, «отряд не заметил потери бойца», и это было крайне печально. Никто не видел своего рыцаря уже второй день, и команда Уэйна вовсю переживала за него. В мыслях лидера группы крутилось лишь одно имя. Гибби. Да, несомненно, виноват только он один, и больше никто. Понгорма частенько рассказывает о своём великом прошлом друзьям, всё больше впечатляя их своими рассказами. Истории Понгормы можно слушать вечно, ведь за всю его долгую жизнь произошло столько всего интересного! А Гибби… — Это не очень хорошо. Уэйн скрестил руки. С задумчивым выражением лица он прикусил губу, пытаясь составить хотя бы примерный план по спасению Понгормы. Будучи уверенным в своих убеждениях, Уэйн жестом пригласил своих друзей встать ровно и приготовиться к дороге. Где-то далеко находился хороший космический аппарат, что был издавна засыпан песком. Где-то там, за горизонтом, он ждал своих пассажиров. Если поспешить, то наверняка будет легче найти Понгорму. Но сначала нужно понять, стоит ли продолжать поиски на Земле? Луна находится там, где-то наверху. Учитывая тот момент, что Гибби правит и некоторыми землями этой планеты… Он вводит в ступор в команду. Где же, где же искать Понгорму?

***

Большая тяжёлая дверь с противным скрипом захлопнулась, наверняка распугав всю мерзкую живность темницы. Некая персона с кроваво-красным шлемом на голове приближалась к каждой решетке, дабы узнать среди них действительно важного заключённого. И он его нашёл. — Что же вы… Ты решился на такой шаг? Сняв тяжелый шлем с головы, мрачный рыцарь приблизился к осуждённому. Не понимая мотива Гиббьюлуса, Понгорма нежно погладил его по впалой щеке, сопереживая ему. Чувство сострадания стало основным на данный момент, поэтому Понгорма на время растерялся, проигнорировав собственную черту личности — решимость и упрямство, желание помочь и защитить. Гиббьюлусу было стыдно. Стыдно за то, что он продолжает тщетные попытки выбраться, хоть и знает о своём приговоре. Его тело уже обмякло, боль в плечах становилась невыносимой, а назойливость неприятных мыслей не оставляла лорду иного выхода, кроме как обижаться на собственное наказание. И сейчас ему снова было неловко перед Понгормой, и лишь один взгляд на его тело вновь вызывало странное, хоть и тёплое чувство ниже живота. Несмотря на приятное ощущение, Гибби отвернулся. В его мыслях чувствовалось лишь одно желание: выколоть глаза, дабы больше не знать о нахождении неподалёку кого угодно. Жалкая попытка отрицать реальность? Тяжело поверить, что Гибби пошёл на такое ради собственного комфорта, пусть даже делая это через боль. — Ну же, ну же… Всё хорошо. Всхлипывая, Гиббьюлус всё же обратил внимание на Понгорму. Тот явно не выражал недовольство и презрение к возлюбленному, искренне желая помочь ему в такой странной ситуации. Понго не смог подобрать иных слов, уж больно тяжело было рыцарю наблюдать за страданиями такой близкой к нему персоны. — Ч-что ты тут делаешь? Хриплый голос Гиббьюлуса отозвался эхом по всей темнице. Казалось, чудо произошло, и вот — герой-освободитель здесь, и он собирается покончить с плохими действиями. Оглянувшись по сторонам, Понгорма вполголоса ответил: — Восстанавливаю справедливость. С этими словами он направил мощные мохнатые руки к старым оковам на цепях, что всё это время обеспечивала обездвиживание тела лорда. Агрессивно отдёрнувшись, Гибби резко зазвенел наручниками, прикованными к стене. Пожалев о своём необязательном движении, он вновь почувствовал глухую боль в запястьях. Растерявшись, Гиббьюлус старался не вымолвить ни слова, дабы не спугнуть героя-помощника, который всё же беспокоился о нём. И он, так или иначе, пришёл спасать его. Понгорма коснулся пальцами губ заключённого, с искренним сожалением глядя на его уставшее лицо, которое так и выражало отчаяние. То, что сам Гибби является тем ещё садистом — спору нет, но навредить самому себе он решил только сейчас. В данный момент он страдал морально и физически, и когда от жестких пальцев Понгормы на своём лице он почувствовал небольшой удар током, то понял: верный рыцарь его не предаст. Ни за что. Понгорма приблизился к партнёру, оглянувшись в последний раз, закрыта ли дверь в камеру. Он всё ещё не понимал мотива Гибби, который сейчас едва ли не задыхался. Тяжело дышать, думать, говорить. И это надо срочно исправлять. Мрачный рыцарь сжал возлюбленного в объятиях, прислушиваясь к его стуку сердца, тяжело дыша ему в затылок, будто бы пытаясь пойти на безмолвный контакт с Гиббьюлусом. Тёплое дыхание Понгормы заставляло тело Гибби выгнуться от накатывающего возбуждения, всё больше напоминая о чувствах и ощущениях вчерашнего дня. Но сегодня настал другой день, который, по мнению Понгормы, является продолжением прошлой главы этой безумной истории. А это значит то, что это попросту неизбежно. Гибби наотрез отказывался от освобождения, но его тело такое холодное, слабое, худое… Понгорма не мог игнорировать не столько желания лорда, но и его потребности. И чтобы ему не стало хуже, нужно быть рядом, как можно ближе к нему. Едва не щекоча своей шерстью Гиббьюлусу грудь, Понго как можно осторожнее целовал его выпирающие ключицы, стараясь сделать это с наибольшим количеством нежности и теплоты. Менее уверенно Понгорма провёл горячим языком основание шеи Гибби, чувствуя его дрожь, что только больше возбуждало рыцаря. Нужно продолжать. Обноски, в которые был одет Гибби, выглядели настолько ужасно, что ни один любой бездомный голый человек согласился носить хотя бы тряпки, что отдаленно могли быть похожими на это. Рваные куски ткани нельзя было назвать одеждой, ведь она совсем не скрывала исхудавшее тело лорда. Понгорме так хотелось прижать его к себе, согреть и продолжить любить… Рыцарь делал то, что считал нужным. И делал он это решительно. Понго отлично обращался не только с оружием в бою. Гибби снова поднял голову вверх, крепко сжав зубы — уж больно не хотелось снова позориться своими стонами. Но Понгорма старался делать всё, чтобы этот глупый стыд исчез раз и навсегда. Хотя бы перед ним, этого будет достаточно. От возбуждения Понго не мог контролировать свою силу, и сам того не желая, схватил Гибби за его зелёные волосы и заставил того склонить голову ближе к себе. Гибби резко вдохнул от боли и неожиданности, теряясь в смысле происходящего. Это сон, всего лишь мокрый сон. И не более. Следовательно, можно насладиться моментом и наутро не сгорать от стыда. Крепко впиваясь губами к искусанным губам Гиббьюлуса, Понгорма добивался от своего партнёра больше признания. Никто не должен стыдиться чувств, особенно если ты занимаешь высокую должность. Любовь у всех одинакова. Это и есть причина действий Понгормы. Гибби не смог сдержать тихий стон, вновь чувствуя желание покориться и (уже во второй раз в своей жизни) стать подчинённым. Понимая, что иного выхода нет, Гибби перестал сопротивляться. Ему самому надоело висеть в цепях на стене, а компания в виде Понгормы была очень желательна. Рыцарь с уже большей осторожностью обвил руками шею Гиббьюлуса, желая притянуть его к себе как можно ближе. Настойчивые поцелуи превращались в нечто большее, когда Гибби позволил языку Понго проникнуть в его рот, с удовольствием принимая его горячую слюну, ожидая дальнейших безумных движений партнёра. Понгорма чувствовал себя прекрасно, но у него есть кое-что важное — честь, достоинство и долг, которые Понго хранит в себе уже очень долгое время. Они не позволяли так относиться к своему главнокомандующему, да и использовать насилие против короля казалось безумием, тем более если оно поступает со стороны уважаемого рыцаря. Сбавив силу, Понгорма мысленно искал слова для извинения перед Гибби, хоть и знал, что сейчас не время для разговоров. Должно быть, оба не хотели разрывать поцелуй за поцелуем, наслаждаясь близостью в такой неприятной обстановке. Проводя пальцами между обнаженных грудей Гиббьюлуса Понгорма то и дело одним мощным движением срывал с него обноски, которые всё равно мало что скрывали под собой. — Накажи меня за грехи. Так, как и подобает содомитам… — Гибби слегка отстранился от партнёра, пытаясь сказать нечто странное. — Вроде меня… Гибби бросил взгляд на старую убогую скамейку, на которой расположены странные инструменты. Хоть он и не назвал нужную вещь, Понгорма понял его и взял в руки ржавое орудие пыток, которым даже сам Гибби не приказывал казнить кого-либо. «Груша», как и подобает мужеложцам. — Я готов, давай уже скорее! От одного нажатия «лепестки» инструмента зловеще раскрылись, расправляя их в разные стороны. Собственно, Понгорма знал как этим орудием пользуются, но всё же снова почувствовал фантомную боль, представляя себе, какого приходится жертвам пытки «грушей». Понго помотал головой, отказываясь от совершения преступления. — Если тебе действительно хочется, чтобы в тебя вошло что-то большое и твёрдое, то можно было попросить меня, и… От такой пошлой шутки Понгормы Гибби почувствовал легкий испуг, что каким-то образом смешался с шоком и стеснением. Лицо покрылось блеклым румянцем, и лорду пришлось застенчиво отвернуться в другую сторону, дабы не насмешить партнёра. Но Понго не собирался над кем-то смеяться, поэтому даже не улыбнулся, чтобы не смущать Гибби. Гиббьюлус решил промолчать в ответ. Ненависть к себе разрослась до небывалых размеров, и Гибби мог успокоиться только после своего наказания. Понгорма знал, что у его партнёра очень низкий болевой порог, поэтому обращаться с ним хотелось как можно осторожнее. В очередной момент рыцарь чувствовал стыд и раскаяние каждый раз, когда случайно бил током своего возлюбленного. Понгорма не мог контролировать своё закалённое в боях тело во время возбуждения, что добавляло в некотором смысле особый шарм в его поведении в постели. Гибби не мог пошевелиться. Его не просто поражали небольшие молнии — закреплённые на одном месте оковы послужили причиной боли в конечностях. Ноги затекли, руки стали холоднее, дыхание частое, голос сорвался, глаза слезятся. Казалось, прямо сейчас он находится в Аду, а его мучитель — Понгорма. Уж больно он много делает шокирующих вещей с его телом, превращая истязания ненависти в пытку любовью. Гиббьюлус никогда не был мазохистом, но такие мучения становились приятными, нежели удручающими. Понгорма ласкал крепкими руками грудь Гибби, перемещаясь всё ниже и ниже по тонкой талии, заставляя Понго продолжать наслаждаться видом тела Гиббьюлуса, такого измученного и уставшего… Да, лорда действительно было жаль, и Понгорма не мог этого не признать. Он не знал, сколько времени Гибби потратил на селфхарм, но точно был уверен в том, что именно ему нужно проявить заботу о своём возлюбленном. У него такой плоский живот… Должно быть, Гибби даже от еды отказался. И Понгорма знал, чем накормить своего лорда. С неприятной грустью Понго наконец дошёл до нижней части рваного одеяния, пытаясь как можно быстрее избавить возлюбленного от такой позорной тряпки. Почувствовав тот самый стыд, что был и вчера, Гибби уже не мог разобраться в своих мыслях и эмоциях. Хрипло откашливаясь, он едва не терял сознание, прилагая как можно больше усилий для того, чтобы не рухнуть в обморок из-за отсутствия нормального дыхания. Ему было тяжело говорить что-либо; оставалось только стремиться накопить сил на нужные слова. Понгорма же имел душевную связь с Гибби, и всё казалось бы — их отношения перешли на ступень выше лишь вчера, но клятвы верности и любви уже произнесены. Пути назад нет, да и отступать никто не хотел. Понгорма, проявляя своё волнение, в последний раз целуя живот Гибби, вновь возвратился к его лицу. Глядя партнёру прямо в глаза, он понимающе кивнул, сочувствуя Гиббьюлусу. Понго считал, что его возлюбленный не заслужил такой ненависти. Гибби всегда был мудрым правителем, но порой всё же нагонял страх перед подчинёнными, заставляя народ уважать и покоряться ему. Да, Гибби спокойно мог приказать казнить любого неугодного жителя — без разницы, совершил ли этот нарушитель закон или попросту взглянул на короля без страха и уважения в глазах. Увлечённо целуя Гибби снова и снова, Понгорма отстранился на момент. Постаравшись улыбнуться, он все же не получил ответной реакции, но это не расстроило рыцаря. Не расстроило, но мотивировало стараться лучше. В очередной раз Понгорма впился в губы Гиббьюлуса, пытаясь проникнуть внутрь языком. На минуту Понго задумался, правильно ли он сейчас действует? Эти движения помогут ему хотя бы морально спасти Гибби? Ох, как же хотелось сейчас освободить своего лорда от этой грязной пытки!.. Гибби почувствовал что-то странное. Возбуждение, смешанное со стыдом и отчаянием стало основным источником энергии павшего короля. В его разуме всё перемешалось, а физически Гиббьюлус и вовсе не мог отрицать свои дикие желания, которые обязательно должны воплотиться прямо сейчас. Чувствуя, как собственный половой орган постепенно напрягается, Гибби с дрожью выдохнул от стыда. Понгорма сразу же заметил эрегированный член его господина и понимающе кивнул. Рыцарь не хотел смущать возлюбленного, всем видом старавшись показать ему, что не собирается делать что-то плохое с ним. Наоборот, Понго только сильнее завёлся, постепенно снимая с Гибби рваную ткань, которая никаким образом не прикрывала эрекцию Гиббьюлуса. Сейчас же лорд остался буквально ни с чем, и выход из сложившейся ситуации был лишь такой: покориться ощущениям и наслаждаться действием. «Сновидец» не раз видел подобные сцены в его мокрых снах, и чувства были всегда разные. В некоторых ночных видениях Гибби переживал много чего страшного, из-за чего порой ему становилось страшно ложиться спать. Но здесь и сейчас ощущения были не сравнимы с никакими, даже самыми реалистичными снами. Пора просыпаться. Возвращаться в реальность. Не догадываясь о мыслях Гиббьюлуса, Понгорма решительно выдохнул. Его мохнатая рука легла на длинный ствол члена возлюбленного, стараясь охватить его почти что полностью. Вспыхнув новой волной страсти, Понго постепенно терял возможность контролировать свою силу, из-за чего крепкое сжатие органа Гиббьюлуса приносила ему терпимую, но всё же не самую приятную боль. Жалобно взвыв, Гибби зажмурил глаза, дабы Понгорма смог обратить внимание на свою ошибку. — О-ох. Понял, понял… Немного расслабив руку, рыцарь всё ещё не мог себя контролировать полностью. Сейчас им движет только похоть, вызванная чрезмерной зависимостью от своего короля. Любовь завела его тело быть страстнее с возлюбленным, но зная крепкий дух Понгормы, он всё равно жёстко держал контроль над своими силами. Продолжая свою работу руками, верный рыцарь согревал синей шерстью оранжевое тело замёрзшего партнёра, внимательно наблюдая за дыханием лорда. Понгорма верил, что ему даётся это тяжело, поэтому всей душой надеялся на скорейшее освобождение возлюбленного, если, конечно же, в скором времени он наконец одумается. Грубые пальцы Понгормы скользили по влажному органу Гибби, приближая его к долгожданному моменту оргазма — моменту, во время которого никакие оковы не были бы заметны, оставляя обоих лишь в компании чувств и томных стонов. Однако всё снова начало происходить наперекосяк. Чувственное действие пришлось остановить, оставляя обоих участников неудовлетворёнными. Послышались звуки чьих-то быстрых шагов, будто бы приближающийся сильно торопился куда-то. — Вон отсюда! Живо! Понгорма не сразу понял посыл такого резкого, грубого приказа, пока причина не стала очевидной: должно быть, кое-кто возвращается. Быстро помогая Гибби прикрыть его тело, рыцарь задумался. Кто же это? Только один слуга знает про положение Гиббьюлуса сейчас. Одозеир. Понгорма оглянулся в поисках укрытия, дабы избежать неприятностей как и ему, так и его Лорду. Найдя на каменной стене немалое в своих размерах влажную область, он приготовился к пролому. Замахнувшись крепким кулаком, Понгорма обрушил мокрые камни, открыв путь в соседнюю камеру. Его высокий рост и мощное телосложение не сразу позволили рыцарю пролезть, и в самый последний момент ему всё же удалось переместиться. Звук шагов затих, ровно как и его эхо. Понгорма, услышав слова прибывшего Одозеира, тяжело вздохнул, глядя на свои окровавленные руки. Ломать камни всё же было больно, но другого выбора не существовало. Осталось только прислушаться к прибывшему слуге возлюбленного. — Мой Господин! Неизведанное судно приземлилось недалеко от Вашего дворца ровно шесть минут назад. Трое стражников уже погибли от их рук, храбро сражаясь за Вашу честь. И, должно быть, эти агрессивные прибывшие настроены против Вас.