Семь лепестков

      Сергей просыпается среди ночи и не сразу понимает, что его разбудило. Громкий звук с улицы? Нет, ни машин не слышно, ни голосов. Цикады, что, кажется, ни на минуту не затыкаются, трещат и трещат и днем, и ночью в любую погоду, тоже молчат. Даже море, шумное с вечера, штормовое, затихло, лишь очень глухой далекий мирный плеск доносится. Его с трудом, правда, можно уловить между залпами оглушительного храпа, доносящегося с соседней подушки. До ужаса раздражающего, но такого родного и любимого храпа.              Бинго!              — Олег, — Сергей переворачивается на другой бок, приподнимается на локте, склоняется к темноволосой голове на соседней подушке и рычит прямо на ухо нарушителю тишины: — Олег! Перевернись, ты храпишь!              Олег зычно всхрапывает еще разок, шлепает смешно губами, ерзает, поджимая одну ногу и замирает опять, так и не поменяв позы. «Хррр!» — выдает он луженой глоткой и носом, Сергей со стоном валится обратно на подушку. Твою ж мать!              Он честно пытается уснуть следующие тридцать минут, натянув одеяло на голову, но это бесполезно в таком шуме. Звереет, пинает Волкова по бедру, толкает под ребра локтем. Никакой реакции. В конце концов, едва подавив в себе желание накрыть лицо Олега подушкой и как следует надавить, встает, накидывает халат и сонно тащится на кухню, через час все равно подъем...              Варит кофе, такой, что ложка почти стоит, выпивает его, стоя у огромных панорамных окон, выходящих в маленький заросший бугенвиллией и олеандром садик, и глядя, как встает солнце.              С солнцем встает и Олег, Сергей слышит его шаги, когда он еще только поднимается с постели. Раньше Олег двигался совершенно бесшумно, а теперь топает как слон по дубовому мореному паркету, скрипит ступеньками лестницы — набрал веса на итальянских деликатесах, шлепает по прохладному с утра кафелю босыми пятками.              — Уже встал, — хрипит со сна на ухо, обдает горячим дыханием привычно подставленную щеку, не целует, просто касается губами, замирает так. Сергей тоже не шевелится, глубоко вдыхает, сглатывает, проталкивая непонятно откуда взявшийся в горле комок, закрывает глаза, зажмуривается, чтобы не...              — Встал, — отвечает резко, грубовато, встряхивая волосами, короткие пряди мажут по щеке. Олег отстраняется, но не отходит:              — Я опять храпел, да? — в голосе вина, и он тут же пытается ее загладить: обнимает Сергея за талию, тычется носом ему в затылок. — Прости, Серый, я... Я честно принял твои таблетки, но, похоже, они не действуют. Давай я все же переберусь в гостевую, нельзя же так, чтобы ты постоянно не высыпался!              Сергей разворачивается к Олегу, устраивает руки у него на плечах. Олег сонно-хмурый, сопит громко, щетина за ночь отросла какими-то клоками, в волосах белого уже больше, чем темного. Старый пес... У самого Сергея седина не так заметна: ее и меньше, да и среди рыжего не так ярко выделяется.              — И думать забудь! Супруги либо спят в одной постели, либо разводятся. А я еще замуж не выходил, чтобы разводиться, так что... — за шуточкой скрывается страх: Сергей боится спать один. Боится, что ночью с Олегом что-то может случиться, он в последнее время часто жалуется на боль в сердце, конечно, столько времени проводить на горячей кухне, а таблетки не принимает. Сергей боится потерять, он лучше не будет спать вовсе, чем не успеет.              Сергей целует Олега в уголок губ, потом вовлекает его в развязный, мокрый поцелуй. Что там говорят: надо сначала почистить зубы, побриться, умыться и все такое, а уж потом... А если не будет этого потом? Когда тебе за пятьдесят, уже ценишь каждую секунду вместе. И вообще, когда любишь по-настоящему, когда вместе уже полвека, так плевать на все это: и на возможный запах изо рта, и на щетину, и на прочие условности.              — Ладно, как скажешь, — этот разговор у них не первый, и Олег быстро сдается, зная, что все равно будет не так, как он говорит. Сергей крепче обнимает его, вжимаясь, срастаясь, слипаясь всем телом, почти всем, прижаться плотно от груди до самого паха мешает с любовью выращенное Олегом пузо.              Мимо с грохотом проезжает соседская машина, цикады на улице разом начинают стрекотать. Бродячая собака, которую Олег прикармливает обрезками и костями, гавкает у забора гулко, требует завтрак.              — Я сделаю кофе, иди пока умывайся, — Сергей отталкивает Олега от себя, идет в кухню, Олег покорно топает наверх, скрипит лестницей. Сергей заряжает кофемашину, включает ноутбук. Новый день начинается, день полный забот, хлопот.              Отчаянно зевает, даже не думая закрыть рот рукой, одновременно проверяя счета за поставки продуктов в их маленькое семейное кафе — «Знаешь, я всегда мечтал на пенсии стать шеф-поваром, Сереж», — отвечая в мессенджере Лере, что, конечно, они возьмут ее детей-близняшек на каникулы, она может даже не спрашивать, детям необходимо море, заказывая домой бытовую химию — опять кончилась туалетная бумага и полотенца!, — Сергей думает, что все же делать с Олеговым храпом.              К врачу сходить — это обязательно! А еще? Может, попробовать расслабить Олега нежным сексом? Он где-то читал, что люди храпят от сильного напряжения, а хорошее занятие любовью ой-как расслабляет! Надо проверить, вдруг подействует. Ну или не спать он по крайней мере будет более счастливым!