Маленькие соционические тексты

Я виктим. Ну да, гаммийский виктим-интроверт, Бальзак, и с заботливыми так называемыми, из Альфа-квадры ли, из Дельты, дела иметь не желаю. Только агрессоры. Лучше родные. Лучше мой Наполеон, конечно же. Что? Да, разумеется, я сужу по собственному опыту. Иначе бы вообще так не говорил, вы меня за Робеспьера-теоретика не принимайте. Помню, трахался с одним Штирлицем, так он, пока выебет по-человечески, всего изведёт вопросами идиотскими: тебе удобно? А может, подушечку под ягодицы подложить? И главное, слово-то какое выбрал — ягодицы! Нет, чтоб нормально «жопа» сказать, или хотя бы «задница»! Нет, ему надо, чтоб всё по-правильному было. И не сматерится никогда во время ебли, а уж если хуй мне мять начнёт, так до того бережно, будто он, сука, хрустальный. Да не грубости я хочу! Власти над собой! Я же виктим, понимаете? Мне не нужно, чтобы меня уговаривали, нежили и сюсюкали со мной, мне нужно, чтобы меня побеждали! Ну или вот, инфантилы эти, что альфийские, что дельтийские опять же. Вроде как к сюсюканью не склонны, но всё равно толку никакого. С одним Дон Кихотом, помню, решил поебаться. Тот из себя такого агрессора состроил, куда там Жукову. Не говорит — рычит. Глаза горят, из ноздрей пламя пышет. Пришли ко мне домой, так он меня прямо в коридоре зажал, мордой к стене развернул, руку за спину заломил, стояком каменным об жопу трётся, и стояк какой надо, здоровенный. Я прямо поплыл весь, коленки подгибаются, дрожу, но сам шиплю: — Пошёл нахуй, не хочу я! А как иначе? Виктим я или кто? Сдаваться-то сразу не должен. Иначе моему агрессору какой интерес? И что вы думаете? Он руку мою сразу выпустил, как это услышал, и покаянно так говорит: — Ой, ну извини, извини. И ушёл. Ушёл, сука, представляете?! Дверь за собой так тихонечко закрыл, а я стою как дурак, у стены, зубами скрежещу. Такой облом! Не-ет, вы как хотите, а я теперь только своего Наполеона ищу.