Темный век

Пять веков назад. Время рассвета. Сегодня солнце не вставало вообще. Стоя на балконе небольшого здания, близ стоящему к императорскому дворцу, не высокая фигура смотрела прямым взглядом в даль. Его сосредоточенность была такой сильной, что казалось, будто он пытался вызвать солнечный свет одной лишь силой воли. Он стоял уже несколько часов в ожидании вестей, от его подчинённых. Это продолжалось уже месяц. — Лорд Ксиан, — раздался голос солдата позади, — мы привели его. Старый примат кивнул, услышав новость. Он повернулся и заведя руки за спину, направился к выходу из комнаты. Ночь предвещала быть долгой. Продвигаясь по коридорам, он представлял встречу с тем, кто написал книгу, после которой многие монахи вырывали себе глаза и падали в предсмертной агонии, лишь переведя пару строк. Автора, которого приказал казнить сам Император, за столь ужасное произведение. Он поручил это дело Ксиану. Лорд был на хорошем счету у Императорской династии, за свою верность и искусное ведение пыток. В прошлом — воин, в настоящем— палач и следователь. Спустившись в подвал крепости, он узнал его по боли, по той агонии, которая вырывавшаяся из его уродливого лица. Вдохи облегчения вырвались из его изломанного тела в перерывах между пытками. Изуродованное тело пророка билось в конвульсиях от боли на пыточном устройстве. Голова несчастного старика была зажата металлическими пластинами, сдавливая череп. Крики эхом разносились по подземельям города. — Джиа Хадже, — читал Ксиан из забрызганного кровью пленника свитка, — Император осудил тебя, лжепророк, за столь ужасное пророчество и распространения своих мерзких проповедей среди жителей Китая. — От этого ничего не измениться, — выплюнул Джиа. Его слова вырвались из крепко сжатой челюсти с шипящим скрипом. Кровавая слюна брызнула на робу лорда и его лицо. Один из монахов, мельтешивших в темноте подземелья, оторвал полоску от своего рваного серого одеяния. — Мой лорд, — пробормотал он, передавая тряпку своему духовному наставнику. Ксиан вытер щёки и седые усы. — Ты — глашатай лжи, — медленно произнес великий воин, и в его голосе прозвучала уверенность в своем возрасте и положении. Он был главным в ордене, отвечавшем в этих низших делах мира. — Ты шарлатан и лицемер. Ты — вестник пустых слов. Ты сочиняешь ложные пророчества по звёздам. Ты говоришь несчастным, то что они хотят слышать. Но, предвидел ли ты это? — Да… — выдавил Джиа сквозь раздробленную челюсть. — Ты мог бы избежать всего этого, не привлекая к себе внимания, но ты продолжал, как безумец, без умолку болтать… — произнёс Ксиан. — Джиа—предсказатель, звездочет, читатель темного будущего. — Нет… — простонал старик. Ксиан поднял небольшую книгу со стола и посмотрел на её автора, который терпел столь ужасные пытки. — Однако вот это, — закричал лорд, бросая книгу об пол с грохотом выстрела из пушки, — это уже не просто воровство доверчивых монет. Это демагогия, пугающая мирных жителей. Ты говоришь о днях рока. О конце света. О апокалипсисе. Это — ересь. Джиа Хадже, — продолжил Ксиан, указывая на чистый том и кисть, которые лежали на столе перед стонущим пророком, — признай свои преступления, и я дарую тебе быструю и чистую смерть. Помоги самому себе. Скажи, что это выдумка. Зачем же валяться в бессмысленной грязи лжи и заговора? Посвяти этим страницам свое раскаяние. — Лишь прощение… — выдавил с трудом Джиа, сквозь разбитые зубы. — Я этого не сделаю. Только волей Императора. Все, что я могу тебе дать, — это свободная совесть и свободный переход в мир иной. Раскайся… — Нет… — простонал Джиа, и струя крови хлынула из ноздрей пророка, когда железные тески начали сдавливать его череп еще сильнее. — Эти… — начал Ксиан. — Эти проповеди о грядущем апокалипсисе… Эти смелые заявления передавались из уст в уста мирных жителей. Твои преступления ужасны Джиа. Император хотел казнить тебя еще раньше, за предсказание о смерьте его брата, но он пощадил тебя, как и остальных вещуний, предсказателей и пророков. — Он уже здесь… — простонал Джиа. — «Даже перед лицом смерти ты противишься», — подумал лорд, поднимая брошенную им книгу с пола. — В этой книге говориться о несчастном, который вернётся в мир живых. Он станет предвестником Конца, Губителем мира, и поведет армии чистого безумия и ярости против живых и мертвых, — Ксиан бросил презрительный взгляд на пророка. — Это чушь, которую ты нёс со своих лживых уст. Ты сам в это веришь? В ответ лорду приходили лишь мычания и стоны боли. Сверху над их головами послышались странные и тихие звуки, которым Ксиан не придал никого значения. С потолка посыпалась пыль. — Мир уже давно трещит по швам, а твои байки про демонов, которые придут в наш мир — выдумка. Эта угроза давно миновала. Всегда находились герои, способные противостоять злу. Страх — это не твое оружие. Армагеддон — не твое предназначение. Раскайся. Умри с чистой совестью, потому что твои проповеди — вызов всей империи Китая. Это ведет к… Ораторство лорда было прервано. Ксиан слышал хлопок. За ним последовал еще один. И еще один. Монахи, жрецы и войны повернулись ко входу. Дверь в подземелье распахнулась, и по полу пустился густой туман. В дверном проеме стоял невысокий силуэт, одетый в робу, а его голову закрывал капюшон, лишь свиной пятак был виден всем. — Довольно со старика, твоих унылых речей. — сказал незнакомец, его слова были пропитаны болезнью адского пламени. Затем последовал следующий, последний хлопок, завершая аплодисменты. Этот звук эхом разнесся по подземелью, словно раскат грома. Он был настолько сильным, что стены затряслись и старая пыль посыпалась с них. Все присутствующие упали на каменный пол от страха, который ими овладел. Но старый лорд остался твердо стоять на месте. — Как ты смеешь прерывать священный приказ Императора? — произнес Ксиан, пытаясь найти глаза незнакомца под капюшоном. — Могу себе позволить. Мне нужен этот старик! — произнес незнакомец, делая шаг вперед и щелкнув копытцами, заставил всех присутствующих корчится от боли и рвать на себе одежду. — И что же, по-вашему, вы делаете?! – рявкнул на своих подданных Ксиан. Он оглядывал всех по сторонам, крутясь на месте. Он отшатнулся, его усы тряслись, а глаза сверками от ярости и страха. — Немедленно прекратите это безумие. Я приказываю! — Он вновь посмотрел на фигуру, стоящую у двери. Сквозь капюшон он разглядел две блестящих век, древних и пылающих. Ксиан даже не заметил, что испачкался. На грязном полу подземелья вокруг него собиралась лужа мочи. — Стража! — взвыл он от страха. Сверху ничего не послышалось. Незнакомец ухмыльнулся и посмотрел на верх через люк. Пока нарушитель спокойствия смотрел в отверстие подземелья, начался кровавый дождь. Войны Цзиньи-вэй, которые охраняли верхние этажи, теперь были всего лишь жестоким моросящим дождем, капающим и сочащимся из люка. Когда ужасающий взгляд вернулся к великому лорду, дверь позади него захлопнулась с диким грохотом. Незнакомец начал медленно продвигаться к Ксиану с целью чего-то ужасного и нереального. Когда он проходил мимо монахов, они развязывали с себя пояса. Позади него образовался лес из висячих слуг. Войны, мимо которых он проходил, направляли свое оружие на себя, протыкая свои тела. — Сядь, великий лорд, — приказал незнакомец. После его слов Ксиан почувствовал, как его колени задрожали и согнулись. Он рухнул на кресло, которое стояло рядом с пыточным устройством. — Ну и где же твои хваленные герои, которые справятся с любым злом? Подходя к лорду, он откинул капюшон. Оттуда показался обычный свин, но к приближению к Ксиану, его шкура покрывалась чешуей. Из головы начали расти рога. Он рос с каждым размельчающим каменные плиты шагом своих когтистых лап, пока его роба не разорвалась в клочья. Волоча за собой хвост, унизанный шипами, он напоминал смесь животного и дракона. Демоническое создание, словно древнее зло, приблизилось к лорду, который все сильнее вдавливался в спинку кресла, чтобы казаться меньше. Словно в кошмарном сне, демон посмотрел ледяным взглядом на лорда, а затем на узника. Джиа Хаджи, все еще находился на пыточном устройстве, лишенный глаз, видел зверя ясно — демон улыбался. — Скажи мне Ксиан, почему ты видишь тьму только в безумцах? — прошептал демон, но лорд чувствовал каждое слово на себе, словно звон огромного горна. — Почему ты не ищешь тьму в себе? Какой бы ни был ответ, теперь твоя душа — моя. Тебе больше не понадобиться этот сосуд из плоти. С этими словами он обхватил когтистой лапой череп лорда и с легкостью раздавил его, словно муху, которая надоедливо кружила вокруг. С мощным свистом он взмахнул своим змеиным хвостом, отшвырнув труп со стула. После, демон сел напротив пророка. Забарабанив когтями по столу, пыточное устройство рассыпалось в прах, освободив пленника. Джиа рухнул сломанными коленями на каменный пол. Невероятная боль окутала его, но в момент он почувствовал облегчение, а затем неистовое отчаяние. Он чувствовал присутствие невероятного зла, которое с хищным взглядом смотрело на него. Он чувствовал страх, не видя его. Он начал отползать от демона, словно дикое животное, пока не уперся в холодные стены подземелья. — Я тебе не враг, Джиа, — сказал ему демон. — Не бойся меня, я не причиню тебе зла. Я твой спаситель и друг… Как и ты мой… — Друг, чьего имени я не знаю… — простонал Джиа. Он раскачивался, трясся и хныкал. — Мое имя — Ки-Па, — сказал демон. Последний слог его имени повис эхом в подземелье. — Я большой поклонник твоих работ. Я ценю их, шарлатан ты или нет. И я бы хотел увидеть продолжение этой замечательной истории. Твой шедевр еще не написан. — Ки-Па взял пустой том для исповеди пророка. Обмакнув кисть в чернила, обложка книги искривилась, затем превратилась костяной слой. — Помоги мне дописать её, и твое имя будет эхом раздаваться в вечности, — сказал демон. — Мы создадим эту историю вместе. Джиа застонал. Пыточное устройство не сломило его разум, но голос демона, его слова, привели к объятию чистого безумия. — Я бы очень хотел узнать, кто тот несчастный, о ком ты говорил. Помоги мне. Я найду этого война и смету его, как пыль со стола. Этот… Губитель Мира, падет от моей руки. Это Я буду верховным демоном, Богом для смертных. Это Я буду концом всего. Это Я поведу армии демонов против всех. Расскажи, что ты видишь, и я запишу это. Дни конца уже наступили, помоги мне ускорить этот процесс. Мир, как никогда, пригоден для того, чтобы сломать его. Твои пророчества возвысят до статуса легенды – и я займу свое законное место. И мир будет принадлежать мне, чтобы погрузиться во тьму и погибель. Джиа пропал в забвении, которое, как пиявка высасывала из него силы. Предсказатель бесчувственно застонал. Он начал громко смеяться от своих мучений и орать в пустоту. Ки-Па открыл первую страницу тома и, взяв кисть, стал записать. Сперва он написал имя — Тай Лунг.