В поисках человека

Институт оказался гораздо более представительным, чем это казалось по голографиям. Его планетная часть, построенная из светлого камня, оформленного в декоративные стальные конструкции, огромные окна и широкие пролеты лестниц создавали впечатление огромного пустого пространства, где хорошо мечтается и легко думается. Здание строилось по проекту ксеноса-архитектора, который решил воплотить в человеческих строительных материалах переменчивость собственного мира, почти наполовину состоящего из лиан и болот — и у него получилось. Внешние стены зданий, украшенные сталью, напоминали ветки деревьев, сплетенные налетевшим ураганом, а внутренний двор, состоявший из скамеек и кустов, при взгляде из окон последнего этажа казался болотом с многочисленными бочагами. Орбитальная часть института была выстроена через восемьдесят лет после наземной и, в отличие от планетарной, не представляла из себя ничего особенного. Типовая станция делилась на четыре оснащенных двигателями модуля, которые в случае аварии отстыковывались друг от друга. Факультет космической навигации и картографии располагался в модуле два. И именно в его административной части происходили наиболее жаркие дебаты во время формирования нового штата на факультете. — Ваша программа противоречит образовательному стандарту! Что вы мне принесли, Семен? Ну зачем вам включать в список предметов для астронавигаторов гуманитарные блоки? Я бы поняла, что вы решили добавить матанализа, астрономии. Я была даже согласна на логику! Но зачем? Скажите мне, зачем им биология? — Госпожа декан, наши навигаторы путешествуют по планетам. Им не будут лишними знания о том, как устроен мир. В конце концов, это позволит лучше понимать, что ждет их на планетах. Декан факультета, вошедшая в зрелую пору стрекозоид, недовольно приподняла верхнюю пару крыльев, но предложенный учебный план не бросила, а наоборот, углубилась в чтение предлагаемых тем. Семен Брошевич, отвечающий за научную работу, уже давно не пугался выкриков начальницы, работал с ней девять лет и был уверен, что в этом году их навигаторы точно получат новый предмет. Убедил же он в том году декана добавить навигаторам историю, а два года назад — расширил в два раза астрономию. Да, студенты меньше гуляют, зато больше учатся, рейтинг вуза вырос на семь пунктов, количество учебных мест увеличилось… И ребята лучше подготовленные к космическим сюрпризам выходят. Эх… ксенопсихологию бы им еще… хоть спецкурсом… — И последние лекции вы о чем хотите им читать? — стрекозоид ошарашенно посмотрела на Семена. — Разумные киборги как новый вид биологического организма. — Вы спятили. Наукой это не доказано. Такая тема — сплошной популизм. — Зато мы заявим ее как дискуссионную секцию, в качестве лектора позовем ученых из «DEX-компани», а оппонентом пригласим профессора по ксенобиологии из Асцельского университета. Включим прямую трансляцию на галактику — будет очень интересно. Как раз эти занятия попадают на начало работы нашей приемной комиссии, и такая тема создаст правильный ажиотаж в нашу пользу. — Семен, ваше стремление к расширению факультета похвально, но история с разумными киборгами слишком… — Провокационна? — Я бы сказала, не в стиле нашего фундаментального подхода. — Именно поэтому я и передвинул ее на конец года. За эти восемь месяцев история точно прояснится. И либо «DEX-компани» признается в технологическом прорыве, либо ОЗК назовут шарлатанами. В любом случае, такая тема на сайте нашего факультета покажет наш вуз как не боящийся обсуждать спорные вопросы общества. А это привлекает молодежь гораздо больше, чем новейшее оборудование, наличие общежития и звездный состав преподавателей. Декан-стрекозоид еще раз посмотрела на программу: — И кого вы хотите позвать читать такую тему? — Я поищу по экспертным кругам, — облегченно выдохнул Семен. Набор студентов за последние три года значительно сократился. На очередном собрании в верхах был поставлен вопрос о возможном урезании финансирования и закрытия части корпусов или добавления коммерческих студентов к имеющимся бюджетникам. Одной из причин была названа классическая и устаревающая программа обучения, в которой — в отличие от конкурентов — не было никаких дискуссионных предметов. То, что предложил зам по науке, было, конечно, очень смело, но могло и сработать. По крайней мере, что ответить на следующем собрании у ректора, у них теперь было.