В поисках человека

С создания первой пристани и до постройки космопортов на несколько гектаров в преддверии путешествия человека охватывает предчувствие чего-то нового. Как будто перемещение в пространстве гарантирует изменение жизни, и какой бы она ни была до этого, путешествие точно изменит ее к лучшему. Сидящая за столиком в припортовом баре Моника Мохаммад была уверена, что космопорты — это одно из мест, где много гражданских, и потому условия работы должны быть прописаны четко, чтобы избегать двойного толкования. А начальство регулярно подкидывало ей прямо противоположные задачи — и раз в полгода Моника задавала себе вопрос: «Что она забыла на такой работе?» «Моника, ты просто ворчишь, — она отпила кофе из пластикового стакана. — Эта работа слишком хорошо оплачивается, чтобы написать заявление об уходе». А еще Моника знала, что с ее должности никогда не увольняют по собственному желанию. Согласно штатному расписанию последние шесть лет она была заместителем отдела контроля качества «DEX-компани» и выезжала со своими подчиненными разбирать только самые сложные ситуации, где нужна была тонкая работа и полное отсутствие следов. Ее непосредственный начальник не раз объяснял Бозгурду, что от мясников типа Джонсона необходимо избавиться и работать тихо, как это делает Моника, но пират не желал слушать голоса здравого смысла, из-за чего в конце концов и пострадал. Моника его не жалела. Скорее радовалась, что после смерти босса подотдел грязной зачистки был расформирован, и теперь вся власть перешла к ней. Она не сомневалась, что рано или поздно к ним обязательно обратятся, и не ошиблась. Шеф внутренней разведки намекнул на приглашение на встречу, и уже через час на комм прилетел файл с очередным заданием. Новое начальство проверяет, не утратили ли они хватку? Хочет выяснить личную квалификацию? Монике было все равно: она прекрасно работала и в кабинете, и в поле. И самый красивый для нее мир был сейчас. Она как разработчик всей операции, три помощника и пара статистов для розыгрыша «в темную». На соседнем стуле, справа от нее, сидит и нервно перекидывает ногу на ногу один из ведущих программистов по «семеркам». — Еще десять минут до подсадки, — отчаянно бубнит он, — а вы заставили меня сесть тут, у всех на виду. Программист со злостью и надеждой уставился на Монику, словно она могла волшебным образом изменить расписание вылета и подать корабль под посадку. — Пятнадцать минут! — Все будет в порядке, — предельно вежливо ответила Моника. — Мы сидим на самом видном месте, где даже законченный идиот не рискнет на вас напасть. Расслабьтесь и позовите официанта: вы еще успеете выпить кофе. — Какой кофе! — взвизгнул программист. — Мне присылали письма с угрозами! Меня пытались подкупить конкуренты! Я держался за корпоративную этику и сказал, что мои программы принадлежат только «DEX-компани», и тогда мне пригрозили похищением и убийством. Он снова заозирался, опасливо поглядывая по сторонам и после чего с большим надрывом продолжил: — Во что вы меня втравили?! Я никогда не хотел быть героем! Я хотел программировать киборгов и заниматься оптимизацией кода! — Вы отличный программист, Норрингтон, — вежливо улыбалась Моника. — К таким как вы однажды обязательно кто-то приходит и предлагает заключить сделку с совестью. Именно потому что вы отказали, прислали меня. «DEX-компани» вас защищает. Программист засопел, проглатывая слова про женщин, которые слишком много себе позволяют. В ресторанном дворике космопорта было многолюдно и светло, сквозь постоянный шум слышались отдельные возгласы детей, в зале постоянно кто-то перемещался, вспархивал и переползал, тягая за собой чемоданы и сумки на гравиплатформах. Как в этом хаосе можно было отследить снайпера (а программист был уверен, что его обязательно убьют), было не понятно. Спокойствие сидящей напротив темноволосой женщины в дорогом брючном костюме выводило его из себя. Моника чувствовала эту злость почти физически. Она знала, что ее внешность сложно назвать красивой. Узкое, скуластое, вытянутое лицо не было отталкивающим, хотя общее впечатление портили всегда поджатые губы и полуприкрытый правый глаз — память о первом ранении. Но мужчин очаровывала свобода, сквозившая в каждом движении ее хрупкого тела, и — как была уверена Моника — всегда безупречный внешний вид. — Мы слишком задерживаемся! — Если бы вы были чуть более расторопны в сборах, мы могли бы успеть на предыдущий рейс. — То есть это я виноват в нашей задержке?! Я отправил письмо про угрозы в нашу службу безопасности две недели назад, вы подняли меня в четыре утра с кровати и дали на сборы всего два часа. И после того, как я успел собрать все самое ценное так быстро, вы еще говорите, что я медлил? — Норрингтон, сначала вы утверждали, что самое ценное — это ваша жизнь. Могли бы взять деньги, паспортную карточку и компьютер. Остальное можно было купить по дороге. Но это же вам понадобилось тащить с собой шесть чемоданов, которые вы сдали в багаж. Так что уж определитесь: «быстрее уедем» или «я не могу собраться за два часа». Программист надулся и демонстративно отвернулся в сторону. Лениво переругиваясь, Моника внимательно осматривала пространство, умело отсекая ненужные объекты. «У тебя взгляд на мир как у наших DEX’ов, — однажды пошутил ее начальник. — Избирательная паранойя с высокоскоростным анализом образов». Она тогда отшутилась, но начальник был прав. DEX’ы умели это делать программно, а ее тренировали сначала два года в учебке, а потом пять лет в театре боевых действий. Моника отточила навык до автоматизма. Каждый человек и ксенос в зале ожидания ведут себя типично. Общаются, смеются, поглядывают на табло… На их лицах неуловимая печать недовольства от вынужденной задержки. У тех, кто приходит в зал по делу, — например, выкрасть ценного программиста, — выражение лица неуловимо другое. Моника вытянула руку, словно любуясь маникюром. Увидевшие условные знак помощники, приникли к оптическим прицелам. Почему конкуренты не стали изымать программиста из дома, пока тот был один? Потому что боялись. Украсть человека из зала ожидания гораздо проще: он уже собрался, добровольно приехал, сообщил родственникам об отъезде и наверняка пребывает в эйфории от грядущего путешествия. Расслабился. Чувствует себя уже в безопасности. А тут ты подмешиваешь в кофе клофелин или случайно задеваешь рукой, впрыскивая наркотик. Или рассказывали в учебке о таком случае: идущий впереди наемник всадил в поручень траволатора иглу, жертва схватилась, укололась, идущий сзади подхватил и потащил будто до медпункта. И все… Моника поправила локон. «Можно стрелять». В современном мире, где появились плазмометы, бластеры и лазерные винтовки, пока еще не нашли замены проверенной временем оптике с глушителями. «Сейчас немножко пошумим», — улыбнулась Моника, встав и резко ударив программиста в основании шеи, чтобы тот свалился со стула, уходя из зоны обстрела. Первая пуля досталась грузному бородатому мужчине в свитере грубой вязки. Мгновением позже в другом конце зала упал фреанин. — Сняты, — квакнула клипса, замаскированная под сережку. К упавшим спешили люди, в зале поднялся шум, Моника рывком дернула ошеломленного программиста с пола: — Эт-т-то что было? — Объявили посадку на рейс! — схватила его Моника под руку, изображая занятую и напуганную даму. — Кто эт-то был? — Конкуренты нашей компании, — голос Моники был абсолютно спокоен. — Мы займемся и трупами, и расследованием. Идемте, вы же хотели побыстрее улететь. Иногда в припортовых барах можно услышать хвастливые истории о том, как какой-нибудь счастливчик перешел дорогу отделу внутренней безопасности «DEX-компании». О том, как «Я сразу понял, что это за люди, и опередил! Видишь шрам — это они, суки, успели подстрелить! Но я был первый, и они вообще лежать остались!» Обычно таких хвастунов слушают юнцы, потому что те, кто хотя бы в общих чертах представляет, с какой тщательностью хранит свои секреты корпорация, прекрасно понимает, что уйти живым не получится. Работая в отделе контроля качества, Моника отвечала за изъятие у клиентов бракованных киборгов со сбойнувшим процессором. Ловить оживших машин, которые детекторами считывали любой проявленный интерес охотника, было интересно и позволяло отлично тренировать полученные навыки. Поэтому рядовую операцию по вывозу программиста она восприняла бы как оскорбление, если бы не знала заказчика.