В поисках человека

Монике не нравилось нажимать на гашетку. Она не любила ловить висок жертвы в перекрестье снайперского прицела. Настоящая красота заказного убийства — создавать условия, в которых жертва никогда не встретится с охотником. Задание вывезти шантажируемого киберпрограммиста с планеты действительно оказалось проверкой. Буквально на следующий день директор Касанаве вызвал ее на личный разговор — и через шесть часов она вышла из кабинета с полным ощущением перебранных по клеточке мозгов, новым планом развития отдела, новой должностью, новой зарплатой и новым заданием. Во время революции преданность ценится выше всего. Моника назвала свою цену — и директор не поскупился. Моника допила кофе, заставила себя доесть обильно смоченное слезами пирожное. Она никогда не скрывала, что любит свободу, а именно эти незримые единицы единой галактической валюты на виртуальном счету давали ей ощущение возможности безграничного полета. На первую зарплату она купила себе парашют. Обойти протоколы безопасности и подключиться к персональным линиям топ-менеджмента было невозможно для заместителя руководителя отдела контроля качества, но в должности главы департамента на личной службе у Касанаве, это оказалось даже интересно. Служба мониторинга безопасности на дорогах оказалась еще сговорчивее — и через сутки у Моники был доступ ко всем камерам наблюдения в городе. А сопоставить диалоги и маршруты движения смог бы даже тупой охотник типа покойника Джонсона. За неделю подготовки к операции Моника успела прибыть на планету, насладиться отчетом аналитиков, познакомиться с парнем, поругаться с парнем и пойти заедать горе расставания в нужное кафе, с такой легендой не вызывая подозрений. И теперь, благодаря вживленному в ухо микрофону, у нее была полная запись разговора. — Кажется, пора делать новые документы, лицо, биометрику и устраиваться на работу… Пойти сейчас за заговорщиками, предъявить запись и сказать, что их тайна может быть раскрыта. Потребовать долю себе. Даже небольшую. Например, сто пятьдесят миллиардов. Но грань между руководителем департамента по спецоперациям и наемным убийцей очень тонка. Один раз оступишься, и перед тобой закроются все двери, где твои навыки уважают. Останутся только те, где твои навыки будут просто покупать. Во время личного разговора Касанаве рассказал ей про настоящее положение дел: про попытки Морганов получить половину компании, про переманивание и похищения нейропрограммистов-кибернетиков, про постоянное нагнетание общественного мнения против «DEX-компани» и про пока безрезультатные поиски источника этих колоссальных финансовых вложений. — У Бозгурда был контрольный пакет акций, который давал ему почти единоличную власть. Согласно Уставу, если в течение трех месяцев не объявится наследник, акции поступают в свободную продажу. А нас, оставшихся владельцев не очень больших, но значительных пакетов акций, очень мало — и мы все в почти равных условиях. В этом была сила Бозгурда, и в этом сейчас слабость компании. Первый, кто начнет скупать акции, автоматически будет получать больше власти. А таких денег единолично нет ни у кого. Мы оказались беззащитны перед финансовыми пауками. И от полного потопления нас удерживают только госконтракты. Поэтому я начал с перезаключения всех договоров и скупки акций. Хотя ради любви к моей работе мне пришлось пойти на уступки Морганам и занять у них очень приличную сумму денег… А вы любите эту компанию, Моника? — голос у директора звучал с легким французским акцентом, что выдавало в нем уроженца Новой Наварры. Моника пришла на эту встречу в шелковом брючном костюме нежно-фиолетового оттенка с высоким стоячим воротником и украсила шею ожерельем из дымчатых топазов, оправленных в белое золото. — Спасибо за вопрос, — взяла она паузу для ответа. — У меня такого не спрашивали даже на первом собеседовании. Впрочем, тогда я не смогла бы ответить на него, но сейчас, через тринадцать лет работы, я могу сказать: да. –Я запросил ваше досье и записи с камер, Моника, — Касанаве откинулся в кресле. — Вы часто задерживаетесь, читаете много не относящихся к работе сайтов. — В моей работе самое страшное оружие — это правильные люди на нужных местах и умно поданная информация, господин директор. — Тогда вас это заинтересует, — Касанаве открыл по очереди на мониторе пять окон с документами. — Это результат работы аналитических отделов, где каждый получил задачу посмотреть на один фрагмент. Прочитайте и скажите мне свой вывод. Касанаве достал из ящика стола сигареты, прикурил и небрежно кинул пачку на стол, словно предоставляя выбор собеседнице. Прочитав третий документ, Моника закурила. — Они собираются украсть эти деньги? — Это неважно. Схему мы вычислили, и если Годар прохлопал измену, я натравлю на них наших бульдогов. Вы поняли, что нужно сделать в первую очередь? С того разговора прошел месяц. Моника сидела в номере роскошного отеля и смотрела на текст пришедшего письма от одного из поклонников: «Неужели ты настолько принадлежишь корпорации, что после всех наших прогулок на яхте, после замечательных вечеров в опере, после всего, что было между нами на пляжах, не можешь стать для меня больше, чем другом? В каждом твоем видеопослании, твое лицо мрачно. Я тебе отвратителен?» Моника достала сигареты и щелкнула старомодной зажигалкой. С той встречи ей понравилось курить табак. — Вы верите в разумных киборгов, Моника? — Эта тема не касается сферы моего вероисповедания, директор. Я работаю в контроле качества и за время работы видела много отклонений от стандартных протоколов. Согласно установленному скрипту, опасная для людей продукция подлежит утилизации. — Они существуют, — Касанаве стряхнул пепел на пол. — Мы выполнили роль Бога, создав сосуд и наделив его возможностями разумной жизни, а теперь, испугавшись своих детей, ловим и убиваем их. Я хотел бы прекратить эти бессмысленные убийства. Если уж мы и так убиваем разумных киборгов, то пускай они хотя бы умирают во имя науки. Скрипт нужно поменять: разумных киборгов брать живыми и отправлять в «DEX-компани» на исследования. А еще лучше, если вы придумаете, чтобы не мы их ловили, а они приходили сами, добровольно и с благодарностью. Думайте, Моника. Я верю в вас и надеюсь, что не ошибся, передавая вам эту должность. Письмо влюбленного Джереми мерцало на экране: «…твое лицо мрачно. Я тебе отвратителен». «Нет, нет, Джереми, — она мысленно пыталась успокоить виртуального собеседника. — Просто безразличен. Я сама себе отвратительна».