«Unlike persons»

Что есть счастье? Кто-нибудь знает ответ на этот вопрос? Герои этой истории могут рассказать, но ответят они только за себя. Счастье для каждого свое. У кого-то оно скрывается в любимой работе, у кого-то в деньгах или в семье, путешествиях или даже в летнем дожде. Счастье не может быть единым для всех. Но определенно точно каждый может найти его для себя. Главное — открыть глаза, обернуться или просто очнуться ото сна. Обратить внимание на свое счастье. Потому что, как водится, оно всегда ближе, чем мы думаем. Но еще важнее не упустить его, когда найдешь. Герои этой истории собаку съели не только на том, как найти свое счастье, но и как упустить его. Мин Юнги давно не был в каких-либо отношениях. Сказать по правде, он никогда не состоял в серьёзных (и не очень) отношениях. Романист с самого детства был довольно нелюдим. Общению с людьми он предпочитал волшебный мир книг. С ранних лет он проводил вечера за удивительными романами, вчитываясь в каждую строчку. В возрасте 10 лет Юнги начал писать сразу же, как только нашёл печатную машинку на чердаке. Талант парня рвался наружу, фантазия бежала вперед его пальцев, которые пытались угнаться за ней, стуча по клавишам. У Юнги не было друзей. Весь круг его общения сводился к его родной сестре Мин Соён и к агенту Чон Хосоку. Мина это полностью устраивало. До тех пор, пока он не встретил его… Чхве Ёну уже полгода работал в книжном магазине. Он любил книги всей душой. Парень был очень начитан, умен и интересен в беседе. Ёну давно предпринимал попытки писать. Даже относил в агентства свои работы, но каждый раз его ожидал провал. Надо сказать, что Ёну был довольно целеустремленным парнем, он не опускал руки и продолжал самосовершенствоваться. Теперь в квартире Мина по клавишам стучали две пары рук. Юнги все также восседал за единственным письменным столом в квартире, а Чхве Ёну удобно разместился на кровати, поставив ноутбук марки «Apple» на ноги. Если сказать, что так они провели один единственный день, то это будет ложью. Так проходил каждый день в квартире Юнги, за исключением того, что Ёну еще ходил на работу. — Это какой-то кошмар! — воскликнула Мин Соён, когда в очередной раз пришла к брату. — Раньше я убирала за одним, а теперь приходится убирать за двумя свиньями. Девушка, запихивала бесконечные коробки из-под пиццы в мусорный пакет и причитала о том, что нельзя жить в таком бардаке. — То ли дело Чимин, — уже перед самым выходом сказала Соён, успев за полчаса навести легкий порядок в квартире. — Он тебя и кормил, и убирал за тобой, и вообще мальчик был милый. Время меняет все. И если раньше Юнги стал бы немедленно спорить с сестрой, то сейчас он лишь хмуро слушал ее слова. Нельзя сказать, что Юнги скучал по черноволосому студенту. Нет, напротив, Чимин часто его раздражал. Из-за него приходилось курить на балконе, тратить время на болтовню. Парень постоянно зудел из-за порядка и запрещал часто заказывать пиццу, а самое главное — Пак запрещал пить ром, а без него романист практически не мог работать. Более того, Чимин постоянно закидывал ноги на Мина, когда они спали. Юнги вообще не особо любил, когда к нему прикасаются, особенно, когда тот пытается заснуть. Чимин же засыпал быстро и обклеивал ногами и руками бедного романиста. А когда Мин пытался скинуть с себя конечности парня, то студент смешно морщился от недовольства. И морщился Чимин до тех пор, пока Мин не обнимал его. Юнги это раздражало, но каждый раз он находил такую заморочку Пака очень милой. Мин улыбался, когда видел складочку на лбу у студента, лицо парня становилось жалостливо-печальным, будто он вял без ласки, даже во сне. Еще больше Юнги раздражала постоянная болтовня Чимина. Он был слишком общителен, а для молчаливого романиста это было адом. Чимин не затыкался никогда, хотя голос его был очень нежным и приятным на слух. Особенно раздражало то, как Чимин пел детские песни на кухне, пока готовил. Юнги считал это очень глупым, но всегда улыбался, слушая дурного парня. С тех пор, как Ёну живет у Юнги, в квартире в основном слышен только звук клавиатуры. Это и к лучшему, верно? В один из дней Юнги отвлекся от печатной машинки, потому что глаза слезились от дыма, который заполнил квартиру. Площадь была очень маленькой, и теперь в ней было двое курящих. Окно никто не открыл, поэтому дым довольно быстро заполонил все пространство, топя в себе жителей квартиры. Мин недовольно посмотрел на Ёну, который увлеченно печатал. Романист молча открыл дверь, ведущую на балкон, чтобы проветрить квартиру. С улицы сразу же повеяло свежим воздухом. Настолько свежим, насколько это вообще было возможно в каменном Сеуле. Юнги осмотрел квартиру, которая находилась в полнейшем хаосе. В свой последний приход Соён махнула рукой и заявила: «Живите, как хотите!». С того момента прошла почти неделя, и в квартире царил невероятный беспорядок. Повсюду валялись пустые коробки (иногда и с остатками) пиццы, бутылки, окурки и грязная одежда. Пыли не было разве что только на печатной машинке Юнги, за которой он всегда бережно ухаживал. Посреди комнаты на полу красовалось огромное пятно от Колы, в центре которой гордо восседал таракан. — Надо навести порядок и приготовить что-нибудь, надоело есть одну лишь пиццу, — мрачно произнес Юнги. — Ухм… — только и ответил Ёну. — Я схожу в магазин за продуктами, а ты приберись. И полы не забудь вымыть, а то у нас тут живность завелась. — Ухм… — Ёну кивнул в такт словам Мина, но было абсолютно ясно, что парень не услышал ни единого слова. — Я сказал, что нужно привести квартиру в порядок! — Юнги подошел к Ёну и резко захлопнул крышку ноутбука той марки, которую призирал всей душой. — Ты ахринел? — Ёну вскочил на ноги, сжав кулаки. — Я же не сохранил ничего! — Тем и хороша печатная машинка, — заметил Мин. — Я иду в магазин, а ты наводи порядок. — Не буду я ничего делать, — Ёну вернулся на свое место, открывая ноутбук. — Посмотри, во что мы превратили квартиру. Здесь жить невозможно! — возмутился романист. — Я не буду ни убираться, ни готовить. Тебе надо — ты и занимайся, а мне и так хорошо. — А тебе не надоело питаться одним фаст-фудом? — Нет. Кстати, закажи пиццу. На этом разговор закончился. Ёну ясно дал понять, что дальше он не собирается спорить; парень удобно устроился на кровати, продолжая печатать. Мин зло рыкнул и стал самостоятельно наводить порядок. Надо сказать, что делал он это впервые, как купил эту маленькую квартиру. Сейчас он радовался тому, что не купил ту, на которой настаивал Хосок. По площади те апартаменты были как десять этих квартир, а там убираться пришлось бы в два раза больше. Мин потратил полтора часа, выгребая мусор и отмывая всю грязь, которая образовалась за неделю. Времени с последней уборки Соён прошло не так много, но грязно было настолько, будто в квартире проживала бригада строителей. Закончив с уборкой, Мин закинул грязную одежду в стиральную машинку и отправился в супермаркет. Тот самый, где несколько месяцев назад предложил кричащему парню встречаться и жить вместе. Если бы сейчас Пак был рядом с Юнги, то в квартире было бы чисто, пахло не сигаретным дымом, а вкусной едой, и вместо угрюмого «робота» по имени Ёну, на кровати весело болтал бы студент. Романист махнул головой, прогоняя от себя эти мысли. Он не мог понять: почему так? Ведь Чхве Ёну идеально подходил ему во всем. Парень любил те же книги, тишину и работу. Он был безупречен хотя бы в том, что не доставал Мина. Да он вообще не начинал разговор с романистом, Юнги в основном сам обращался к парню. А внешность? Ведь с самого первого взгляда романист понял, что очарован непослушной челкой парня и манящей родинкой на шее. Почему все не так, как представлялось? Жизнь с таким парнем казалось Юнги идеальной, но на деле все обернулось полной катастрофой. Юнги уже стоял на кассе, когда понял, что в идеальном образе парня-мечты ему нравится… ни-че-го. К своему ужасу Мин осознал, что с Ёну не хотелось ни общаться, ни быть рядом, ни прикасаться. Его белоснежная кожа не притягивала к себе, как в день первой встречи, когда Мин нашел свое вдохновение, своего героя из романа и музу. У Юнги ни разу не возникло желания вдохнуть запах волос спящего Ёну. Именно так иногда делал романист, когда рядом спал Чимин. Писатель не был романтиком, но какая-то неведомая сила заставляла делать это каждый раз, перед тем как уснуть. От Чимина всегда пахло так, что сносило крышу, а не сигаретным дымом, от которого хотелось зажать нос. Его кожа всегда пылала под пальцами романиста, тело реагировало на каждое прикосновение, а глаза горели. Ничего этого не было в Ёну; тот был холоден, а глаза — стеклянные. — Чертов Пак Чимин! — выругался Мин, уже выходя из супермаркета.

***

Пак Чимин уже почти целый месяц жил один. С тех пор, как он съехал от романиста, то часто находился в одиночестве. Чимин решил не возвращаться в квартиру друзей, в которой жил до Юнги. Он не хотел быть пятым колесом и окружать себя людьми. К тому же, студент решил учиться быть менее зависимым от общества. Он считал, что одиночество должно пойти ему на пользу. Единственным, кто был всегда рядом — его пес. Распорядок Чимина мало изменился; он все также рано вставал, выгуливал Юджина и шел в университет. Только теперь он чаще проводил вечера один дома. Иногда Пака вытаскивал его новоиспеченный друг Юнхо. Тот самый Юнхо, которого он встретил в парке за неделю до того, как расстался с Юнги. В тот вечер, когда Чимин съехал от романиста, он целенаправленно пошел в парк в поисках фотографа-любителя и не прогадал. Надо сказать, что Юнхо имел планы куда глобальнее дружеских, но не давил на студента. Он понимал, что Чимин еще не оправился после разрыва с писателем, и выжидал. Пак прекрасно знал о намерениях Юнхо, но его это мало интересовало. Как он ни пытался обмануться сам себя, сердце болело по Мину. Чимин скучал до безумия. Каждый раз, когда он вспоминал о писателе, оно болезненно ныло, но студент свято верил, что время уничтожит все чувства к жестокому романисту. В один из вечеров Чимин шел на встречу с Юнхо. Весь последний месяц Пак не расставался с плеером и наушниками. Он не хотел надолго оставаться наедине со своими мыслями, поэтому утопал в музыке. Погрузившись в очередную песню, Чимин не сразу понял, что его схватили за ладонь, останавливая. Он резко обернулся, собираясь выругаться за столько нахальное поведение, как все слова застыли в горле. — Здравствуй. Одно короткое слово. Слегка осипший голос. Дымящаяся сигарета в грубых тонких пальцах. И карие глаза, почти черные, которые гипнотизируют, заставляют подчиниться, покориться воле их обладателя. Перед Чимином стоял ОН. Тот, из-за которого сердце каждый раз билось сильнее. — Рад видеть тебя, — немного виновато произнес Мин после долгой паузы. — Как дела? Романист чувствовал себя глупо. Наверное, впервые за всю свою жизнь. Он всегда был уверен в своих словах, ведь слова — его оружие. Но сейчас он не мог подобрать ни единого нужного слова. — Хорошо, — наконец ответил Пак. — Отлично выглядишь, — казалось, Мин начал краснеть от смущения. — Сп… Спасибо, — ответил, заикнувшись, студент. — Ты тоже… Ты побрился? Только сейчас Чимин обратил внимание на глобальное изменение во внешности романиста. Как он мог сразу не заметить? Хотя в данном случае сердце Пака отплясывало в груди так, что было совсем не до перемен во внешности. Сводил с ума сам факт присутствия Мина рядом. — Да, ты всегда хотел от нее избавиться, — улыбнулся романист. — У меня не получилось, зато получилось у другого настоять, да? — Чимин натянуто улыбнулся в ответ, хотя ему хотелось позорно разреветься и убежать. — Нет… нет, не из-за него, — Мин нахмурился. — Ну и ладно, — Пак развернулся, собираясь уйти. Ему не хотелось прощаться с романистом, но было почти невыносимо скрывать свои эмоции. — Чимин, постой! — студент весь съежился, услышав свое имя из уст человека, который уже давно стал самым главным в его жизни. Из уст человека, которого с безумным усердием Чимин хотел забыть. — Извини, я спешу… к своему парню! — соврал Пак, указав в сторону Юнхо, который махнул ему рукой. Студент, кинув последний взгляд на Мина, направился к парню, как вдогонку услышал одну лишь фразу: — Я скучаю!

***

Одна фраза. Одна лишь фраза может все изменить. Одна фраза может перевернуть вашу жизнь с ног на голову. Главное, чтобы эта фраза звучала от нужного человека. Днем ранее Чимин услышал фразу, которая звучала отбойным молотком в голове. «Я скучаю!». Так мало букв и так много надежды. Пак не мог ни есть, ни спать. Он прокручивал эти слова в своей голове, вспоминая прокуренный голос, теплый взгляд и, казалось бы… искреннюю радость. Студент злился. Злился на романиста, за то, что тот встретился в тот день. Злился на то, что был таким красивым, таким родным. Злился от понимания того, что безудержно нуждался в близости этого парня. Чимина раздражало дикое желание вернуть ту минуту, желание прикоснуться к уже гладкой щеке писателя. Почувствовать тепло его тела и биение сердца. Чимина так раздражало, что это сердце билось рядом с другим. «Я скучаю!» Одна короткая фраза, которая разбила к чертям все старания студента забыть Мина. Одна несчастная фраза, которая заставила запихнуть всю свою гордость куда подальше и сорваться прямиком к писателю. Пак Чимин стоял возле знакомой двери, как и несколько месяцев назад. Его сердце, как и тогда, колотилось, а ладони потели. Он не решался постучать в заветную дверь, набирался храбрости и искал нужные слова. Одно движение руки. Два удара кулаком по двери. Несколько мучительных секунд ожидания, и дверь распахнулась. На пороге стоял Мин Юнги, лицо которого уже тронула двухдневная щетина, что придавало ему еще больше красоты. — Ты не имел права говорить мне такие слова! — выкрикнул Пак. — Я купил шкаф, — в ответ произнес романист. — Что? Пак совсем не такого ответа ожидал и опешил. Юнги пропустил студента в квартиру, тут же указывая пальцем на большой деревянный шкаф, который стоял на том месте, где раньше одиноко располагалась гладильная доска, заваленная одеждой. — Купил шкаф, чтобы все могло поместиться. Чимин в молчаливом удивлении осмотрел квартиру. Помимо нового шкафа его удивил полнейший порядок. В квартире не было ни пылинки. На письменном столе стояла только печатная машинка, и лежала стопка бумаги. Никакого рома. В комнате витал легкий аромат цветочного освежителя, что совершенно не укладывалась в голове студента. Раньше такого никогда не было, даже когда романист курил на балконе, все равно в квартире чувствовался сигаретный дым. — Мне хотелось все изменить здесь, сделать так, как нравилось тебе, — Мин подошел сзади к Чимину. — Хотелось, чтобы тебе было уютно, — Юнги провел ладонью по руке Пака, заставляя того покрыться мурашками. — Хотелось измениться самому, — романист проговорил это в шею затаившего дыхание Чимина. — Хотелось, чтобы ты улыбнулся, — короткий поцелуй в мочку уха. Пак стоял неподвижно, прикрыв глаза. Он боролся с желанием развернуться и набросится с объятиями на писателя, но также хотелось ударить Мина по наглому лицу. — Ты мне нужен, Чимин — романист поцеловал парня в шею, обжигая губами кожу. — Ты мне так нужен! — руки писателя опустились на живот Пака. Юнги прижался к спине Чимина, продолжая шептать: — Я был так глуп, так слеп, погнался за собственной выдумкой. — романист развернул окаменевшего парня к себе лицом, продолжая обнимать. — Люблю тебя, — шепот в самые губы. — А что же твой… этот? — переборов себя, спросил Чимин, пытаясь отстраниться от писателя, но не в силах это сделать. — Нет его, и не должно было быть, — поцелуй в уголок губ. — Хочу лишь одного тебя. — У меня парень есть, — пытался сопротивляться Чимин. — Юнхо твой друг, — шепот в самые губы. — Мы ведь не случайно встретились на улице, Чимин. Я искал тебя, смотрел издалека, набирался мужества подойти. — Ты сволочь! — И люблю тебя. — Не надейся, что прощу! — Не смею мечтать, просто люблю. — Не вернусь к тебе! — Я не достоин даже твоего взгляда, позволь только любить… Короткий вздох и поцелуй. Желанный, необходимый, требующий больше воздуха для обоих. Каждый будто вынырнул из воды, в которой находился так долго, что начал задыхаться. Юнги целовал нежно, повторяя сквозь поцелуй одно лишь слово: «Люблю». Чимин задыхался от эмоций, он легко отталкивал романиста в грудь, тут же хватаясь за футболку и притягивая обратно. Все происходило как в первый раз и как в последний. Маленькую квартиру освещал закат, плавящий оконное стекло. Грубые руки писателя обнимали единственного, кто когда-либо был нужен, обнимали с каждым разом все крепче, как только Мин видел, что нос любимого парня морщится от нехватки тепла. Каждая история любви начинается по-своему. Люди знакомятся в разных местах и при разных обстоятельствах. Кто-то увидел взгляд и не смог больше о нем забыть, кто-то придержал дверь, и тут же зародилась искренняя симпатия. Кто-то выпил в клубе лишнюю стопку текилы и позволил симпатичному незнакомцу немного больше, чем мог бы это сделать в трезвом состоянии. А кто-то просто подошел на улице и заговорил. Примеров можно приводить великое множество: сколько пар — столько и историй. А этот рассказ о Мин Юнги и Пак Чимине.

КОНЕЦ