Мы в ответе за тех...

      elon_musk порой это странно — ощущать себя родителем. Возить ребенка в университет и болтать с ним о космосе. @alice_1509 а ты говорила, что свалить в США невозможно.       user_mame1 Так, стоп, у Илона Маска есть дочь?! И на вид ей за двадцать, как он умудрялся скрывать ее столько лет?!       user_name2 Нууу что-то она не особо похожа на отца. Может тест ДНК стоит снова сделать? Вдруг бракованный попался.             user_name1 user_name2 Это только тесты на беременность бывают бракованными. С ДНК такой хрени не бывает.       user_name3 Не знаю кто ее мама, и как выглядит, но эта девочка определенно космос. У нее прослеживаются черты лица бабушки — @maymusk.       Ладно, даже я не ожидала того, что мой отец сделает это первым. Он слил несколько наших фото в Twitter. Мы сделали их два дня назад, когда ездили на консультацию в Калифорнийский Политех. Мне требовалось записаться на курсы по математике, физике, программированию и инженерному делу, чтобы привыкнуть к американской системе образования и их студенческой среде. Пока что я не думала на счет того, на кого буду поступать, но несколько идей уже было.       — Ты смотришь на меня так, словно хочешь убить, — рассмеялся отец, отложив смартфон.       — Что? Нет, я вовсе не так на тебя смотрю, — растерянно пробормотала я, сев на диван, — просто было странно увидеть свои фото в аккаунте Илона Маска.       — Привыкай, — он пожал плечами и вернулся к своему телефону.       Как ни странно, но я живу с отцом в Калифорнии почти неделю и за это время мы ни разу не поссорились, кроме того раза, когда я уговаривала отца посмотреть Хроники Нарнии. И то, ссорой это было сложно назвать, так небольшая словесная перепалка и не более.       В целом, все эти дни проходили спокойно и я проводила много времени за подготовкой к поступлению, а еще скоро у меня начинаются занятия в языковой школе. С Колин мы больше не пересекались, но переписывались в мессенджерах, планируя как-нибудь сходить в кино или выпить кофе. Пока что я не набралась смелости, чтобы признаться в чувствах, да и обычно мы общались на нейтральные темы вроде космоса, книг и фильмов. Мы собирались сходить на фильм про Черную Вдову, который вышел в прокат относительно недавно.       — Кстати, ты разобралась с логарифмами? — спрашивает Илон, снова посмотрев на меня. Вчера вечером мы начали разбирать задания с ними, хотя подобное мне приходилось решать в университете, но сейчас я все вспоминала с самого начала.       — Вроде того, — я не была уверена ни в чем, что делаю. Особенно в математике, так как с ней у меня всегда были проблемы. Я смогла поступить только потому, что получила хороший балл на экзамене по физике. -       Ладно, — вздыхает Маск, — разберемся с этим после ужина.       Иногда меня накрывает. Особенно вечерами перед сном, когда я остаюсь одна в комнате. Я могу часами рыдать, думая о том, зачем такому крутому человеку, как Илон Маск, такая тупая дочь, как я. Я ничего не умею. Я не красивая, чтобы стать моделью, не талантливая, чтобы быть актрисой или певицей, и уж точно не умная, чтобы строить ракеты или управлять бизнесом. Я была больше чем уверена в том, что он отправит меня назад в Омск после того, как меня попрут из университета, а если учесть мой послужной список, то произойдет это быстро.       На руках появились новые шрамы, которые я оставила несколько дней назад, чтобы справиться с напряжением и страхом гипотетического предательства. Хотя, думаю, что в этот раз это будет куда хуже, чем обычно, ведь я доверяла отцу. Я носила рубашки и толстовки с длинным рукавом, так что отец не знал о том, что со мной происходит, а я не хочу провести несколько лет в американской психушке.       Я продолжала пить таблетки, которые мне выписала Мэй, нос ней самой лично так и не познакомилась, как и с Тоской, так как они были заняты работой и не могли прилететь в Лос-Анджелес. Иногда я ловила себя на мысле о том, что стала принимать больше лекарств, чем было положено и теперь панически боялась того, что отец заметит это. Конечно, это так и будет, ведь он не такой идиот, как мои мама и бабушка, которые никогда не замечали, что со мной что-то не так.       — У тебя все в порядке? Может тебе тяжело адаптироваться в штатах? — осторожно интересуется отец, — ты же знаешь, что всегда можешь доверять мне.       За все время, что мы с ним знакомы, я правда пыталась доверять ему. Он знал куда больше, чем вся моя семья вместе взятая, хотя с ними я провела всю жизнь, а с Маском от силы месяц, но внутри меня все еще было то самое чувство настороженности, которое не давало сказать лишнего.       — Да, все в порядке, правда, — я натянуто улыбаюсь, ковыряя вилкой лазанью, которую приготовила домработница, — немного сложно привыкнуть к стране, — вчера я попросила водителя отвезти меня в супермаркет, пока отец был на работе и если бы не Эрик, то я провела бы в магазине вечность, в попытке разобраться с ценниками.       — Это временное, — заверяет Маск, — я тоже в первое время ничего не понимал, — я знаю, что он родился в ЮАР, потом эмигрировал в Канаду, и оттуда уже а Америку, так что о том, что такое адаптация в чужой стране знал не понаслышке, — не бойся просить помощи, — советует он, — в США люди более добрые, как мне кажется.       Я пожимаю плечами, так как не была особым экспертом в вопросах менталитета. В России у меня было мало опыта общения с совершенно незнакомыми людьми, так как я очень редко вступала с кем-то в диалог, стараясь держаться подальше.       — Мне постоянно страшно, что я не смогу поступить и мне придется вернуться в Омск, — все же я нахожу в себе силы, чтобы признаться в этом.       — Ты же понимаешь, что поступление это не единственная причина по которой ты можешь находиться в Америке? — настороженно интересуется Маск и я киваю, — ты всегда можешь начать тут работать. Писать книгу, фотографировать, найти работу по найму — вариантов много. Тебе легче получить грин-карту, так как один из родителей является гражданином Америке. Никто не депортирует тебя просто потому, что ты не поступила, — успокаивает меня он.       — Надеюсь…       Я пыталась обуздать тот комок чувств и страхов, который прожигал меня изнутри, как кислота. Я боялась того, что вернусь в Омск и мама с отчимом до конца жизни будут считать меня неудачницей, еще в большей степени, чем раньше. Я переживала из-за того, что рано или поздно мне придется сказать Колин о том, что она мне нравится. Я могла быть отвергнутой или же потерять одобрение отца, если он окажется того же мнения в отношении однополых отношений, что и мой мама. Я испытывала постоянное чувство гнева на саму себя, потому что чувствовала себя слабой и неспособной попросить помощи, чем еще сильнее загоняла себя в угол из которого нельзя выбраться.