Между строк

Тёплые лучи полуденного солнца согревали спину молодому пареньку, шедшему по высохшей истоптанной глине, по её сторонам на чернозёме колосилась золотая пшеница. Внезапный порыв ветра прогулялся по верхушкам колосьев сочиняя приятную шелестящую мелодию. На мгновенье губы путника дрогнули в улыбку, а глаза закрылись уставшими веками. Он остановился и приподнял голову верх, к небу василькового оттенка. Глубоко вдохнув застоявшийся осенний воздух, он открыл глаза: белоснежные курчавые облака лениво тянулись на восток вместе с ним. Ветер каждый раз ударялся путнику в спину словно желая разделить ношу, которую парнишка свалил на себя много лет назад. Наслаждаясь прохладным ветерком после долгого пешего путешествия, путник развел руки в стороны позволяя ветру гулять между пальцами, позволяя ветру обнимать его и быть счастливым в одиночестве. — Прекрасно… — подумав об этом путник улыбнулся тонкими губами ощущая спокойствие внутри и идиллию вокруг и смотрел прямо на голубой небосклон. Да, тишина и ветер его верные спутники ровно после того, как он исполнил свою мечту. А также стал её вечным пленником… Неприятные воспоминания стёрли улыбку с его лица. Усталость после трудного дня накатила с новой силой. Неужели его наивная детская мечта и правда стоит десятки чужих жизней. С каждым новым местом он требует все больше. Однако путник не посмел бы себе солгать что тоже наслаждается процессом: их криками, их болью. И вроде как примирился со своей сущностью и предназначением. Мы стали одним целым. Каждый раз, когда он сомневается: а стоит ли это делать? Его чёрная от крови тень даёт удар по щеке напоминая, сколько боли они пережили в детстве. И сколько всего им пришлось сделать вместе чтобы хоть немного стать счастливыми.  — Верно, я давал им выбор. — согласился он с тенью и крепко сжал кулак с лямкой старой сумки. — Всем им. Карие глаза юноши сверкали печалью переливающуюся в гнев: никто из сверстников с ним не считался. И даже его отец никогда не воспринимал музыку серьезно. Никто не понимал меня… Продолжая путь, странник наконец увидел косою табличку гласящую «Кеннингтон». Со своего опыта он знал, что численность жителей в деревнях не более тысячи человек, а потому публика станет прекрасным дополнением к сегодняшней музыке и его почерневшей карме. Приближаясь к деревушке, путник услышал приглушённые динамичные мелодии, а смех селян с каждым шагом становился только громче. Судя по всему, сегодня в деревне праздник, а он всего лишь белый ворон пришедший нарушить пир завистливых собратьев. Осматриваясь по сторонам, путник заметил, что половина созревшего зерна уже убрана, а стопы сена неподвижно стоят посреди чёрной земли. Где-то поодаль деревни между голых деревьев путник увидел сборище крестов. Окинув взглядом импровизированный вход в деревню, путник уверенно направился в сторону одиноких и забытых могил. Приблизившись к старым и трухлявым деревьям, парень догадался что земля здесь проклята, потому-то здесь и хоронят мертвецов. Осматривая могилы и засохшие кусты вокруг, его взгляд остановился на высоком и толстом дереве стоящим в центре погоста. Оно больше остальных приковывало к себе взгляд и интерес. Кажется раньше оно было молодым и цветущим, но что-то нарушило его покой, и оно только сохранило прошлый облик неспособным снова расцвести и давать плоды.  Как бы так не было, это всего лишь дерево неспособное больше чувствовать жизнь. Путник печально осмотрел заросшие сорняками могилы. Казалось, про них забыли, а вспоминали лишь когда в дом селян приходила госпожа Смерть. — Однажды я присоединюсь к вам, друзья. Парень осторожно, словно остерегался покосить плохо забитый крест, похлопал ладонью по дереву без фотографии и имени. Юноша пошагал дальше, минуя кои-как сохранившуюся металлическую ограду и, ненадолго, задержал взгляд на стоявшей рядом деревянной церкви. Осматривая витражи, освещенные закатными лучами, путник заметил чей-то силуэт, внимательно следящий за ним. Когда парню удалось поймать зрительный контакт он невольно нахмурил брови. Священник смотрел странно, словно пытался понять: какой чужак приходит с мёртвого кладбища, а главное — с какой целью? Путник с недоверием отвёл взгляд на небольшой церковный двор сжимая крепче сумку и на мгновенье о чём-то задумался. Затем твёрдо пошагал вперёд. С его приходом солнце близилось к горизонту обрамляя небосклон в оттенок спелого персика, постепенно переходящего в золотую медь. Путник остановился на центральной площади деревни наблюдая как девушки надевшие свои лучшие наряды кружились в танце под динамичные и весёлые мелодии. Гул заглушал всё вокруг вызывая у путника раздражение. У стен стояли лавки с угощениями, и торговцы зазывали детишек сладкой едой. Вокруг бегала ребятня и ходили семьи наслаждаясь атмосферой праздника. Все звуки и громкие эмоции вызывали отвращение у чужака, и парень стал искать место, где бы устроить свой уникальный концерт. Путник поспешил удалится с центра развлечений и подошел к одинокой каменной стене. Он уселся прямо на земле напротив всех танцующих людей. Еще немного он наблюдал как селяне радуются и кружатся в лучах закатного солнца, а после достал свой инструмент из старой сумки. «Время для искусства» — как они вместе решили называть свой концерт. Обхватив ладонями основание флейты из белого дерева путник вдохнул поглубже воздух и прислонил инструмент к тонким бледно-розовым губам. Меланхоличная мелодия постепенно разносилась по главной площади и вкрадчиво заполняла собой всё пространство, все мысли селян. Закатные лучи освещали проулок, где недавно прошёл путник, а также ослепляли его бледное лицо с острым подбородком и курносым носом. Парень не даром выбрал именно этот угол обзора: точно так же, как и уходящее солнце этот день заберёт еще несколько десятков жизней. «Сегодня их последний день».   Эта мысль позабавила путешественника от чего уголки его губ слегка дрогнули и тут же вернулись в сосредоточенный вид. Его длинные пальцы продолжали бегать по флейте закрывая подушечками нужные отверстия создавая кульминационную часть мелодии. Веселая музыка утихала, послышался шёпот, а путника внезапно накрыла холодная тень. Людей собиралось все больше и гул нарастал вместе с ними. Вскоре весёлая музыка утихла на совсем давая волю и пространство грустным мелодиям доносившихся с инструмента чужака. С густого полукруга окруживших путника доносились недовольные возгласы музыкантов и девиц, требующих динамичности и празднества, а не похоронной процессии. Путник не обращал внимания на недовольный гул вокруг, а лишь продолжал играть, когда солнце позволило сумеркам выйти из темных проулков. Чужак знал, чувствовал, что музыка скоро заиграет новыми, красочными нотами. Люди то и дело шептались, бросали гнусные взгляды на музыканта играющего мелодии наполненные красивой грустью боли и страданий. − Подлый попрошайка! − Пьянчуга! − Воришка! Доносились крики из толпы. На мгновенье путник отпрянул от инструмента озирая толпу безразличным взглядом. Мелодия угасла, а шум продолжал расти. Селяне бранили не только музыканта и его музыку, но и ругались между собой доказывая свою правоту, имеющую один смысл. − Мне не нужна награда! Твёрдо вмешался путник в ругань толпы наблюдая, как их лица окрашиваются багрянцем от гнева, а глаза наливаются кровью. Может, сам вид путника не внушал доверия от чего все люди недолюбливали парня только ему стоит появится на горизонте. − Мои друзья скоро будут здесь, господа. – Ровным тоном продолжил чужак, внимательно изучая эмоции на лицах людей. Было видно, что никто не собираться возвращаться в свои дома, в свою безопасную крепость. Однако путник дал им шанс: − Советую убраться в свои норы, пока я исполняю свою любимую последнюю композицию. − Паршивец! − Невежа! Толпа голосила дальше только сильнее разгораясь от наглых слов мальчишки. Кто-то посмел швырнул камень в чужака, вот только… камень неестественно отлетел в сторону поднимая небольшой клуб пыли. На лицах селян возникло недоумение, когда парниша вновь прильнул губами к флейте. Тишина, возникшая на секунду, позволила музыканту протянуть первую ноту своей мелодии. Недолгая тишина с новой мелодией снова заполнилась уже осторожным шёпотом и страхом. Люди словно ощущали чьё-то близкое присутствие рядом с чужаком. Нечто страшной силы оберегало юношу. Страх поселился в сердцах селян, тем не менее некоторые всё продолжали бросать гневные возгласы, но без ранее царствующего энтузиазма. Страдальческая мелодия проникала в сердца некоторых селян, и те замирали на месте молча наблюдая за танцем пальцев по флейте и за спокойным, почти умиротворённым лицом парнишки, иногда бросающим взгляды в утихающую толпу. Напряжение нарастало как снежная лавина ровно до того момента пока сильный морозящий душу удар не снёс жертву со своего пути. Где-то позади послышался чей-то крик боли, капли алого брызнули в разные стороны. Хруст костей внезапно гармонично дополнил печальную мелодию чужака. Люди стоящие впереди в испуге оглянулись назад, где мертвецы в потёртых костюмах сцепляли свои челюсти в шеи селян стоявших позади. Страх нарастал в их глазах, сердце забилось барабанной дробью, а ноги некоторых стали подкашиваться от кровавой картины за спинами. Недавно похороненные мертвецы истощали тошнотворный кисло-сладкий запах, от которого кружилась голова, а дышать становилось невыносимо. Скользкие черви копошились в их телах. А рой мух следовал за толпой кружась вокруг живых окружённых мертвецами. Селяне попытались бежать на утёк, однако мёртвые тела окружили живых мерзким кругом, не позволяя им покинуть площадь. Крики наполнили центральную улицу, больше никто не бранил музыканта и даже не слушал его музыку. Кровь окрашивала землю в алый цвет мешаясь с грязью. А под стеной спокойно сидел музыкант, наблюдая за брызгами крови. Он отложил флейту расплываясь в блаженной улыбке.  Некоторые селяне в панике пытались атаковать чужака, но, как и прежде, нечто оберегающее парня не позволяло им приблизиться лишая их конечностей. Их крики стали вместо музыки, а в глазах странника селяне видели превосходство и довольную улыбку. В глазах мужчины, потерявшего конечность после атаки на путника, промелькнуло множество эмоций от гнева до безысходности. Мертвецы, положившие уже половину зевак, добрались до мужичка беспечно лежавшим у ног путника. Он держался за оторванную руку и был почти уверен, как за спиной путника, тенью стоял чёрный демон, ухмыляющийся широким ртом. − Чёртов аггел! В последний момент прохрипел мужчина, чувствуя, как его нога отдавалась резкой болью. Вскоре ещё один мертвец присоединился к ужину услыхав болезненные крики мужчины. Сердце чужака трепетало наслаждением. Они это заслужили! Ранее никто его не воспринимал всерьёз, его музыка была посмешищем, пока однажды он не заключил сделку с дьяволом. Цена таланта была высока – постоянные жертвы и свежая кровь десятков людей. Путнику не сложно было поддаться этому соблазну. Было только в радость преподнести первую жертву в виде своего недоброжелательного отца. Он никогда не гордился сыном, никогда не любил его. Мальчик был рабом пока не нашёл способ осуществить свою мечту, а вместе с ней избавиться от гнусного подлого мужчины. Путник с увлечением наблюдал, как селянин корчиться от боли не в силах спастись от цепких рук мертвецов. Сердце трепетало радостью, когда мертвецы прокусили артерию мужчины, а из тела брызнул фонтан горячей крови. Безумная улыбка расползлась по лицу путника, а из груди вырывался рваный смешок. Он склонил голову закрывая глаза, а затем поднял, глубоко вдыхая повисший аромат смерти. На земле развалились тела, истекающие кровью, без конечностей и с застывшим ужасом на лицах. Красочные наряды окрасились в алый, мертвецы жадно поглощали безжизненные тела. Из багряных скелетов куски рванного мяса вываливались на землю разбиваясь о багровую пыль. Ужасная картина казалась путнику запретным искусством, которое невозможно постичь обычным смертным. Тень была довольна. Они оба были довольны. Наконец путник спрятал флейту обратно в сумку. Мертвецы, склонившиеся над трупами, в миг рассыпались в пыль увядшую в вязкой каше на земле. Всё напряжение улетучилось и поздний вечер заиграл ночными звуками поодаль от кровавого месива. Некоторое время путник продолжал сидеть, опёршись о стену он поднял взгляд на первые пылинки звёзд. На остывающей земле чужак слышал чьи-то предсмертные стоны, где-то вдалеке – горький плач. Десятки растерзанных тел бездвижно остывали в багряных лужах. Их выпученные глаза смотрели в никуда, но каждый проклинал чужака. Вдыхая аромат свежей крови, повисшей в воздухе, путник начал подниматься. Похлопал по брюкам стирая грязь и остановил долгий взгляд на погрузившейся во мрак площади. Казалось, никто из зевак не смог сбежать, при том, что путник давал предупреждение. Но, как обычно, его никто не слушает принимая за обычного попрошайку. Парень закинул сумку на плечо уже собираясь покидать несчастную деревню, как вдруг острая боль пробежалась по шее юноши. В глазах потемнело и он не заметил, как упал на колени. Сумка съехала с плеча. Путник хотел обнажить флейту, как ещё один сильный удар по голове затмил его сознанье. Парень рухнул на остывшую землю.

***

Протяжная боль в голове тянулась от липкого затылка юноши, когда он открыл глаза пытаясь сфокусировать взгляд в свете редких керосиновых ламп. Недалеко о землю билась лопата. Двое крупных мужчин откидывали землю из ямы. Путник попытался сглотнуть, но во рту сильно пересохло. Тело не могло двигаться, крепкие верёвки впивались в его тело как змеи. Парень оглянулся в поиске сумки, и тут же сжался от боли в шеи. Чьи-то шаги остановились рядом. Мальчик мог смотреть только на грязные ботинки не поднимая головы. Он знал, что мужчина смотрел на него с презрением и отвращением. Точно так же, как и когда-то его покойный отец. Ничего не изменилось, он всё тот же сорванец, которого сейчас снова будут наказывать. Мужчина грубо схватил юношу за короткие волосы выгибая больную шею. Стон боли раздался в ответ. Священник, тот который смотрел тогда из витражей храма, смотрел ему в светлые глаза с гневом и каким-то предвкушением. Теперь он, служитель Бога, наслаждался страданиями парня. − Мерзавец… − прошипел священник, не отрывая взгляд от музыканта. – Думал, тебе сойдёт это с рук, приспешник Дьявола? Когда парнишка приоткрыл губы священнослужитель грубо впечатал парня ногой в холодный металл. Юноша согнулся пополам ощущая, как что-то подступает комом к горлу. Неприятный кашель вырвался наружу. В слабом свечении лампы юноша заметил кровавую жижу, нить которой продолжала тянуться со рта юноши. Всё тело вздрагивало неожиданной дрожью. Незрячим взглядом путник знал, что священник смеётся над его страданиями. Стерев остатки вязкой слюны о плечо, парень, игнорируя боль в шее плюнул кровавую слюну мужчине на обувь. Сам парнишка расплылся улыбкой от своего поступка. − Моя вина, − прохрипел парень, наблюдая за внимательным взглядом священника. – В следующий раз сыграю в церковном дворе. Скривившись священник резко ударил юношу по щеке стирая с его лица наглую усмешку. Щека юноши опалилась огнём и ноющей болью. − Следующего раз не будет, нечистый! Священник с отвращением пошёл прочь от парня склонившего голову. Он понимал, что навряд ли сможет спастись как от смерти, так и от ада. Оставалось только ждать. Юноша снова постарался освободить руки. Безуспешно. Верёвка сильно впивалась в кожу, а оставшиеся селяне активно ходили вокруг свежей могилы. И всё чаще поглядывали на узника. Путник снова сплюнул остатки крови и осторожно оглянулся вокруг. Рыхлая земля лежала поверх могил. Мертвецы исполнили свой долг на благо тени и ушли навеки пеплом оставляя пустые гробы в земле. Сумки нигде не было видно, как и флейты. Мужчины, копающие могилу у старого засохшего дуба, вылезли из ямы с гневом поглядывая в сторону путника. Уже скоро крестьяне совершат грех, который не позволит путнику больше исполнять свои мелодии. Осталось совсем мало времени. Свет приближался и невнятные тени накрыли путника. Два крупных мужчины, которые копали яму, взяли худощавого парня под мышки и потащили к свежей могиле. От их тел разило потом и грязью. Путнику хотелось отвернуть голову, задержать дыхание, но громилы не позволяли этого сделать. Вскоре они швырнули парня в холодную пустую наспех вырытую яму. Юноша согнулся, вдыхая запах сырой земли, а затем неспеша повернулся набок наблюдая ехидные улыбки селян в свете керосиновых ламп. Дальше было только одинокое звёздное небо, тем не менее путник знал, что душа его держит путь в ад на вечные страдания. Внезапно, он что-то нащупал под собой сокрытое в земле. В то же мгновенье рядом упал небольшой предмет. − Забирай свой проклятый инструмент, чёрт неистовый. – Процедил священник с гнусными смешками селян позади. – Наслаждайся последним воздухом, мальчишка. − Встретимся в аду, отец! С гневом прорычал путник, сделав грубый акцент на последнем слоге. За велением руки громилы принялись засыпать парня землёй. Развернувшись, юноша несколько раз попробовал подтолкнуть к себе флейту и вскоре она оказалась рядом. Земли становилось больше, пыль мешала дышать. Юноша почти откопал острый предмет загребая землю под ногти. Ощутив инструмент в руках, парень нащупал острый конец и попытался рубить верёвку. Он перевернулся, защищая флейту от земли и сохраняя небольшой кусочек воздуха прильнув лбом ко дну ямы. Земля давила и мешала двигаться. Разговоры и свет потух, только броски земли весом давили парня. Наконец-то юноша вертел в пальцах нечто похожее на ржавый гвоздь и через все порезы стал рубить верёвку только лишь с одной мыслю, глядя на флейту под собой: «Скоро я отправлю тебя к подземному богу, грешный пастор».