Аквариум

Кулачищи у Гэвина пудовые. Одутловатые, в три раза больше тех, что держали твои руки, надевая кольцо на безымянный палец - вспухшие белые черви гнилой воды уродливо ветвятся под узкие рукава, раздувая тугую пуговицу манжеты. Рытвины мёртвой кожи рвутся от резких движений, лопаются и полные чернильной синью протекают жидкостью вниз, в мутную воду. За ним, как за спрутом, тянется тёмное облако чернил. Да и сам он… мерзкий и надутый. Каким был, таким и утонул. Ты морщишься и подавляешь рефлекторные рвотные порывы. Но он такой...не отвести взгляд. Тёмный, холодный, совсем незнакомый в толпе мужчин и женщин, с которыми работал. Молчаливый. Давишься, и ещё сильнее давишься, и смотришь на натертые руки, на сжатую в кулаке ручку, за которую он всегда хватался при торможении - с корнем выдранную из обшивки - и на безымянный палец, которого нет, который лопнул от давления и разорвавшихся сосудов, и подходишь ближе, почти касаясь туфлями прибрежного битого стекла. Пока часть команды экспертов, по колено в воде и из тех, что не решились подходить к протоке, машут руками. Отмечаешь их краем глаза, но они тычут в сторону моста - машут руками, шевелят всеми телами, плечами и глупыми головами - ты решаешь приглядеться. Там, в глубине под мостом, куда стекает жуткая вода из пруда, среди зарослей ряски, плавучего дна под низким сводом не выше двух метров, за корягами и шинами - неловко и стыдливо проглядывается синяя дверца. Неловко перевернувшись, завалившись на ржавый бок, чище, чем ты видел её каждый день. Там крыло, и рулевые, и часть бампера проржавевшего джипа. Ты готов подтвердить опознание. Ты снова ищешь Гэвина - он здесь, с этой стороны моста, и смешки людей в спецодежде раздаются в такт крови, бьющейся в твоём виске - твоего Рида хватают за крепкий трос между руками, металлический, - не мог порвать, использовал как рычаг - и с него свешивается обивка руля - и тянут, тянут - Его тянут на берег, и ты в пиджаке, совсем новом, и плавать не умеешь - и они натягивают изуродованную кожу, и его красная куртка цепляется за ветки Ты задыхаешься. Оголенная кожа брюха разрывается с тяжёлым схлопывающимся "сюп!", и оттуда лезет бордовое и тёмное, длинной расплавленной массой. С хлюпаньем, тело снова уходит под воду, поднимая чернильную кляксу - то ли ил, то ли гниль. Ты отворачиваешься. За твоей спиной раздаются отчетливые звуки рвоты. При обнаружении объектов, имеющих отношение к делу, они подлежат фотографированию, - безразлично говоришь ты себе, в точности по учебнику, и болезненно окидываешь взглядом едва заметное течение пруда. Ты...не любишь воду. Не любил никогда. Пока патрульные оцепляют небольшой пляж, ты возвращаешься к служебным машинам, надеть перчатки. От берега всего двадцать метров до узкой дороги в лес, частично огибающей пруд. Между ней и водой кусты да пара рыболовных спусков, три пристани из гнилых деревяшек и шин, и ива. А Гэвин до середины доплывал за шестнадцать секунд. Ты аккуратно помечаешь местоположение каждого объекта. Вся возможная информация указывается на схеме - и нервно затираешь ластиком местоположение Гэвина, потому что... Для поиска следов, которые указали бы на обстоятельства попадания потерпевшего в воду, тебе следует осуществить осмотр берегов водоема. Пруд овальный, соединён системой каналов с ещё тремя, имеет перешеек под мостом, высота около двух метров, перешеек плотно забит шинами и корягами. Максимальная глубина не больше трех метров до моста, и с резким оврагом до восьми метров после. Исследование обстановки аналогично другим видам осмотра на местности, ты применяешь стандартные правила поиска, пока не проходишь мимо ивы на дальнем берегу, попирающей кроной низкое небо. Там ваши выпускные ленты, куски футболок, монеты из его карманов и черт знает что - он вязал, выбрасывал, запускал в реку их каждый раз, когда вы приходили сюда. Он мёртв. Фиксация местонахождения трупа проводится экспертом - ты присутствуешь в паре шагов от криминалистов. Проводится видеозапись панорамы предполагаемого места убийства - хотя какое тут убийство, сам не смог всплыть - составление планов, схем, описание в протоколе быстрого осмотра. Гэвин… гниёт на глазах. Фиксируется положение, фотофиксируются коряги и шины, в которых он завяз и из которых не смог выбраться, повреждения и порезы его рук, повреждения ног, разрывы мышц Фиксируется выступившая пена, густая и вся в мелких пузырьках, покрывающая его лицо как пузырчатая плёнка. После надавливания на грудь - выблеваные клубы чёрного и грязного.. - Аспирационка? - тихо слышится от берега. - Не сухое точно, - доносится в ответ, и ты всё так же глядишь на вздувшееся тело своего супруга. Его положение - бедственное. Его вкус в одежде - дерьмо. Когда дело доходит до повреждений на теле, кто-то вспоминает что ты никогда так не молчал, глядя на труп - а тебе все кажется, что ты что-то упускаешь, и нужно просто поглядеть чуточку дольше, вот-вот, за месивом темной гнили- Тебя отстраняют. По обстоятельствам, установленным в ходе осмотра места происшествия, неизвестно, в какой части водоема было произведено убийство. А это убийство. Оно...было произведено. Брать пробы воды...нецелесообразно, но ты находишь пятилитровую канистру и лезешь в холодную осеннюю воду руками, ногами, по пояс и до рёбер, прижимая норовящий выскользнуть пластик. Монеты ты выложил на берегу. Два кулака, связаны веревкой по запястьям, один больше другого - поверх наручники. Гэвин, он...не иначе одним за корни цеплялся. Долу очи, и на свои смотришь - твои руки узкие, в них нет крови. Ты ныряешь под воду, от криков, от шарящих по тебе рук в перчатках, когда патрульные и детективы замечают твой всплывший пиджак в воде и отсутствие на суше. Тебя не смогли усадить в служебную машину, но замотали в плед - ты вцепился руками в канистру, и тебя не прицепили наручниками только потому, что ты бы все равно выдрался, хоть вывихнув себе руки. Вырвался, полез бы в воду, через шины и коряги. Стыдливо смотришь на то, как в мутных и мокрых стёклах джипа Гэвина играет низкое солнце и медленно крыша опускается всё ниже и ниже, в речной ил. В бардачке должно лежать твоё кольцо - оно было слишком маленьким, в эти выходные Гэвин бы отвёз его в ювелирку. Ты споткнулся пару раз, и колени у тебя в песке, и на голове венок из ивовых ветвей, который ты выловил в реке. Люди тебя сторонятся, криминалисты отводят глаза - мешок с телом уже закрыт, но ты видел его, он словно река - течет и жемчужно блестит в чёрных пластиковых берегах-канистрах. Ты не видишь его, но он перед твоими глазами, как еле заметная уже крыша джипа. А спустя неделю ты сторонишься любых водоемов. Ванны и душевые, ты не пьёшь жидкую воду, ты пьёшь смузи и кисель, и над твоей головой в стёклах кабинета Фаулера укоризненно отражается ивовый венок - и ты больше не смотришь в зеркала. В шесть часов вечера заканчивается твой сокращенный рабочий день, в пять минут восьмого ты снимаешь пиджак в коридоре вашего дома. В десять минут ты оставляешь туфли там же, кладя ключи на полку возле кухни. Через минуту ты поднимаешься по лестнице, заходя в двери спальни. Медленно опускаешься на край двуспальной кровати - в половину. Напротив неё огромный громоздкий аквариум. Чугунный или свинцовый, не разобрать за ржавчиной - он чуточку викторианский и очень жуткий - всплыл возле пруда, когда ты увозил тело твоего...когда ты увозил его тело с кладбища. В гробу оно смотрелось чуждым и чужим, размякшим мешком из-под человека, а за закрытой крышкой все, казалось, журчала вода из приоткрытого рта - но сейчас оно лишь тяжело переваливается с бока на бок под потоком самого мягкого фильтра кислородонасыщения воды, вполне мирно, и почти-почти не гниет. Без пятнадцати полночь, громоздкий и мокрый, он сияет в лучах играющего с его волосами и отслоившимися тканями закатного солнца. Без пяти полночь, ты садишься под кованой стойкой стеклянной чаши. Несколько часов ты не открываешь глаза. В этом нет необходимости. Ты можешь чувствовать, где стоит Меган Рид, мертвая мать твоего мертвого...твоего...и когда она близко, и когда она отступает, чтобы полюбоваться демонстрацией, которую ты для неё устроил. Тяжёлый запах гнилой воды со всех сторон окутывает тебя и- Ты можешь чувствовать все, что чувствует Гэвин, сдвоенный узел эмоций, бегущих по спине, радость, и когда твои собственные болезненные лёгкие полнятся водой – ты запрокидывает голову и прудовой ил бурлит в глотке. Кожаные ремни мягко поскрипывают на руках Меган – ты знаешь звук трущихся мокрых ремней. Она переносит свой вес, шаркая сломанными ногами по деревянному полу вашего нового дома. Мореный дуб теплый благодаря лучистому теплу и цветущей воде. Для мёртвой свекрови она довольно…благосклонна. Мёртвой свекрови, утопленной в том же пруду. В день вашей так и не одобренной ею свадьбы. С шипением, уютным и напоминающем Гэвина по утрам, теплыми руками она касается твоего лба и сложенных лодочкой рук – и твое сердце горит, и холодный пот на твоем лбу зудит и жжется. Ты поворачиваешь голову, чтобы попытаться потереть ею шаткие стойки аквариума, которые высятся над тобой, но Меган обманчиво мягко касается твоих глаз и закрывает обеими черно-прогнившими ладонями. Когда ты открываешь их, в твоих руках лежит твое обручальное кольцо – а из зеркала напротив улыбается Гэвин, надевая свое.